Единый поток жизни
Шрифт:
В религиозном опыте Терстеегена, запечатленном в его гимнах, соединяется чувство трепета перед превозмогающим Присутствием Божиим и Его несказанным величием с жаждой все большего общения с Ним, с молитвою о все большем единении с Ним: чтобы Господь вселился в сердце мое и царствовал в нем. Терстееген особенно подчеркивает мир, тишину, смирение, смиренную простоту души, которая предает себя и все силы свои и волю свою в руки Господа. Он на опыте пережил истинный смысл этих слов Крестителя о Христе: "Ему подобает расти, мне же — умаляться" Ин 3. 36). Это "умаление" мое соответствует росту Его присутствия во мне. Эта основная черта христианской мистической жизни хорошо изведана Терстеегеном, который с радостью и смирением и детским упованием и дерзновением склоняется в прах перед Владыкой и Господом.
"Присутствие Божие!" (Gott ist gegenw"artig!) — так начинается один из самых знаменитых гимнов Терстеегена: "Предстанем с трепетом пред лице Его. Господь посреди нас! Пуст все умолкнет, с умилением склонимся перед Ним... Придите, предадим себя Ему всецело.
Господь здесь, среди нас - Тот, Которого херувимы денно и нощно воспевают, склонившись перед Ним. "Свят, свят, свят!" - так восхваляют Его ангельские хоры.
Gott ist gegenw"artig; Lasset uns anbeien Und in Ehrfurcht vor Ihn treten. Gott ist in den Mitten. Alles in uns schweige Und sich innigst vor Ihm beuge. Wer lhn kennt, Wer lhn nennt, Schlag die Augen nieder! Kommt, ergebt eucn wieder!"Господи, приди и вселися в нас... Да станет душа моя обителью Твоею... Дай, чтобы, где бы я ни был, я постоянно видел Тебя пред собою и склонялся перед Тобой".
Wir entsagen willig alien Eitelkeiten, Aller Erdenlust und Freuden. Da liegt unser Wille, Seele, Leib und Leben, Dir zum Eiqentum erqeben. Du allein, Sollst es sein — Unser Gott und Herre. Dir geb"uhrt die Ehre. … … … … … … … … … Масhе micn einf"altiq, inniq abqeschieden, Sanft und still in Deinem Frieden. Моch mich reinen Herzens, dass sich Deine Klarheit Schauen mag im Geist und Warheit. Lass mein Herz Ueberw"arts, Vie ein Adler schweben Und in Dir nur leben. … … … … … … … … … Herr, komm in mir wohnen, lass mein Geist auf Erden Dir ein Heiligtum auch werden! … … … … … … … … … Wo ich qen, Sitz und steh, Lass mich Dich erblicken Und vor Dir mich b"ucken!Терстееген изображает и драму искания души, и ещё более искание нашей души Господом Богом. Он зовет; неужели мы не услышим Его? Он стучит в двери нашего сердца. Неужели мы не откроем их Ему? Еще не поздно.
Душа не хочет отозваться на Его зов. Она боится на себя взять Его легкое иго; я все еще медлю и торгуюсь,
Но Он зовет, Он ждет, Он у порога сердца моего. Господи, я иду. Твоя благодать побеждает. Будь всегда моим Господом и Владыкой. Прими меня, о Милосердие бесконечное. Держи меня крепко, чтобы я Тебя не покинул. Царствуй надо мной. Веди меня, куда Ты захочешь.
Gott ruiet noch. Ob ich mein Ohr verstоpfet? Er stehet noch an meiner T"ur und klopfet. ist bereif, dass Er mich noch empfang. r wartet noch auf mich — wer weiss, wie lang. … … … … … … … … … Gott locket mich: Nun l"anqer nicht verweilet. Gott will mich qanz: nun l"anqer nicht qefeilet. Fleisch, Welt, Vernunft — saq immer, was du willt, Meins Gottes Stimm mir mehr als deine gilt. Ich folqe Gott, ich will lhm qanz qen"uqen. Die Gnade soll im Herzen endlich siegen. Ich gebe mich. Gott soll hinfort allein Und unbedingt mein Herr und Meister sein. Ach, nimm mich hin, Du Lanqmut ohne Masse, Erqreif mich wohl, dass ich Dich nie verlasse! Herr, rede aus, ich qeb beqiefich acht. F"uhr, wie Du willst, — ich bin in Deiner Macht.В центре религиозной жизни Терстеегена стоит, конечно, молитвенное обращение к Господу Иисусу, молитвенный диалог с Ним. "Сила любви Твоей освободила меня, чтобы я Тебе отныне служил. Ты цари во мне, Ты наставляй сердце мое — моих собственных сил еще не хватает. Вниди ко мне, о мой Господь!"
