Чтение онлайн

– Валерия, скажите толком, что произошло?
– сердито вопросил Гарвиц.

Не ответив, поскольку мы уже подошли к каюте, где лежала насчастная Мири, я распахнула дверь и сделав приглашающий жест рукой, дала пройти внутрь Элиэзеру. Остальным ход был закрыт.

Еще пару секунд поборовшись с дверью, не желающей закрываться, я обернулась на раздраженную реплику Гарвица:

– Что за шутки, Валерия?

Придерживая задом дверь, чтобы не ворвались журналисты, я попыталась было удивиться равнодушию и выдержке нашего советника по связям с прессой, но тут не поверила своим глазам. Ноги мои задрожали, я шлепнулась на пол, не забывая упираться в дверь.

Тела на кровати не было.

– Где оно?
– заорала я, тыча пальцем в сторону кровати.
– Оно было здесь!

Наверное, выброс пальца ослабил позицию моего зада, бывшего форпостом обороны. Дверь поддалась, и в комнату протиснулись начальник охраны, вездесущий Костя и фоторепортер газеты "Новости дня". В глазах зарябило от вспышек, и я закрыла их.

– Валерия, кто оно, что оно? Что с вами происходит? Вы выпили? Первый раз вижу, чтобы на человека так влияла качка! Я же дал вам лекарство!

– М-мири... Тут она лежала...

– Что? Она лежала? Ее тоже укачало? Почему вы не обратились к судовому врачу?! Это ваша прямая обязанность!

Мне уже надоели его крики, я встала, и отряхнула юбку.

– Почему, почему? Потому! Не нужен ей был никакой врач. Задушили вашу Мири! А я это увидела.

– Что вы несете?!
– заорал он так, едва не бросившись на меня с кулаками.

Но я твердо стояла на своем. Только что здесь я видела задушенную девушку, она лежала вот тут, несколько минут назад. И вообще, почему не пригласят судовую полицию? Почему тут столько посторонних людей, и в частности журналистов?

Толпа расступилась, в комнату протиснулись Шуман в сопровождении уже знакомого мне Соломона Барнеа, начальник отдела безопасности фирмы.

Соломон тут же принялся за дело - выставил всех из каюты, приговаривая: "Господа, давайте разойдемся, надо все проверить, прессе сообщат, пока без комментарий." Причем у него выходило так монотонно и заученно, что я восхитилась профессиональной подготовкой. Наверное, ему не раз приходилось выталкивать народ из комнат с трупами.

– Так, госпожа Вишневская, рассказывайте, - приказал мне Шуман негромким голосом, когда в комнате воцарилась тишина.

Мы сели в низенькие кресла, стоящие возле журнального столика. Начальник охраны остался сторожить дверь.

– Мне нечего рассказывать, - нахмурилась я, - Вошла, увидела задушенную Мири, выскочила, встретила Глинского...

– Вот тут, пожалуйста, подробнее, - они оба насторожились, как гончая, почуявшая след.

– Ничего особенного, - ответила я, всем своим видом выражая преданность и стремление раскрыть тайну, - Глинский спросил меня, что я тут делаю, и пошел дальше.

– И вы не поинтересовались даже, а что здесь делает он?
– с ударением на "он" спросил мой временный начальник.

– А что, ему нельзя ходить по этому коридору?
– как истинная еврейка, я ответила вопросом на вопрос.

Пока они оба соображали, что мне ответить, я перешла в наступление:

– Прошу вас не допрашивать меня, а поверить моим словам! Мне не было никакого резона убивать Мири, и врать вам тоже нет смысла. Так же как и вы, я заинтересована в том, чтобы мероприятие прошло успешно. Ведь мне по условиям контракта полагается бонус...

– О, Господи!
– Шуман схватился за голову.
– Тут такое творится, а она думает о бонусе! Вам не стыдно, уважаемая?

– А почему мне должно быть стыдно?
– я пожала плечами.
– Вы мне не верите, так поверьте в то, что мне не выгодно было убивать вашу протеже.

При этих словах Соломон усмехнулся в сторону, и я поняла, что приобрела в его лице союзника.

– Надо что-то делать, - он остановил мои разглагольствования резким взмахом руки, - с трупом на борту, да еще пропавшим при невыясненных обстоятельствах, мы не сможем сойти на берег. А Кипр уже рядом!

– Может, тело выбросили в воду?
– предположил Шуман.

– Где вы тут видите окно?

Действительно, администрация фабрики мороженого поскупилась на билеты и купила места в каютах, находящихся внутри корабля, без иллюминатора.

Каюты были красиво отделаны, с потолка струился мягкий свет, а роль окна играла картина с морским пейзажем. Так что никакой клаустрофобии не ощущалось.

Скорей всего, администрация думала так: девушки будут в каютах только спать, а все время проводить на подиуме и мероприятиях. Зачем же им окна, если на этом можно еще и сэкономить?

Тогда отсутствие окна превращало ситуацию в классическую загадку убийства и исчезновения трупа из запертой комнаты.

В дверь настойчиво постучали.

– Откройте немедленно!

Шуман посмотрел на Соломона Барнеа, и тот нехотя отпер дверь.

И опять пришлось нам закрываться от блицев.

На пороге стоял старший помощник капитана, молодцеватый и подтянутый. Он строго смотрел на нас.

– Господин Шуман, капитан корабля приглашает вас к себе.

Помявшись, мой временный начальник вышел из комнаты.

В образовавшуюся щель тут же залезли журналисты и обступили меня.

Мне это все надоело. И я решила, что сейчас не до поведения комильфо. Расталкивая их руками, я выскочила, добежала до своей каюты и, царапая ключом замочную скважину, ворвалась внутрь.

На моей постели лежала задушенная Мири...

Последнее, что я помню - дверь моей каюты распахивалась в коридор.

x x x

Открыв глаза, я увидела знакомое лицо с веснушками.

– Где я, Шарон?

Комната была незнакомой. По тому, что преобладал белый цвет и никелированные детали интерьера, я поняла, что нахожусь в лазарете.

– Все хорошо, Валерия, - она улыбнулась.
– Вы в медпункте, а мы с девочками тут дежурим. Линда ушла, теперь моя очередь.

Голова гудела так, как будто в нее поместили судовую трубу. Попытавшись приподняться, я охнула и болезненно скривилась.

– Вам плохо?
– забеспокоилась Шарон.
– Позвать доктора?

– Нет, нет, все в порядке, - откинулась я на подушки, - ты лучше расскажи, как там, снаружи?

– А вам опять плохо не станет?
– девушка с сомнением посмотрела на меня.