Чтение онлайн

— Это точно был он?

— Ага, вы с ним так похожи! — Я вертела в руках маску, отчаянно желая быть хоть в чем-нибудь ему полезной. — И он вовсе не бросал вас. Я сама видела эту тюрьму.

— Черт! — пробормотал Себастьян и спросил недоверчиво: — И где же он сейчас?

— В одном доме в этом квартале. Я оттуда ушла, потому что услышала…

— Что услышала?

Я запнулась.

— Что твоя бабушка не хочет отпускать меня из Нового-два. Она вообразила, будто я новый вид оружия, которым она собирается защитить Новем от Афины. Но я же не такая, как вы все. У меня нет ни могущества, ни дарований противостоять богине.

— Снова это имя! Ты говоришь об Афине, о греческой богине?

— Ага. Круто, да? — Я неуверенно улыбнулась, — Твоя бабушка тринадцать лет назад спрятала у себя мою мать. Афина из-за этого взбесилась и наслала на город ураганы. Теперь она знает, что я в Новом-два, и охотится за мной. Если верить тому, что я слышала, она тоже хочет пустить меня в оборот — против Новема.

Себастьян покачал головой и тяжко вздохнул.

— Господи Иисусе… Ты, случаем, не знаешь почему?

— Понятия не имею!

Повисло долгое молчание. Наконец я решилась спросить то, что давно таилось у меня на задворках сознания:

— Я помню, что ты рассказывал вчера в кафе…

Впрочем, он мог тогда солгать или просто не сказать всей правды. Я в нерешительности взглянула на него сверху вниз и наткнулась на внимательный взгляд его серых глаз.

— Габриель говорил правду? Ты действительно такой, как он?

— Пусть Габриель Батист провалится ко всем чертям! Ему-то очень улыбается, чтобы я закончил тем же, чем и он! — Себастьян глухо и утробно застонал, — Сказать честно, быть может, я за всю свою жизнь не захочу попробовать кровь, а может, в один прекрасный день не смогу одолеть жажды и кровь будет мне необходима, как и им всем. Черт его знает!

У меня перед глазами снова пронеслись недавние образы и ощущения нынешнего бала, тем более выразительные от осознания того, что однажды и Себастьян, возможно, окажется среди его завсегдатаев. Подумав о Габриеле, я тут же задалась вопросом, каково было бы чувствовать себя в объятиях Себастьяна.

Что за глупая, наиглупейшая мысль, Ари!

— Он не должен был злоупотреблять твоей наивностью.

— Он и не злоупотребил! — От возмущения распрямилась я в полный рост.

Ему и не пришлось, ведь ты подала ему себя на блюдечке с голубой каемочкой!

— Мне нельзя дольше здесь оставаться! Могу поспорить, что твоя бабушка, если она меня найдет, добром отсюда уже не выпустит.

— Ты пришла ради ребят?

— Да, но, судя по всему, она просто соврала, чтобы меня к себе заманить. Нужно было это предвидеть.

Я еще раз оглянулась в надежде заметить Виолетту. Себастьян поднялся со скамьи и взял меня за руку.

— Пойдем, не отставай.

Я послушно начала пробираться с ним сквозь толпу, глядя строго перед собой и не позволяя себе соблазниться видениями вампирских утех. Но перед притягательностью руки Себастьяна, крепко стискивавшей мою ладонь, я была бессильна. От него веяло порядочностью и надежностью, хотя я знала, кто он такой и на что способен.

Мы спустились вниз, во внутренний дворик, где сборище гостей значительно поредело, но нам все равно пришлось огибать шумные компании, столики и официантов по пути к небольшому двухэтажному домику для гостей.

Оказалось, впрочем, что внутри он больше походил на студию. В комнате, скупо озаренной из дворика светом гирлянд, обнаружились мольберты, холсты и прочая утварь для занятий живописью, а также длинная столешница и мойка. Отдельные двери вели в гостиную, спальню и кухню.

— Здесь можно побеседовать спокойно.

Я остановилась на пороге и сдернула маску.

— С каких это пор парни любят беседовать?

Себастьян обернулся, с изумлением обнаружив, что я застыла на месте. Тогда он вернулся, крепко схватил меня за руку и подвел к диванчику.

— Послушай, если моя бабушка не хочет отпускать тебя из Нового-два, а за тобой по пятам гонится богиня, то да, я хочу с тобой побеседовать! Рассказывай с самого начала.

Я села рядом с ним, взмахнув юбкой, и положила маску на колени. Стразы на ней таинственно замерцали в тусклом свете уличной иллюминации. Я вздохнула, закинула ногу на ногу и слегка развернулась, чтобы видеть Себастьяна.

А затем я поведала ему обо всем, что знала сама, начиная с посещения Рокмор-хауса: о письмах в коробке, о проклятии, об уничтоженных мной подосланных убийцах, о плантаторском особняке у самой реки и о тех спорах, что я подслушала в доме у Мишеля. Наверное, кому — то моя история показалась бы надуманной, но я ничего в ней не преувеличила. Для меня она была самой что ни на есть жизненной, и по мере изложения я чувствовала, как мои слова обретают силу и вес. Я позабыла про прежнее недоверие и больше не считала себя сумасшедшей.

Я перестала прятаться, ведь я, как и Виолетта, тоже была непохожей. И здесь, в Новом-2, мне не нужно было притворяться перед Себастьяном.

— Не понимаю, — выслушав меня, сказал Себастьян, — зачем Афине обрекать женщин в вашем роду на такие глаза, как у тебя, и волосы оттенка… лунного сияния?

Он потрогал тугой узел у меня на затылке и слегка потянул. Я перехватила его руку.

— Не надо, прошу тебя…

Но Себастьян продолжал понемногу ослаблять плотно скрученный узел. У меня перехватило дыхание и пересохло во рту, а сердце билось все быстрее и чаще.

— Зачем, — тихим, проникновенным голосом продолжил он, — наделять твоих прародительниц красотой, чтобы потом обречь их на смерть накануне двадцати одного года?

— Не знаю…

Я разглядывала свои руки, безвольно лежавшие на коленях, и дрожала от ночной прохлады. При его словах мне почему-то вспомнилась гарпия.

— И я даже не уверена, так ли уж мне это интересно.

Полностью распустив мне волосы, Себастьян принялся согревать мои ладони в своих.

— Пока мы не разгадали тайну твоего прошлого, нам лучше не попадаться им на глаза.

Ужасно жаль, что нельзя просто взять и спросить об этом у Новема. Им, я так понимаю, все досконально известно. Я замолчала, прислушиваясь к шуму бала. Из дворика доносились взрывы смеха, звяканье серебряных приборов, музыка. Большинству гостей эти звуки, вероятно, услаждали слух, но только не мне. Что касается меня, то их обманчивая беззаботность только усиливала таившуюся здесь угрозу.

— Где же остальные, как ты думаешь? — спросила я Себастьяна, — Домой они не возвращались. Там была одна Виолетта.