Ach, wann wird mein Herze frei Ueber Alles sich erheben Und in reiner Liebestreu Nur von Dit abh"anqiq leben Abqeschieden, willenlos, Von mir selbst und allem blos. Komm, du lanq verlanqte Stund, Komm, Du Lebensqeist von oben! Ach, wie soll mein froher Mund, Jesu, Deine Treue loben, Wenn mich Deine Liebesmacht Dir zu dienen freiqemacht! … … … … … … … … … Eiqnes Wirken reicht nicht zu. Du musst selbst die Hand anlegen. Ich will still sein, wirke Du, D"ampfe, was sich sonst will reqen. Kehr zu meiner Seele ein, So wird mir geholfen sein. (Гимн: Mein Erl"oser, schaue doch...)Вся основа его веры и его духовной жизни выражена Терстеегеном в знаменитом его гимне Fur Dich sei qanz mein Herz und Leben (Тебе да будут посвящены все сердце и вся жизнь моя). Он поклоняется "Могуществу Божественной Любви, раскрывшейся в Иисусе". Вместо того, чтобы думать о себе самом, он предпочитает "мыслью погружаться в море Любви Божественной". Пусть сладостное имя Иисуса будет запечатлено в глубинах его души, во всей жизни его! Он жаждет жизнью своей в простоте и смирении свидетельствовать о Господе своем.
Вспоминаются, читая некоторые из этих мистических гимнов, изумительные молитвы перед Причастием св. Димитрия Ростовского: "Вниди, Свете мой, и просвети тьму мою! Вниди, Животе мой, и воскреси мертвость мою! ... Вниди, Царю мой, сяди на престоле сердца моего и царствуй в нем. Ты бо еси Царь мой и Господь"; и еще: "Величие души моея, радование духа моего, сладосте сердца моего, сладчайший Иисусе! Буди со мною везде и неразлучно выну, и меня всесильною Твоею десницею удержи с Тобою и в Тебе!"
Жизнь Терстеегена - тихая, но очень деятельная при этом, соответствовала основным тонам его религиозного песнотворчества. Предание себя, воли своей, своих каждодневных занятий, своих чувств, всей жизни своей в руки Божий, не только в смысле "работы во славу Божию", но в смысле подчинения себя и воли своей воле Божией, в смирении и трезвенности, — этому Терстееген учит и примером жизни своей и своей миссионерской деятельностью.
Терстеоген был подлинным христианским мистиком, смиренным и трезвенным. У него часто встречаются тона смиренного и послушного предания себя в руки Небесного Отца. Вдохновляющий центр его религиозной жизни — общение его с Господом Иисусом, покоренность его, захваченность его любовью Господа Иисуса. Он издал собрание мистических писаний Западного христианства (желая познакомить с ними протестантский мир, который в лице своих "правоверных" теоретиков отвергал мистический опыт), и этому сборнику он предпосылает следующее "Обращение к Госиоду Иисусу Христу" (Zuschrift dem Herrn Jesu Christo). "C преклоненной душой (mit geb"ucktem Geiste) и с детским дерзновением (kindlicher Zuversicht) приношу я Тебе в этой книге то, что всецело Тебе принадлежит (was ganz Dein ist)" — эти примеры и свидетельству святых Твоих, которые все, что они суть, суть только через Тебя (alles was sind, allein dutch Dich sind), и во славу Твоего преизбыточествующего милосердия (Deiner "uberschw"anglichen Mildigkeit). Ты соединился с ними, Ты жил в них — поэтому и только поэтому они жили в святости. Восхваляя их, я только восхваляю Твои дары. Все подвиги, все добродетели, все познания, вся благодать, все чудеса, которые мы видим у них — только дары Твоей благодати"... [36]
36
G. TERSTEEGEN: Auserlesene Lebensbeschreibunqen heiliqer Seelen, 3-te Aufl., 1784-86, Bd. I, S. III. Цитата у WALTER NIGG, Grosse Heiliqe, Artemis Verlag, Zurich, 1947, S. 401.
"Всецело жить для Бога", пишет он в другом месте; вот — истинный секрет внутренней или мистической жизни. Он часто говорит о внутреннем молчании, о внутренней "отрешенности" (Abgeschiedenheit) [37] , и это сближает его с "исихастами" Православного Востока. Это - не инертный квиетизм, а молчаливая напряженность, трезвенность духа и молитвенная сосредоточенность на Господе Иисусе, стремление жить в Нем, для Него, и проповедовать и свидетельствовать о Нем и о новой жизни, открывающейся нам в Нем. Отсюда и его глубокое и искреннее почитание всех истинных служителей Христовых, к какой бы части христианского мира они ни принадлежали.
37
Terersteeqen's Gesamme lte Schriften. Bd. VIII, S. 202; cp. W. NIGGE, S. 437.
7
Нет возможности и не имеет смысла даже пытаться перечислить все духовные сокровища, данные Православной Церкви в святых и праведниках ее. Сияние их облика очень велико, оно прошло через многие столетия и всевозможные перемены и народные катастрофы; оно доныне живо во многих сердцах. Они - наставники наши, ведущие нас к Богу в трезвении, горении духовном, смирении и активности, в собранности внутренней, в мудрости духовной, соединенной с истинной евангельской простотой сердца, в тишине кроткого духа, в смиренной любви. Из бесчисленного сонма прославленных святых Православной Церкви остановлюсь на одном, сравнительно близком нам по времени, о котором имеется такое умилительное и вместе с тем такое живое в его житейских подробностях жизнеописание, на св. Тихоне Задонском, по запискам его келейника Чеботарева. Поражают простота, человечность, так сказать, психологическая "досягаемость" этого образа св. Тихона и, вместе с тем, подлинность его и свет духовный излучаемый им здесь, и напряженная молитва и помощь ближнему, активная до самозабвения, и ласковость и глубокая простота духа и смирение и внутреннее стояние перед Богом. Вот, что пишет Чеботарев: