Чтение онлайн

Маленький крепенький янычар, который унес купальники, прибежал снова, залез в контейнер и вытащил оттуда коробку с надписью на ней "Ананасовый пломбир, глазурованный шоколадом". Я невольно облизнулась - это был мой любимый сорт. Подбежав к очкастому главарю, янычар показал ему коробку, тот сделал движение кустистыми бровями, и, повинуясь приказу, разбойник понес коробку в том направлении, куда до этого унес купальники девушек. Гарвиц при этом пытался было дернуться, но мрачный здоровый мужик в желтых шароварах положил ему руку на плечо, от чего тот дернулся еще раз и затих.

"Там у них гнездо!" - подумала я и решила разузнать, тем более, что несун проскакивал совсем недалеко от меня и я каждый раз прижималась к дереву, чтобы он меня не заметил.

Тем временем события продолжали развиваться. Разбойники переговаривались между собой на каком-то гортанном языке. Те, что держали девушек, распалились вовсю, и одного поглаживания им было уже мало.

Что-то во всей этой картине меня тревожило и смущало... И я поняла, что именно. Не могут настоящие разбойники быть так картинно одеты: в шелковые шаровары, в туфли с загнутыми носками, фески... Какие-то опереточные мавры. И оружия у них никакого нет, кроме кривых ятаганов. Наверняка из жести...

Начало смеркаться. Еще немного - и наступит абсолютная темнота. Мне захотелось узнать, куда это бегал маленький разбойник, и я, не мешкая, и пытаясь не шуметь, двинулась по направлению к их логову.

Спустя несколько минут я очутилась на довольно большой поляне, на которой было установлено две восьмиместные палатки. Рядом кучей валялось различное оборудование, среди которого я заметила несколько сильных ламп-отражателей, кабели и небольшой генератор.

Заглянув в палатку, я увидела там сваленные на матрасы карнавальные костюмы, грим, парики и бороды. В другой палатке, более прибранной, я нашла купальные костюмы девушек и упаковку с мороженым. Мне так захотелось вкусненького, что я просто не совладала с собой.

Открыв коробку, я пошарила внутри, и, к моему негодованию и разочарованию, обнаружила, что никакого пломбира нет, а лежит там точно такая же коробка, как те, что я недавно раздала девушкам, а в ней еще один купальник, красного цвета, точно такой же, как те, что были отобраны у девушек.

От злости я швырнула его в кучу других, но потом, подумав, что не стоит вести себя как глупая девчонку, положила купальник на место в коробку.

Больше в палатке не нашлось ничего интересного. Надо было пробираться к своим. Уже в темноте, зацепившись ногой за кабель, я чуть не упала, и судорожно схватилась за первое, что подвернулось под руку.

Это оказалась лампа на металлическом штативе. Я щелкнула выключателем, и она вдруг зажглась, озарив поляну ярким слепящим светом.

И точно так же меня озарила идея! Только бы хватило длины кабеля! И я принялась действовать.

Схватив две лампы, я начала разматывать кабель, и, когда дошла до того места, где бандиты-артисты оригинального жанра захватили девушек, расставила лампы на небольшом расстоянии друг от друга и одновременно включила их.

Яркий свет залил поляну. Все опешили от такой неожиданности. Этого мне и надо было.

Выскочив навстречу псевдоянычарам, я залепила одному из них ногой в пах, и по инерции свалила другого с ног, правда при этом растянулась сама.

Девушки не растерялись. Я вспомнила (все из того же пресловутого украденного досье), что Галья служила в армии, а Шарон проходила спецподготовку. Они легко высвободились и замолотили по опешившим бандитам так, что любо-дорого было смотреть: статные, высокие красавицы, ростом под метр восемьдесят, лихо обрабатывали опереточных янычар в слепящем свете люминесцентных ламп.

А я, тем временем, разрезала путы на прочих.

Глинский, не теряя времени, схватил свой кодак и защелкал затвором. Девушки, освобожденные от веревок, побежали к своей одежде и неизвестно, от чего они больше спасались - от разбойников или от фотоаппарата Глинского.

– Хватит, отпустите, мы только пошутили!!!

И тут голос подал Шуман.

– Пошутили?! Да я вас в порошок сотру! Да я на вас полицию натравлю! Да я...

Он заглотнул много воздуха и закашлялся. Гарвиц подскочил и стал бить его по спине, при этом уговаривая:

– Успокойтесь, господин Шуман, все в порядке, все окончилось благополучно... Никто не пострадал...

– Я требую удовлетворения за нанесенный мне моральный и физический ущерб, - вдруг сказала Галья, тряхнув волосами.

– Мы просто обязаны рассказать о том, что здесь произошло!
– вторила ей неразлучная подружка Ширли.

– Послушайте, - у "предводителя янычар" прорезался дар речи, - мы съемочная группа. Частная студия, снимаем приключенческий фильм, и просто не могли удержаться от соблазна немного подурачиться. Вообще-то, мы тоже из России, услышали русскую речь - и вот...

Я не могла дальше молчать.

– Ах, русская речь?!
– закричала я.
– Значит, если русские, так нас можно хватать, а потом продавать в гарем к султану?!

– Бог с вами, в Турции уже сто лет как нет султанов...
– попробовал оправдаться очкастый янычар. Но я не дала ему себя перебить:

– А вот это ты в суде расскажешь! Будешь нам пожизненые страховки платить! Всем!
– тут я услышала, как Рики тихонько спрашивает, о чем я, собственно говоря, кричу. Действительно, мы с янычаром общались на великом и могучем. Неужели и Рики он посчитал русской? Наследием университета "Жружбы народов", что ли? Впрочем, наша эфиопочка над этим особо не задумывалась.

– Позвольте мне...
– вдруг вмешался Элиэзер Гарвиц со своей вечно приклеенной улыбкой на устах.
– Я понимаю, с девушками поступили нехорошо, но не надо шума. Каждая из вас получит хороший подарок при возвращении домой. Наши замечательные фотокоры уже сделали прекрасные снимки...

– Кстати о снимках, - вмешался Шуман.
– Немедленно засвети пленку, на которую ты снимал весь этот бардак!

– Но...
– пытался протестовать Глинский.
– На этой пленке рекламные снимки с мороженым...

– Ничего, Блюм тоже сфотографировал. Поэтому вас двоих и взяли. На всякий случай, так сказать...

– Я протестую! Это произвол!
– заорал Глинский, но двое рабочих скрутили его и вытащили пленку из фотоаппарата.

– Я хочу свой купальник, - напомнила Рики.

– Хорошо, хорошо, - бросил Шуман.
– Принесите назад вещи девушек.

Опять маленький янычар побежал выполнять приказание. Через минуту он принес ворох переливающегося тряпья и бросил его на траву. Девушки быстро разобрали свои вещи.