Её звали Никто
Шрифт:
Я лёг на кровать и прикрыл глаза. В голове кавардак. За стенкой были слышна тихая ругань мамы и бабушки. Что они там выясняют? Кажется, бабушка в очередной раз говорит, что мама плохо меня воспитывает, и её пренебрежительное отношение приведёт меня к плохой компании. Ну, ничего нового. Хорошо, что отец на работе. Вот он бы не стал тихо рассуждать о мерах воспитания, он бы просто вынес дверь, а заодно и мой мозг своими трёхчасовыми нравоучительными речами. Но не будем об этом. Были у меня мысли поважнее семейных распрей. Школа – это всегда так волнительно, а первый день и вовсе запоминается надолго. Из головы никак не шла эта история о Веронике и Яне. Что-то здесь было не так. Я склонен был верить словам старших, поэтому ни в коем случае не считал Нику убийцей. Но меня сбивал с толку рассказ Толика. Не похоже было, что он придумал всё это. То, с какой яростью в глазах добродушный Толик рассказывал про Никто, наталкивало на мысли, что Веронике за эти два года пришлось много чего пережить. Представь, ты для людей Никто, безымянная вещь, живой призрак. Тебя считают убийцей, и от этого никуда не скрыться, не убежать. Страшно. Но, если Удальцов её дядя и знает всю ситуацию, то почему же он не предпримет меры?
Уйдя в свои мысли, я и не заметил, как заснул, а проснулся только под утро следующего дня. Дома у нас было небольшое правило: никто из членов семьи не разговаривал со мной по утрам. Не выспавшись, я всегда злой и, чтобы не наговорить родителям глупостей, мы договорились о молчании. Но сегодня был, похоже, вообще не мой день, потому что, когда зашёл на кухню, чтобы позавтракать, я увидел – всё семейство ожидало меня с очень важным видом. Папа за столом читал газету, мама суетилась у плиты, а бабушка сидела в кресле и, с укором поглядывая на невестку, строила грандиозные планы по захвату человечества. Мысленно послав всё к чертям, я поплёлся наливать себе чай.
– Доброе утро, Лёшенька, нам нужно поговорить, – тихонько и очень ласково проговорила мама. Я ничего ей не ответил, продолжая готовить завтрак.
– Сядь! – папин крик, наверное, даже мёртвого из могилы поднимет. Он у меня бывший военный, а сейчас майор полиции. Противиться бесполезно, поэтому я взял кружку и сел за стол. – Алексей, что это вчера была за выходка?
– Ты о чём? – невинно протянул я.
«Я святой, я святой, посмотрите, у меня же нимб над головой светится ярче, чем лампочка в люстре».
Самовнушение, говорят, помогает. Проверим.
– О чём я? О том, что ты не захотел отвечать на вопросы своей мамы и бабушки. О том, что закрылся в своей комнате и не выходил до самого утра. Ты считаешь это нормальным?
– Я не вижу в этом ничего криминального, папа, я вчера очень устал, поэтому просто захотел отдохнуть в тишине и заснул.
– Ты молча закрылся в своей комнате! Ты ушёл, никому ничего не сказав! Разве так поступают мужчины?
– Пап, ну что ты начинаешь?!
– Я ещё не начинал!
– Благодарю за хорошее начало дня, – я встал из-за стола, вышел в коридор, схватил свою сумку и вылетел из квартиры. В подъезде было заметно холоднее. Из-за закрытой двери я слышал яростный крик отца и успокаивающий его голос мамы. Мне было плевать, кричит он там, или нет. Тогда я был очень раздражён необоснованными обвинениями отца. Хотя, за пятнадцать лет, я уже должен был привыкнуть к его постоянным придиркам. Папа был бы, наверное, просто счастлив, если бы вместо меня его сыном был робот-солдат, выполняющий всё строго по уставу.
Глава 4.
Сегодня не было дождя, но земля, листья под ногами, да и сам воздух – всё это пропиталось сыростью. У меня ужасно озябли руки, поэтому я убрал их в карманы и ускорил шаг. У школы встретил Толика, он стоял у забора и курил перед уроками.
– Что-то ты рано сегодня, – он бросил окурок в урну и поёжился. Замёрз. Мы поняли друг друга без лишних слов и скорее забежали в здание.
Вместе мы поднялись на второй этаж и вошли в кабинет русского языка. В классе творилось что-то странное. Ребята шумели и кричали, стоя кольцом. Растолкав немного толпу, я увидел, что на полу разбросаны тетради, учебники и школьные принадлежности, а на коленях сидит Ника, пытаясь собрать свои вещи. Рядом стояла ещё одна девица и нагло насмехалась над ней. Мне удачно подвернулся Кузьмин.
– Тёма, а что тут происходит? – спросил я его.
