Чтение онлайн

Львенок снова поворачивается к телевизору как раз в тот момент, когда Пиноккио начинает танцевать со своим сверчком. Некоторое время мы вместе смотрим фильм, и я начинаю петь:

— И всегда позволяй своей совисти быть твоим проводником.

— Я тоже хочу, чтобы сверчок говорил мне, что правильно, а что нет, — говорит Лев.

— Оу, ага. Это же его работа, верно?

— Совесть.

— Со-висть, — повторяю я, кивая, словно знаю, что это значит.

— Что ты ему говоришь? — спрашивает Коса тем тоном, которым всегда отчитывает меня.

— Он хочет найти голубую фею, которая помогла бы ему стать настоящим мальчиком! — отвечаю я, с энтузиазмом тыча пальцем в телевизор. — Но я не знаю, где ее найти. Они приходят с неба.

Коса перекидывает свои длинные серебристые волосы через плечо и с новым интересом разглядывает львенка, но один из детей позади нас насмешливо фыркает.

— Не говори глупостей, этот фильм не настоящий. Фей и ангелов не существует.

Я оборачиваюсь и вижу мальчика примерно моего возраста с длинными темными волосами и зачатками татуировки дракона на бицепсе. Конечно же, мне нравится рисунок, он классный, но я все равно свирепо смотрю на мальчишку.

— Они настоящие!

— Нет! — говорит он, упрямо скрещивая руки на груди.

У него на запястье блестящие часы, и я показываю на них.

— Эй, что это? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня, как на дурака.

— Ролекс, идиот.

— Прекрати, Дик, — одергивает меня Коса.

Я поворачиваюсь и сердито смотрю на него, потому что в чем моя вина? Теперь я зол и хочу врезать кому-нибудь. В углу стоят маленькие деревянные детские стульчики вокруг стола с цветными карандашами, которые положила туда одна из мам. Я вскакиваю, подбегаю и хватаю стул обеими руками, со всей силы ударяя им об пол.

Мальчик-дракон и Коса начинают ругаться на меня, а другой мальчик на диване начинает хохотать во все горло. Я ухмыляюсь и продолжаю разбивать стул, пока у него не отваливаются задние ножки. Львенок игнорирует меня, как будто то, что я делаю, совершенно нормально, и продолжает смотреть «Пиноккио». Может быть, его отец такой же шумный, как и мой.

Поскольку я уже зол и взволнован, мне не составляет труда сконцентрироваться на своих руках, и мои когти с тихим хлопком вырываются из кожи. Острыми концами я начинаю срезать кусочки дерева с ножки стула. Это тяжелая работа, но она помогает мне избавиться от гнева, который бурлит внутри моего живота.

— Что ты делаешь? — спрашивает мальчик-дракон.

— Не твое дело, — огрызаюсь я.

Он скрещивает руки на груди и откидывается на спинку дивана, выпячивая нижнюю губу, словно я отказал ему в леденцах. Скорее всего, он избалованный богатенький сопляк, и, судя по тому, как Коса смотрит на него, он того же мнения. Я строгаю дерево, пока оно не становится размером с мою ладонь, затем работаю над деталями. Боги, это тяжело, и два крыла выходят хлипкими, но все равно выглядят как крылья, так что пойдет.

На угловом столике лежат краски, и Коса подходит ко мне, потому что знает, что я обязательно что-нибудь пролью. Я показываю, какие мне нужны, и его осторожные пальцы открывают для меня баночки. Беру маленькую кисточку и начинаю свой шедевр. От сосредоточенного напряжения зубы прикусывает язык, но когда я заканчиваю красить, крылья у фигурки синие, а платье белое.

— Мальчик-дракон, — пою я. — Давай, высуши это для меня.

С громким стоном, словно это самое большое усилие в мире, он соскальзывает с дивана, подобно слизи, и подходит поближе. Думаю, ему любопытно, что это такое.

— Будь осторожен, — предупреждает Коса.

Мальчик-дракон игнорирует его и проводит ладонью по дереву. Мои руки нагреваются, когда теплый воздух обдувает мой шедевр, как настоящий, живой обогреватель.

— Стоп! Стоп! — кричу я, когда дым начинает подниматься вверх. Я разгоняю его рукой и проверяю свою работу. Краска высохла и легла ровным слоем на грубую древесину, и мне кажется, что вышло идеально.

Мальчик-дракон ворчит и возвращается на диван, продолжая что-то бухтеть себе под нос. Что-то про щенков и жаркое. Другой мальчик с дивана прищуривает свои темные глаза на меня, и я не могу понять, нравится он мне или нет.

Я бегу обратно к львенку, который ни на секунду не отрывал глаз от телевизора.

— Держи, — радостно говорю я, поднося фигурку к пушистой мордочке. — Теперь у тебя действительно есть голубая фея.

— Эй, выглядит круто. — Львенок наклоняется вперед и осторожно берет деревянную фею в зубы. — Она похожа на ангела.

Он кладет ее между своих лап, и я потираю руки, как довольный жучара, потому что справился на ура. Я оборачиваюсь и показываю язык мальчикам позади меня, но они только закатывают глаза.

Мы сидим так до тех пор, пока отец не приходит за нами на мой первый бой.

Я не видел этого льва почти два десятилетия, пока он не вымахал в десять раз больше и не зарычал на меня из-за своего стола в качестве заместителя директора Академии Анимус.

Глава 1

Анима Аурелии

Рассекая холодный ночной воздух, я взмываю вверх, быстро взмахивая крыльями.

Опасность таится внизу, где могущественные и голодные монстры готовятся к атаке, которая меня погубит.

Ядовитые клыки тянутся к моим перьям сквозь эфир, шипящие рты шепчут отвратительные вещи, которые мне невыносимо слышать.

Самка костеплета. Двадцать лет. Не размножалась. Неспаренная. Рыночная стоимость более десяти миллионов.

Мой крик — пронзительный вопль. Сила, исходящая из глубины моей души, не прорывается сквозь ночь.

Она взрывается.

Изначальная тьма, долгое время пребывавшая в спячке, пробирается мне в горло, впивается клешнями в позвоночник, пронзает клыками грудину, разрывает когтями мое сознание.

Человеческая женщина спрятана глубоко в недрах моего тела и помещена в новую клетку. Клетку необходимости и безопасности.

Слишком долго мы находились в ловушке страха. Слишком долго наши крики протеста оставались неуслышанными.

Но больше никогда.

Я вырываюсь наружу. Первобытная самка, которая делит душу с Аурелией. Та, кого они называют Костеплетом.

В темноте мой примитивный инстинкт разворачивает мой клюв в нужном направлении. Мое сердце жаждет взмыть в бескрайнее небо и покинуть пределы, но оно покрыто потрескивающим куполом чистого жара, который испепелит мою плоть. Вместо этого я направляюсь к знакомому зданию. Черный, золотой и… стеклянный.