Чтение онлайн

Термин «эстетика» никогда не существовал в культуре ислама, и в традиционном обществе не употребляли ни это слово, ни какое-либо другое с подобным значением. Современный арабский термин джамалийа, синонимичный «эстетике», заимствован на Западе и означает «наука о красоте», ильм аль-джамаль. Ни в Коране, ни в пророческих традициях (Сунна) не говорится об искусстве. Однако мусульмане без труда делают собственные выводы, основываясь на этих источниках. Существовало мало специальных трактатов по эстетике, не было и устоявшихся правил относительно того, что является мусульманским искусством, а что – нет. Изречение Пророка «Бог красив и любит красоту» может считаться основой мусульманской эстетики. В исламе искусство и вера неразрывно связаны. В рамках строгих законов остается достаточно свободы для творчества художника. Поскольку исламское искусство выполняет духовную задачу и тесно связано с формой и содержанием исламского откровения, эта связь, какой бы она ни была, не может принадлежать лишь к сфере социально-политических изменений, принесенных исламом. Ответ нужно искать в самой религии.

Божественный закон, шариат, играет важнейшую роль в создании атмосферы и основ исламского искусства, ограничивая некоторые его виды и поощряя другие. Однако он лишь указывает мусульманам, как поступать, но не определяет, как делать какие-то вещи. Хотя шариат не содержит указаний, как создавать сакральное искусство, он, кроме обеспечения общего социального фона, формирует душу художника, наполняя ее добродетелями и положениями из Корана и хадисов [58] .

Исламское искусство никогда не пользовалось покровительством религиозных властей по одной простой причине: в исламе нет разделения на религиозное и светское. Так называемые светские элементы в традиционном мусульманском обществе всегда обладали такой же религиозной значимостью в рамках всеобъемлющего Божественного закона, что и собственно религиозные.

Однако существовали виды искусства, такие, как декламация Корана, сакральная архитектура и каллиграфия, о которых можно сказать, что они происходили из мечети, тогда как музыка, поэзия и миниатюрная живопись имели отношение к царскому двору. Тем не менее, учитывая тонкие связи между двором и мечетью, музыка и миниатюра оказывались наделены не меньшей духовностью, чем каллиграфия.

Духовный синтез придворных искусств можно понять через суфизм. Суфии, обычно люди не мирские, иногда становились улама (ученые, люди знания), тесно связанными с политическими властями. Некоторые группы суфиев (турук) чуждались государственных должностей, другие же, наоборот, позволяли членам своих сект занимать самые высокие секулярные посты [59] . Почти все османские султаны принадлежали к суфийским сектам, влияние суфизма было велико в так называемом женском искусстве, которому покровительствовал двор. Многие музыканты и художники-миниатюристы Османской, Монгольской и Сефевидской династий были суфиями. Так называемое женское искусство, поддерживаемое двором, интериоризировалось благодаря своей природе и высокой духовности, которая могла возникнуть только благодаря влиянию исламского эзотеризма.

Эстетически исламское искусство и, в частности, архитектура представляют духовные и физические аспекты жизни и вращаются вокруг концепции единства как пример особых отношений, связывающих искусство с этой концепцией. Идея центра или оси – ключевая для понимания исламского искусства и мира ислама со всеми его духовными и физическими компонентами. Централизации Бога во Вселенной и в духовном мире соответствует централизация Каабы [60] на земле, централизация мечети в исламском городе и михраба [61] в стене, указывающего киблу [62] . Таким образом, духовная и мирская жизнь мусульман устроена в виде кругов, которые обращаются вокруг оси и символизируют постоянное вращение жизни верующего по направлению к Богу. Оно отражено, в частности, в танце вращающихся дервишей Мевлеви, в круговом обходе Каабы паломниками и в круглых элементах арабесок. Поэтому не стоит пытаться понять исламское искусство, просто анализируя его множественные внешние проявления и игнорируя единство его духовной структуры. Поскольку исламская эстетика сосредоточена на духовном изображении существ и предметов, а не на их материальных качествах, внешний вид объекта ни в коей мере не исчерпывает его истинной сути. Захир, физическая внешность, отличается от своей батин, внутренней, духовной сущности, а совершенство свойственно лишь Создателю. Поэтому копирование живых фигур, хотя бы и без намерения подражать Богу, считается бесполезным способом вызывать зрителя на созерцание трансцендентного и истин, заключенных в таухиде, доктрине единства. Для мусульманина красота – не эстетическое изображение человека или человеческих свойств, а также и не идеальное состояние природы, которые художники христианского Ренессанса переняли у древних греков. Мусульманская культура, сосредоточенная на трансцендентном, создавая прекрасное, стремится стимулировать в зрителе или слушателе способность постичь Бога и характер отношений человека с Ним [63] . Таким образом, традиционный мусульманский художник выбрал двухмерную стилизацию и отказался от точной имитации существующего в природе.

Разговор об исламском искусстве будет неполным, если не упомянуть аниконизм и фигуративную живопись. Среди множества исследователей и непрофессионалов на Западе и на Востоке существует ошибочное представление о том, что фигуративное искусство в исламе было либо запрещено, либо, в лучшем случае, терпелось в более или менее «еретическом контексте» среди мусульман-шиитов. На Западе исламское фигуративное искусство отождествлялось исключительно с иранскими миниатюрами, которые по причине своей многочисленности более известны. В XIX веке, например, французы в Северной Африке столкнулись с периферийными областями, где глубоко укоренились предрассудки по поводу фигуративного искусства. Все это позволило предположить, что живопись процветала якобы в «иноверческом» шиитском Иране, но не в остальном, суннитском мире. Здесь не учитывается то, что до XVI века, когда к власти пришли Сафавиды, большая часть иранцев были суннитами. Суннитами были и большинство правителей, покровительствовавших искусству книги, включая миниатюрную живопись. В арабском мире, судя по мозаикам Храма Камня в Иерусалиме и мечети Омейядов в Дамаске, культивировалось монументальное фигуративное искусство. Фигуративные произведения, выполненные разными средствами, существовали первые 700 лет после возникновения ислама. Каллиграфия и абстрактное искусство возникли в мусульманском мире не для того, чтобы компенсировать или заменить запрещенные изображения живых существ. Письмо и живопись – ветви одного искусства, а каллиграф и художник одинаково используют калам [64] .

«В Судный день художников попросят оживить свои творения, и если они не сумеют это сделать, то будут сурово наказаны». «Строже всех Бог накажет в Судный день художников и скульпторов». Эти два изречения, приписываемые Пророку, определили правила аниконизма, хотя часто их неверно считали полным запретом фигуративности. Впрочем, они не оказали на исламское искусство большого влияния.

Ислам – рациональная религия, основанная на логике, и эти высказывания объясняются стремлением избежать идолопоклонства, а не ограничить творчество художника. Тем не менее именно в этом теологическом источнике позднейшие поколения нашли основу для враждебного отношения к фигуративности, время от времени вспыхивавшего в мусульманском мире. В исламе ясно формулируется, что запрет относится только к статуям и картинам, созданным для поклонения в местах, предназначенных для молитвы [65] . Эти изречения относятся ко времени, когда все еще существовало идолопоклонство, и они должны были уберечь вновь обращенного от богохульства. Если эти обстоятельства устранены, фигуративная живопись и скульптура приравниваются к нефигуративной арабеске и становятся совершенно приемлемы [66] . Иначе Пророк, войдя в Каабу после падения Мекки, не закрыл бы рукой изображение Марии с Иисусом, чтобы спасти его от разрушения, в то время по его приказу уничтожали и закрашивали статуи и изображения языческих божеств [67] . Не разрешил бы он и своей жене Айше держать в комнате подушку с изображенными на ней животными. Благочестивый халиф Омар окуривал мечеть в Медине привезенной из Сирии кадильницей, которая была украшена фигурками барсов [68] . Таким образом, запрет на фигуративные изображения не распространяется на вещи, созданные для украшения. Строго говоря, он относится лишь к изображению Бога; эта практика коренится в авраамическом монотеизме и прямо противоположна политеизму.

Даже до принятия ислама у семитов Среднего Востока не было традиции создавать натуралистические фигуративные изображения. Арабы Аравийского полуострова до принятия ислама, чья вербальная реальность затмила реальность статичного образца, завозили всех своих идолов из-за границы; для них изобразительное искусство никогда не было органичным средством выражения. Арабу, который мог поместить целую доктрину в кристально ясную короткую словесную формулу, нарисованный или изваянный, дух казался застывшим [69] . Плоское изображение считалось приемлемым как элемент профанного искусства, при условии, что нарисован не Бог и не лицо Пророка [70] ; фигуры людей изображать позволялось повсюду, кроме мест для молитвы, во избежание идолопоклонства.

Ислам инстинктивно избегает пластических изображений, которые ассоциируют Абсолют с относительным, Несотворенное с созданным, Бога с человеком, низводя первое до уровня последнего. Между тем, божественных посланников, пророков и святых стараются не запечатлевать по двум причинам: во-первых, чтобы они не стали объектами идолопоклонства, и, во-вторых, потому что никакая физическая имитация не способна достоверно воспроизвести свойства, присущие столь святым мужчинам и женщинам. С самого начала одним из основных положений сакрального искусства ислама был аниконизм, а не иконоборство [71] . Слова Пророка, порицавшего тех, кто тщится подражать Творцу, не всегда толковались как простое и однозначное отрицание всего фигуративного искусства, а были осуждением прометеевых идолопоклоннических целей. Фигуративное искусство прекрасно встраивается во вселенную ислама, при условии, что оно не выходит за границы допустимого. Таким образом, у исламского аниконизма две функции: он гарантирует, что исконные качества человека, созданного по образу и подобию Бога, не будут имитироваться или вытесняться ограниченным или односторонним бренным произведением искусства; и препятствует созданию идолов, которые вклиниваются между человеком и Богом [72] .

Из трех великих религий – буддизма, христианства и ислама, – каждая из которых стремится обрести господство над всем миром и разными средствами сделать своими последователями все человечество, лишь ислам не прибегал к помощи изобразительного искусства [73] . Однако отказ от фигуративных изображений в исламе не основан на юридическом запрете, записанном в Коране, а выражает неприятие попыток человека заменить Творца, имитируя природные формы. Вопреки тому, что думают многие искусствоведы, сам по себе творческий акт не считается отсутпничеством, наоборот, ведь даже Бог сравнивает Свой акт творения с работой горшечника, который лепит из глины. Подобный акт может внушить смертному художнику иллюзию, что он сам принял участие в сотворении мира, а это порождает гордыню, которая считается в исламе тяжелейшим из грехов, поскольку уравнивает созданного с Создателем [74] .

Отказываясь подражать тварному миру, традиционный мусульманский художник заменял его, создавая собственный универсальный художественный язык, способный удовлетворить одновременно его духовные и эстетические требования. В отличие от древних египтян, пытавшихся победить смерть и воспроизводивших в своем искусстве загробный мир, или греков, избравших человеческое тело для выражения божественного совершенства, мусульмане с помощью стилизации и абстракции стремились отобразить духовные ценности человека.

В то время как другие культуры и народы считали, что человек – это «мера всех вещей», а природа – эталон совершенства, мусульманство сконцентрировалось на Боге в его трансцендентной сущности. Цель исламского искусства пересекается с коранической: просвещать людей и усиливать их понимание трансцендентности Божества [75] . Таким образом, исламская эстетика стремится показать духовные, а не физические качества изображенного и полностью уйти от подражания природе – это своего рода акт, освобождающий искусство от ограничений во времени и делающий его вечным.