– Не обращай внимания, – спокойно ответил он и поправил очки, – это Ермакова так забавляется. Никто случайно уронила её учебник со стола, а Наташа такие вещи не прощает.
Я взглянул на девочек. Вероника с самым жалким видом ползала по полу на коленях, собирая учебники, а Наташа, словно надзиратель, манерно выхаживала рядом с ней, купаясь в лучах славы одноклассников.
– Давай, давай, гадина, собирай своё барахло поживее, – процедила она и эффектно поправила блондинистую прядь волос. Вероника молча продолжала складывать учебники на парту. Когда Ника закончила, Наташа подошла к столу и, будто случайно, скинула все книги обратно на пол.
– Какая же ты криворукая, опять всё уронила, – усмехнулась Ермакова, – тебя дядя, наверное, в клетке дома держит, чтобы ты ничего не сломала, или случайно кого-нибудь не убила.
– Перестань, – прошептала Ника, крепко прижимая к груди учебник русского языка. Из её глаз текли слёзы, полные стыда, обиды и ненависти.
– Ты ещё что-то смеешь говорить? – Наташа опешила.
Блондинка подошла к Веронике и, со злостью вцепившись в её волосы, ударила девчонку головой о доску. Ника закричала, а одноклассники оживились, радостно завыв. Я не мог больше смотреть на это и побежал разнимать дерущихся девчонок. Наташа дралась с толком и расстановкой, что ещё больше привело меня в шок: у неё был опыт, и эта потасовка явно не первая в её багаже. Она с остервенением хлестала Нику по лицу, когда я подскочил к ним. Попытавшись влезть между ними, я упал на пол, но сумел зацепиться за Ермакову и потянул её за собой. Блондинка не растерялась и одним рывком вскочила на ноги, швырнув на пол Берг. Я как мог прикрывал Веронику собой и отталкивал Наташу, пробовал схватить её и заломить руки за спину, но она оказалась девчонкой ловкой и изворотливой, схватить её не получалось.
– Ната, тебе помощь не нужна? – забеспокоился Валерка, когда увидел, что я вышел не помогать Наташе, а спасать Веронику. Парень был готов ринуться в бой в любую секунду. Я глянул на остальных. Господи, это же настоящие звери! Одно слово Ермаковой – и каждый из них готов был убить. Настоящее безумие!
– Никому не лезть, я сама! – зло отмахнулась Наташа и ударила Веронику в грудь. Я уличил момент и кое-как поймал Ермакову. – Что ты делаешь, идиот?! Пусти меня!
За всем шумом звонок мы, конечно-же, не услышали. Одноклассники, как осенние листья, мигом разлетелись по кабинету на свои места. Когда к нам зашла учительница, на середине класса остались лишь я, брыкающаяся в моих руках Наташка и Ника, которая лежала на полу и не шевелилась.
– Что здесь происходит? – строго спросила Галина Александровна. Услышав этот голос, Наташа успокоилась, и драка прекратилась. Я помог Веронике подняться, а сам не отпускал Ермакову ни на шаг от себя.
– Я ещё раз вас спрашиваю, – учительница подошла ко мне настолько близко, что я слышал её тяжёлое, пышущее жаром, дыхание. Она была зла. – Что происходит? Отвечайте!
– Галина Александровна, – Наташа сладко запела, вмиг превратившись в примерную девочку, – это всё Берг виновата! Она кинула на пол мои учебники, потом ещё и за волосы таскать начала, а Лёша решил спасти меня от этой бешеной! Я уже давно говорю, что этой психопатке не место в нашей школе!
– Ребята, так всё и было? – спросила учительница. Класс, словно марионетки, все, как один, согласно закивали головами. Взгляд учительницы отчего-то задержался на Диане Орлик. Бледная от испуга или от пудры девочка ещё раз кивнула и посмотрела на свою подругу. Наташа вся светилась, окрылённая победой. Вероника молчала, не осмелившись даже поднять глаз на преподавателя.
– Всё не так было! – громко воскликнул я. Весь класс встрепенулся, все смотрели только на меня. Вспышка неведомой смелости вмиг улетучилась, мой язык словно занемел, а связки неприятно стянуло, не давая мне произнести ни звука. Я посмотрел на Веронику. Изрядно потрёпанная девчонка стояла, прислонившись к доске, и тратила все свои силы на то, чтобы не упасть. Хрупкое тело чуть вздрагивало от подавляемых ею слёз, но вот лицо, хоть и было распалённым от драки, не выражало ни боли, ни страха. Полное спокойствие и безразличие. Я был поражён этим, а потому взял себя в руки и заговорил: – Вероника уронила нечаянно учебник Наташи, а она все её вещи из сумки вытрясла, и это Наташа драку начала!