Чтение онлайн

Ее слова вернули Генриха в состояние задумчивости. Какое–то время он не мог решиться и задать изводивший его вопрос. Сдерживало его то обстоятельство, что никогда раньше его подобные вещи не беспокоили. Сейчас же, граф, ввязываясь в войну из–за женщины, хотел знать, увидит ли ее снова.

— Если ты и вправду ведьма, не скажешь мне, чем все закончится? — стараясь придать своему голосу шутливый тон, все же спросил Генрих.

— Не скажу, — отведя в сторону взгляд, ответила Скулда.

— Почему? — уже серьезным тоном поинтересовался Вильшток. — Какая же из тебя провидица, если ты не можешь предсказать мое будущее?

— Я не хочу знать твое будущее, — отрезала женщина.

— Но ведь я согласился на эту войну только из–за тебя, — не выдержав, возмущенно заявил Генрих, и тут же успел разозлиться на самого себя за излишнюю болтливость.

— Я знаю, — Скулда наконец посмотрела ему в глаза. — Поэтому и не хочу заглядывать в будущее.

Генриха такой ответ не удовлетворил, и он, словно какой–то юнец, попробовал зайти с другой стороны.

— А что будет с тобой, ты можешь сказать?

— Я не могу предвидеть собственную судьбу, — честно призналась ему Скулда, невольно подтолкнув к неприятным умозаключениям, которые граф тут же и высказал вслух.

— Значит, в мое будущее не хочешь заглядывать, а в свое не можешь…

Скулда не стала развивать его мысль, предоставив ему возможность сделать это самостоятельно. Немного понаблюдав, как постепенно мрачнеет лицо мужчины, она прервала затянувшуюся паузу.

— Будет лучше, если я сейчас уйду.

Не дождавшись ответа, Скулда направилась к выходу. Когда дверь за ней закрылась, Генрих будто спохватившись, что еще не исчерпал все свои безответные вопросы, произнес вслух еще один: «Кто ты?». То, что женщина не могла ему ответить, его совершенно не беспокоило, — если она не сделала этого прежде, то не сделала бы и сейчас. Но в этот момент граф твердо решил для себя, что раскроет тайну Скулды, чего бы ему это не стоило. Пока же на пути к разгадке стояли король Альфред и его войско.

Ранним утром около тысячи всадников покинули лагерь и неспешно направились на север, стараясь особо не растягивать колону на едва заметных лесных дорогах. Их целью было небольшое княжество Хоссен и его главный город Дорфен. Это латеранское государство имело несчастье соседствовать с каноническим королевством Фердинанда, из–за чего чаще остальных подвергалось нападениям. Нападение на Хоссен обычно открывало очередной этап затянувшейся войны. Вот и сейчас редкие жители княжества, случайно оказавшиеся на пути войска, отнеслись к появлению врага как к обыденному событию и даже не думали подымать тревогу. Они провожали всадников усталым взглядом и возвращались к прерванным занятиям, в очередной раз полагаясь лишь на провидение, по воле которого они до сих пор еще оставались живы. Больше им надеяться было не на кого. Бутафорское войско их князя с трудом справлялось с ролью его личной охраны, давно не претендуя на что–то большее. Когда солдаты Генриха через несколько дней объявились у стен Дорфена, мужества его защитников хватило только на то, чтобы для проформы закрыть хлипкие городские ворота. Защищать же их никто не собирался, только самые любопытные наблюдали с крепостных стен как вражеские солдаты с показной небрежностью и весельем разносят их на щепки. Князь с приближенными особами в это время уже мчался в Поморье под защиту свевского короля Альфреда. Никто из беглецов при этом не рассматривал очередное нападение как нечто трагическое, резонно полагая, что при определенном стечении обстоятельств и удаче Альфреда оно может, в конце концов, обернуться даже определенной выгодой.

Не стало сие событие на первых порах трагическим и для горожан, которым бежать было некуда. Вильшток и его воины, пополнив запасы продовольствия, а в остальном только для видимости похозяйничав в городе, вскоре покинули Дорфен и расположились лагерем в ближайшем лесу. Спустя пару дней местные жители обратили внимание на прибывающих по одному и группами мужчин, внешность которых и повадки недвусмысленно указывали на род их занятий. Попадая в лагерь Вильштока, большинство из них уже назад не возвращалось, остальные же по каким–то причинам не рисковали разбойничать в Дорфене и его окрестностях. А вот дальним селениям в этом смысле повезло значительно меньше, — их жителям приходилось отбиваться от непрошенных гостей в меру своих возможностей.

