Чтение онлайн

— Обязательно.

— По правде, будь у меня шанс отказаться от управления семьёй — я бы тут же это сделала, — призналась. — У женщин от природы слишком много хлопот, чтобы напрямую управлять и править. Мне всё ближе тихое существование, когда все заботы ограничены детьми и супругом, но, увы…

— Иногда это кажется увлекательным, — Мельникова вздохнула. — Мысль, что ты можешь приказывать, повелевать…

— В истории России была не одна императрица, каждая хороша по-своему, но чего им стоило это правление? — Елена Павловна покачала головой. Она не понаслышке знала о тяжести власти. — Были ли они счастливы? Скажу прямо — нет. Да и императоры едва ли «счастливы», но такова их участь, от которой женщина, по Божьей милости, освобождена, — она улыбнулась. — Что же, mes belles fleurs, — «мои прекрасные цветы». — Il est temps, — «Уже пора…» — княгиня поднялась. Тут же — все остальные. — Au revoir! — «до новых встреч».

— Ну что вы, останьтесь ещё ненадолго! — запричитали дамы. Едва ли хоть кому-то из них доводилось побывать в столь приватной обстановке с монаршей особой, потому расставаться они совсем не хотели.

— Нет-нет, старость…

— До старости вам ещё далеко, ваша светлость… Я провожу вас, — проговорила. Княгиня кивнула и, под руку, мы вышли из гостиной.

— Чудесный вечер, дорогая.

— Спасибо, ваша светлость.

— Очень хитро было показать себя именно таким образом.

— Никаких хитростей, ваша светлость.

— Предположим. Как твой муж?

— Без изменений.

— Говорят, он в сознании, но слабоумен?

Посмотрела на княгиню. Интересно, где это такое говорят? Хотя, в любом случае, это правда. Именно так — в сознании, но слабоумен. Не может даже испражняться без помощи, вечно улыбается и пускает слюни. Блаженный!

— Мой племянник заинтересован тобой.

— Едва ли, — выдавила улыбку. — Мы имели несколько оживлённых бесед — и только.

— А как же прогулки?

Ничего-то от вас не скроешь, княгиня!

— Да, его светлость изволили показать мне Петербург.

— И как?

— Красивый город, но душа к нему не лежит.

— Чего не сказать о князе?

— Ваша светлость, — я позволила себе укоризненный взгляд. — Будьте так добры избавить меня от подобных разговоров.

Княгиня тонко улыбнулась, но в этой улыбке не было прежней отеческой теплоты — ей определённо не понравилось, что её ткнули носом в нарушенные границы.

— Как скажешь, ma chere.

Я сопроводила княгиню до самого экипажа, чувствуя стыд за резкий ответ. И всё же я не собираюсь терпеть подобные разговоры. Зачем лезть в душу? Мы не так близки и едва ли даже самый близкий человек имел бы на это право.

В пурпурной гостиной разговор, как ни странно, тоже шёл о князе — он словно преследовал меня. Теперь, после ухода княгини, дамы могли с чистой совестью пообсуждать её племянника.

— Ваше сиятельство, — обратилась ко мне Мельникова, — говорят, вы в хороших отношениях с Воронцовым.

— Мало ли что говорят, — ответила довольно грубо.

— Ах, всё ясно. Кажется, и княгиня изволили с вами об этом поговорить? Не серчайте, тема крайне животрепещуща, — я ничего на это не ответила. — Вы знаете, князь редко бывает в обществе дам. Обычно — среди родственниц. До брака с Таней, моей кузиной, все думали, он до конца жизни будет холостым — никакого интереса к женщинам.

Я присела, стараясь не выказывать большого интереса, но вот она — подробность про князя, о которой я не знала. Сама я не смела спрашивать о нём, а тут столь благодатная почва!

— Тане прочили жизнь старой девы — тиха, нелюдима. Но красива, этого не отнять — словно придумана заядлым романистом. Видимо, тем и зацепила князя. Они поженились очень скоро, ходили даже слухи о добрачной связи, но детей у пары так и не случилось. Может, потому что оба холодного темперамента…

— Да не бывало князя дома, — фыркнула Мещерская. — Вот у всех мужья, братья — при военных чинах, да одомашненные, но бывают же эти, исключительные, которые не просто чин получают, но и служить рвутся. Вот и князь — такой. По его военному пылу и не скажешь, что личность «холодного темперамента»…

— Не думаю, что нам стоит о таком говорить, — пробормотала, но меня не услышали.

— Вот и вы, Лизавета, кажется, стали его пылким интересом, даже Тане такого не перепало.

— Извольте! — тут уже пришлось повысить голос. — Не говорить о таких вещах. Князь — достойный человек и наше общение сугубо в рамках приличий, у нас есть несколько общих тем для разговоров, тем более князь — хороший друг моего кузена Павла Демидова.

— Вы скучноваты для женщины, чей нелюбимый муж прикован к постели…

— Дамы! — перебила всех Тютчева. — Вы ставите её сиятельство в крайне неловкое положение. Не стоит нервировать хозяйку вечера.

— Ох, и правда… Лизавета, право, мы не хотели вас смущать. Подобные вещи обыденны и нет ничего дурного в хорошей дружбе со знатным вдовцом.

Я промолчала. Ещё хоть слово о князе, и я всех выгоню. И хоть бы рассказали чего интересного! Нет, надо было сразу перейти на мерзкие сплетни!

Ну и больно надо!

Значит, в порочных связях не замечен. Приятно знать. По крайней мере, если и есть у князя интрижки, он достаточно умён и уважителен как к семье, так и к себе самому (чего уж говорить о его возможной даме сердца), чтобы не раскрывать эти отношения голодной на скандалы публике.

— Вы как-то погрустнели, — заметила Катерина. — Это всё из-за наших разговоров? Не расстраивайтесь, никто и не подумает подозревать вас в чём-то предосудительном.

Не о том были мои печали, но о чём именно — даже себе признаться стыдно.

Дамы остались на ночь — всё в той же гостиной, не пожелав расходиться по выделенным покоям. Я тоже решила их не покидать — мы рисовали, декламировали стихи и даже пели. Неудобных тем больше не поднималось и, по правде, я даже была немного счастлива в их компании.

Санкт-Петербург

Михайловский дворец

Слухи о том, что графиня ищет встречи с Шереметевым, застали Демида врасплох. Обратная ситуация была ему хорошо знакома — о жаждущих встречи с Лизаветой Вавиловой он знал, более того — всех поимённо. А вот чтобы сама графиня… После Безрукова и Подземельного это был первый случай. Впрочем, едва ли до него доходят все новости о графине.

Ладно-ладно, зачем себя обманывать? Он старался — всё для того делал, — чтобы никакие сведения о графине мимо него не проходили.

Но что за дела у неё с Шереметевым? В их многочисленных разговорах Лизавета ни разу не упоминала о нём. Может, Лев в курсе?

Господи, ну не будет же Демид спрашивать о таком?

Он встрепенулся, стоило дверям гостиной вновь открыться. Графиня вошла свойственным ей быстрым шагом, к ней тут же поспешил Безруков, с недавних пор ставший завсегдатаем «Кружка». Они о чём-то поговорили, точнее — говорил Безруков, а Лизавета кивала, сосредоточенно слушая.

Демид наблюдал за ними, вылавливая каждое движение. О чём их беседа? Какие у них общие дела? И насколько глупо с его стороны будет вернуться к дуэлям?