Чтение онлайн

Однако она не ответила Арману и только громко шмыгнула носом.

– У нас все будет хорошо, ты верь мне, пожалуйста! – Арман, отстранив ее от себя, вгляделся в ее лицо. – Ты веришь?

Она молчала, и он повторил вопрос:

– Веришь?

– Верю, – короткое утверждение далось ей не без труда, но, произнеся его, она почувствовала такое облегчение, словно с нее свалился весь груз огорчений и обид, который она тащила на себе уже пару недель. Как это сплошь и рядом бывает в юности, слепая, безграничная любовь оказалась сильнее гордости и самоуважения, а вера в такое же пылкое ответное чувство – сильнее доводов разума и элементарного здравого смысла.

Сабина обвила шею Армана руками и коснулась его губ поцелуем. Арман, успокоенный, вздохнул и снова спросил:

– Ну, как ты? В порядке?

Она уже почти пришла в себя и смогла вполне внятно ему ответить:

– Да, все нормально.

Она охотно провела бы его в объятиях весь вечер, но гипертрофированное чувство ответственности не позволяло забыть о том, что сегодня они друзья молодоженов и не должны надолго покидать свой пост. Кроме того, она начала всерьез опасаться, что Арман в стремлении ее утешить скоро оставит одни воспоминания от той укладки, ради которой она поднялась сегодня в такую рань, поэтому Сабина осторожно высвободилась из его рук, смахнула с лица невысохшие слезы и выразила готовность идти обратно.

Когда, держась за руки, они вернулись в зал, танец молодых уже закончился. Сабина с видом победительницы поискала глазами свою соперницу в борьбе за любовь Армана и, не найдя ее среди гостей, небрежно пожала плечами. В эту минуту на небольшой сцене появилась казахстанско-российская группа, известная и любимая на всем постсоветском пространстве, и солистка, стильная красавица с грузинскими корнями и магическим голосом, запела новый хит, отчего Сабина мгновенно оживилась. Вот он, долгожданный момент любого торжества – танцы! Наконец-то можно будет отвлечься от так измотавшей ее рефлексии и отдохнуть от обязанностей подружки невесты, успевших ей до смерти надоесть.

Она обожала танцевать и очень жалела, что в свое время мама не разрешила ей заняться этим основательно, потому что участие в ансамбле, в который ее настойчиво приглашали, повредило бы, по мнению мамы, учебе. Но жить без танцев Сабина не могла. Она великолепно двигалась, тонко чувствовала музыку и ритм и на любом танцполе становилась центром всеобщего внимания, ведь не любоваться кошачьей грацией ее движений было нелегко.

И все-таки приличия требовали от подружки невесты соблюдения неких неписаных законов, и Сабина, которая в другой ситуации уже отплясывала бы в центре зала, чинно повернулась к Арману, устремив на него вопрошающий взгляд. Арман понял ее без слов и улыбнулся, и вместе, пританцовывая, они направились к сцене, где уже зажигала б'oльшая часть публики, позабывшей на время про свой возраст, радикулит и пресловутое социальное положение.

Скоро все поздравительные тосты были сказаны, букет невесты брошен, трехъярусный торт разрезан и съеден, и торжество медленно, но верно приближалось к логическому завершению. Самые молодые и стойкие еще находили в себе силы танцевать, а большинство гостей, в особенности старшего поколения, разъезжалось.

Сабина сидела за столом в кругу подруг, болтая и смеясь, хотя настроение ее было далеко не так безоблачно, как могло показаться на первый взгляд. Арман провожал родителей, а она в который раз за последние несколько часов сражалась с вновь захлестнувшими ее обидой и хандрой. Робкая надежда на чудо с трудом дожила до конца этого вечера и умерла в муках. Долгожданное знакомство не произошло; хуже того, Сабина поняла, что вряд ли станет желанной гостьей в семье возлюбленного. И хотя их отношения с Арманом были нежными и трепетными, как никогда, горечь разочарования разъедала душу. Было бы неплохо поделиться этим с Аидой, но подруга была занята проводами гостей, да и бесконечно приставать к ней со своими бреднями неуместно: у человека все-таки свадьба. Другие девчонки, конечно, с радостью пошушукались бы с ней на эту тему, но посвящать их в свои беды Сабине не хотелось: по-настоящему близки они были только с Аидой, а той сейчас не до нее. Поэтому Сабине приходилось держаться, делая вид, что у нее все хорошо, да что там – просто замечательно!

