Чтение онлайн

Винсент остаётся у стойки со мной. Близко. Слишком близко.

— Ты хорошо устроилась, Пенелопа, — он облокачивается на кассу, небрежный, разговорчивый, будто мы старые друзья, которые встретились поболтать. — Новое имя. Новый город. Новая жизнь. А теперь ещё и управляешь этой заправкой с тех самых пор, как Рик загадочно исчез. Очень находчиво.

Я ничего не говорю, наблюдая, как помощники разносят магазин, методично уничтожая часы выкладки и порядка. Один из них находит витрину с энергетиками, которую я доводила до идеала целую смену, и сметает всё на пол. Некоторые банки взрываются, и «Red Bull» растекается по плитке.

— Но ты совершила ошибку, — его голос становится ниже, интимнее, тем самым тоном, которым он говорил, когда… Я обрываю эту мысль, прежде чем она начинает кровоточить. — Ты связалась с моей женой, отправила ей те фотографии. Это было глупо.

— Не понимаю, о чём вы, — ложь вылетает автоматически, гладко.

— Нет? — он вытаскивает что-то из-за ордера.

Несколько фотографий меня в машине: сначала с чёрными волосами, потом в светлом парике, потом в светлом парике у машины, с конвертом в руках. Зернистые, но достаточно чёткие. Это я на парковке торгового центра, собираюсь подбросить фотографии жене Винсента в «Hallmark». Ракурс идеально ловит мой профиль, парик очевиден.

Дерьмо.

Кто это снял? Не Джеймс. Он был припаркован в своём фургоне прямо рядом со мной, и ракурс совсем не тот. Это снято сверху, может, с крыши. Кто-то наблюдал. Кто-то ждал.

Внизу последней фотографии красными чернилами нацарапана записка:

Пенелопа хочет, чтобы вы страдали, шериф.

Что. За. Хрень.

Кто-то ещё знает. Кто-то ещё знает слишком много. О моей личности. Моих планах. Моих передвижениях.

Алый Палач? Или кто-то совершенно другой?

— Преследование, — любезно говорит Винсент, будто комментирует погоду. — Сталкинг. Я мог бы арестовать тебя сегодня ночью. Но решил сначала дать шанс объясниться.

Помощники уже в кабинете. Я слышу, как картотечные шкафы с металлическим грохотом валятся на пол, как разбивается стекло. Ублюдки. Если это была моя любимая кружка «У меня бешенство», я разорву им глотки.

Пульс колотится, но я держу дыхание ровным, считая вдохи, будто это пули, которые нужно экономить.

— Объяснять нечего, — говорю я.

— Разве? — он подходит ближе к стойке, и мне приходится собрать всё внутри себя, чтобы не отступить на шаг.

Его одеколон, дорогой и приторный, бьёт мне в нос. Тот самый запах, который въелся в мою одежду, кожу и волосы в ту ночь, когда я была кем-то другим. Когда я была Пенелопой, а он был мужчиной, который её уничтожил. Запах запускает во мне что-то нутряное, тошноту, ярость и призрак беспомощности, который я пытаюсь убить годами.

— Видишь ли, я думаю, объяснить нужно очень многое. Почему ты приехала в мой город? Почему пользуешься фальшивой личностью? Почему так интересуешься мной и моей женой?

— Твой город? — слова срываются прежде, чем я успеваю их остановить, резкие и насмешливые. — Ты, блядь, не владеешь этим местом.

Его улыбка становится шире, обнажая слишком много зубов.

— Разве нет?

Высокомерие ошеломляет. И самое худшее? Возможно, он прав. Шериф на протяжении многих лет, со связями повсюду. Из тех мужчин, что превращают город в продолжение собственной воли.

Один из помощников выходит из подсобки, качая головой.

— Ничего, сэр.

Разумеется, ничего. Никаких нарушений в лицензировании бизнеса нет. И я не настолько тупая, чтобы хранить что-нибудь компрометирующее о своих «внеклассных» занятиях на рабочем месте.

Винсент выпрямляется, поправляя ремень.

— Что ж. Возможно, жалоба оказалась необоснованной, — он смотрит на разгромленный магазин, припасы разбросаны, полки опустошены, товары свалены на кафельный пол. Всё выглядит как последствия урагана. — Извините за беспорядок. Сами понимаете. Должная осмотрительность.

Небрежное пренебрежение, фальшивое извинение, всё это создано, чтобы напомнить мне о моём бессилии. Показать, что он может разрушить моё пространство и уйти без последствий.

Как уже делал раньше.

Он поворачивается, чтобы уйти, затем останавливается и оглядывается.

— И ещё кое-что, Пенелопа, — моё имя снова, намеренно превращённое в оружие перед его помощниками, свидетелями, которые запомнят, повторят и разнесут дальше. — Что бы ты ни думала, что делаешь, какую бы вендетту ни вынашивала, это не сработает. Я неприкасаем здесь и везде. У меня есть друзья, ресурсы, весь аппарат правоохранительных органов в моём распоряжении.

Он широким жестом указывает на хаос вокруг нас.

— Так что спроси себя: что есть утебя?

Колокольчик звенит, когда они уходят, весёлый и непристойный. Красные и синие огни скользят по стенам, затем растворяются в темноте.

Я стою одна в разгромленном магазине, окружённая обломками послания Винсента.

Я могу достать тебя где угодно.

Я могу разрушить всё, что ты построишь.

Ты — ничто.

Мой телефон вибрирует. Сообщение от Джеймса:

Облегчение, острое и сладкое, прорезает мою ярость.

По крайней мере, они в безопасности.

Но, оглядывая развалины моего магазина, на уборку которых уйдут часы, я кое-что понимаю с жестокой ясностью.

Отдельных союзников больше недостаточно.

Эдди, блестящий и скомпрометированный. Джеймс, смертоносный и верный. Папочка, могущественный, но привязанный к дому какими-то сверхъестественными правилами, которые управляют его существованием.

Мне нужно больше, чем разрозненные фигуры. Больше, чем отдельные пешки, движущиеся по доске, которую, как думает Винсент, он контролирует.

Мне нужна армияи свита, способные двигаться и при дневном свете, и во тьме. Способные действовать и в законном мире, и в тенях. Способные встретить институциональную власть Винсента чем-то столь же сокрушительным.

Винсент думает, что сегодня победил, весь напыщенный, расхаживающий с уверенностью человека, которого по-настоящему никогда не ставили под сомнение. Который никогда не сталкивался с последствиями. Который никогда не встречал того, кто готов сжечь всё дотла, лишь бы посмотреть, как он захлебнётся пеплом.

Но он только что показал мне, как далеко готов зайти.

Насколько грязно готов играть.

Сколько власти готов использовать во зло.

Теперь я покажу ему то же самое.

Сначала мне нужно выяснить, кто сделал те фотографии. Кто знает о Пенелопе. Кто наблюдал за мной достаточно близко, чтобы поймать меня в парике на парковке.

Потому что сейчас у меня больше одного врага.

И мне нужно знать, кто из них кружит ближе всех.