Как только Вильшток убедился, что поток наемников идет по нарастающей, он передал управление лагерем Визару и, оставив в его распоряжении сотню воинов, покинул Хоссен так же бесшумно, как и появился в нем. Только в этот раз его войско двигалось значительно быстрее. Приступив к осуществлению следующего этапа своего плана, Генрих уже знал, что Альфред двинул свою армию на Дорфен, и теперь уповал на сопутствовавшую ему в военных делах удачу. Когда войско свевского короля находилось всего лишь в двух днях пути от цели, Альфред получил известие о неожиданном нападении Вильштока на графство Ферт, располагавшееся в самом центре латеранских владений. Фертские серебряные рудники и неимоверная жестокость воинов Генриха заставили Альфреда без лишних раздумий развернуть армию в западном направлении и забыть о несчастных жителях Хоссена.

Отто Визар, с тревогой следивший за развитием событий и своими ненадежными вояками, смог вздохнуть спокойно и в очередной раз восхитится полководческим талантом своего друга. Когда тот снова появился в лагере под Дорфеном, Отто не удержался от сдержанных комплиментов и дополнил их демонстрацией результатов проделанной им самим работы. Около десяти тысяч наемников с нетерпением ожидали того часа, когда они смогут получить то, ради чего собственно и явились. Вильшток не видел смысла испытывать их терпение, утомляя бездействием. Уже на следующий день после его возвращения, было объявлено общее построение.

Генрих проехался вдоль строя и, смирившись с увиденным, обратился к своим солдатам с короткой речью, в которой сразу же расставил все точки над «і».

— Я никогда не видел столько отъявленных негодяев, собранных в одном месте. В другое время я развесил бы вас по всему лесу, но сейчас вы нужны мне, чтобы победить свевского короля Альфреда. А я нужен вам, потому что с завтрашнего дня, когда мы двинемся в Поморье, все, что попадется на вашем пути, будет принадлежать вам. Вседозволенность, — вот, что я вам могу предложить. Но перед лицом врага она должна беспрекословно уступать место дисциплине. Иначе вы станете мне не нужны.

С кривой ухмылкой выслушав громогласное ответное приветствие своего войска, Вильшток вернулся к своим офицерам и заодно проинструктировал и их.

— Посчитайте все наши расходы и верните при первой же возможности все до последней монеты. Ни единой монеты сверху. Сколько осядет в карманах этих бродяг, меня не интересует. Что касается трофейных подарков королю, то в этот раз их тоже не будет, — сказал он, обращаясь непосредственно к Бергеру. Потом обратился к остальным. — Вас сказанное мной не касается, — действуйте по своему усмотрению. Главное — следите за дисциплиной в бою. Малейшее проявление трусости и невыполнение приказа должно тут же караться смертью. И никаких сомнений и нерешительности, — эти вояки признают только силу и ничего более.

Отдельного разговора удостоился Визар, для которого Генрих предусмотрел особое задание. Отто оно пришлось не по душе, но он прекрасно понимал, что никому другому Вильшток довериться просто не мог.

— Ты вернешься в замок и будешь присматривать за Скулдой, — сообщил ему Генрих. — Что–то с ней не так. Что именно, я пока не знаю, но хочу после своего возвращения иметь возможность все выяснить. Ее могут попытаться забрать. Не допусти этого.

— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещал ему Отто и задал вопрос, который был уместен только при подобных обстоятельствах. В любой другой ситуации Визар не позволил бы себе настолько глубоко залезать в душу своему старому другу. — Генрих, что в ней особенного? Почему ты ради нее готов перебить всех латераников?

— Я не знаю, как это все объяснить, — ответил ему граф. — Рядом с ней я чувствую себя слабым и беспомощным, и это бесит меня, но одновременно и привлекает снова и снова. Я хочу знать о Скулде все, чтобы обладать ею. Возможно, после этого я потеряю к ней всякий интерес. Но, может быть, именно этого я и добиваюсь. Может быть…

Визар внимательно выслушал Генриха, стараясь отделить правду от вымысла. Это оказалось не так уже и трудно, и Отто мог бы даже сказать своему другу, о чем тот умолчал. Если бы это могло хоть что–то изменить.