Молодежь собиралась продолжить гуляние в недавно открывшемся ночном клубе, и девушки, скинув туфли под стол, решили дать отдых натруженным ногам, коротая время до дискотеки в обсуждении самых эффектных платьев, украшений и интересных молодых людей, подмеченных сегодня. Изнуренные празднованием Камила, Айсулу и Баян, подперев руками щеки, вспоминали, какое бесподобное алое платье было на супруге одного бизнесмена, в какой жуткий наряд канареечного цвета облачилась дочка помощника президента и какие огромные бриллианты сверкали в ушах и на запястьях снохи одного из министров. Счастливая Динара сидела в обнимку с добытым в нешуточной борьбе свадебным букетом, явно не желая с ним расставаться. Подруги смеялись, что после ее троекратных мучений в качестве подружки невесты ей должно было наконец повезти, и она мечтательно закатывала глаза, прикидывая, с кем именно из ее кавалеров реальнее всего привести в исполнение план под кодовым названием «свадьба века». И только Катя, судя по всему, намеревалась кутить до упаду: она по-прежнему вытанцовывала с парнем, с которым познакомилась пару часов назад, и была, казалось, так же бодра и энергична, как и в начале вечера.

Сабина, намертво приклеив к лицу улыбку, прилагала неимоверные усилия к тому, чтобы не сделать достоянием общественности переживания, снедавшие ее изнутри, когда к их столу подошла Даша, славившаяся отсутствием чувства такта и хроническим пренебрежением правилами хорошего тона. Она с ходу плюхнулась на свободный стул рядом с Сабиной и, сняв туфли, швырнула их в проход между столами.

– Уф, я уже с ног валюсь, а еще в клуб ехать! Вы едете? – она обвела присутствующих беглым взглядом и, не дожидаясь ответа, продолжила стрекотать обо всем, что только приходило ей в голову: – Крутая свадьба получилась, только с тостами перебор: я пару раз чуть не заснула и под стол не рухнула. – Она заливисто рассмеялась и пихнула локтем сидевшую рядом Сабину: – Аидка сказала, что сетку для волос ты ей в Париже заказывала. А они только свадебные бывают?

– Не знаю. – Меньше всего Сабине хотелось сейчас любезничать с Дашей, но элементарная вежливость не позволяла игнорировать собеседника.

– Аидка сегодня просто красавица, и платье шикарное. И мама у нее молодец, классно выглядит. Не знаешь, сколько ей лет?

– Не помню, что-то около пятидесяти. – Было бы здорово, если бы Даша все-таки оставила ее в покое, но та, видно, была настроена на содержательный диалог.

– Я, кстати, родителей Армана первый раз сегодня увидела – такие важные оба. Ты с ними общаешься?

Сабине страстно хотелось придушить эту назойливую особу, но вместо этого она как можно более небрежно ответила:

– Нет, не общаюсь. – И отвернулась в другую сторону.

Обсуждать эту тему с Дашей было невыносимо, и она решила уйти, закончив тем самым разговор, но девушка тараторила, не замечая ее реакции:

– Блин, вы же давно встречаетесь. Почему он тебя с ними не познакомил? Хотя я бы на твоем месте не температурила – у него мама такая высокомерная! Или мне показалось? А Арман, по-моему, классический маменькин сынок. Представляешь, я ее сегодня увидела с сигаретой и обалдела, говорю: «Арман, а твоя мама курит?» И знаешь, что он мне сказал?

– Понятия не имею. – Сабина уже стояла в проходе, норовя сбежать от надоедливой девицы, но теперь никакая сила на свете не сдвинула бы ее с места: она должна была услышать продолжение.

– Что, типа, она курит иногда, как все светские женщины. Прикинь, светская женщина! Умрешь! – Даша снова расхохоталась, а Сабине, напротив, стало совсем не смешно.

С одной стороны, в этой фразе, сказанной Арманом, не было ничего особенного, с другой – в ней недвусмысленно читалось его отношение к матери и, очевидно, ко всей своей семье, что наводило на крайне неприятную мысль о том, что, будучи столь высокого мнения о родителях, он, вероятно, считал Сабину недостойной чести не то чтобы войти в его семью, но даже быть представленной этой великосветской паре. Иначе чем еще объяснить его нежелание знакомить ее с ними? А вдруг он на самом деле думает, что она просто не заслуживает их внимания? Похолодев от новой догадки, она до боли в пальцах сжала спинку стула: «Неужели это все-таки правда?!»

Даша все еще плела какую-то чушь, но Сабина ее не слышала: в очередной раз за этот вечер, ставший для нее настоящим испытанием, она задумалась обо всех вновь открывшихся обстоятельствах, связанных с Арманом и его родителями, и с каждой минутой выражение ее лица делалось все мрачнее и мрачнее. А что, если ее бредовые на первый взгляд предположения не так уж и абсурдны? Ведь если не только она, но и другие люди подмечали что-то неладное в их взаимоотношениях (пусть даже не у всех, как у Даши, хватало наглости об этом говорить), то это, по всей видимости, означало, что проблема была реальной, а не надуманной, и от такого вывода было невесело. Будь это только ее домыслы, она охотно рано или поздно списала бы их на свое разыгравшееся воображение, ведь в глубине души она понимала, что достойна лучшего обращения, но тот факт, что даже Даша, не отличавшаяся выдающимся умом и прозорливостью, видела пробел в таком важном вопросе, как ее коммуникация с родителями своего молодого человека, вновь заставил Сабину сомневаться в своей значимости в жизни Армана и серьезности его намерений по отношению к ней.