Чтение онлайн

— Я не злюсь на нее.

— Я знаю. Увидела сегодня в газете, — она протянула мне разворот, где крупным планом была моя фотография.

— Эта сенсация разлетелась по всему США. Молодец. И чего ты добиваешься этим?

— Они должны узнать, что Охман жива, главное, их подготовить, особенно Кауфман, а то не дай бог родит преждевременно, Скотт на меня потом всех собак пустит.

— Мне кажется, — женщина выкинула газету в урну. — Что эти собаки с визгом от тебя убегут.

— Я позвал тебя не для того, чтобы отметить мое возвращение, — ближе к цели двигаюсь я. — То, что вчера ты спрашивала у врача не дает мне покоя, что тебе известно? Я знаю, что ты знаешь больше чем говоришь. Хочешь сблизиться со мной? — В ход пошли козыри. — Расскажи мне все, что тебе известно.

Мать нервно выдохнула.

— Хорошо, сынок. — Она сложила свои руки на мои и заглянула ко мне в глаза. — На самом деле, я не очень была близка с ее родителями, я была в этой шайке от рождения, только потому, что была знакома с твоим отцом. Хартлэй был очень знаком с ее отцом Чарльзом. Так уж вышло, что когда ей было всего три года, ее мать и отец попали в аварию, в результате которой умер ее брат. Мальчик скончался мгновенно. После чего Мэлоро стала не узнавать своего отца и Агата стала возить ее по больницам. Это произошло уже во Флориде. Мы с отцом очень переживали и высылали деньги им на лечение, но они отказывались, мы думали, почему? Затем, наш развод и после, когда вы с отцом побывали во Флориде, он мне написал эмэйл с вопросом, почему это Мэтью Охман — сводный брат ее родного отца Чарльза Тиммонза стал ее отцом. Раньше, Мэлоро была Тиммонз. Мы особо не придали этому значения. Когда тебе рассказывали, что семья Охман входила в круг остальных семей, о Тиммонзах всегда забывали, потому что семья Охман считалась за треэ людей — Мэтью, Чарльз, Агата. А Тиммонзами всегда была Агата, Чарльз и их маленькая дочурка Мэллоро Тиммонз. И когда врач сказал мне о том, что она не больна, на ум лезет только одно — авария была спланирована и смерть ее брата была то ли случайной, то ли намеренной…

Сказать, что я ахренел — ничего не сказать. Я молча взглянул на Мэлоро, которая билась в истерике и пыталась встать и перевел взгляд на мать.

— То есть, ты хочешь сказать… Не может быть.

— Да, — отвечает мама. — Это мои предположения. Но, ей не стоит говорить. Она должна сама все узнать. Иначе, семья Гамильтон и Дуглас станут для нее врагами номер один.

— Ты слышишь меня?

Больше всего мне не хотелось услышать этот голос когда либо еще, потому что я чувствовала только боль. Он сидел напротив меня и пытался глубоко заглянуть мне в глаза, я не хотела этого, я хотела, чтобы он ушел.

— Лекарства, все еще действуют на ее подсознание, — утверждение доктора были точны. Я все еще чувствовала полную расслабленность и упадок сил. Но я точно знала, первые эмоции боли уже возвратились ко мне.

— Но она сознательно продолжает отказываться от пищи, нам приходиться насильно бороться с желанием умереть естественным путем.

А вот это уже вранье. У меня не было аппетита, а то, что я не ем сказывается на мне. Я бы хотела им об этом рассказать, сказать, что есть я его хочу из-за того, что просидела достаточно много времени на транквилизаторах, но так забавнее, видеть, как они строят из себя настоящих хороших врачей. Я ненавижу людей, я говорила это? Они лицемеры и лгуны.

Он приходил ко мне каждый день в одно и то же время. В семь часов вечера он всегда находился тут. И даже если его нет, я знаю, он рядом и его звериные глаза наблюдают за мной. Мне хотелось кричать как неделю назад, от того, что я не могла встать на ноги. Но вот, я смогла и стала стремительно набирать вес, а поглощающие меня чувство одиночества пожирало меня изнутри.

Я хочу чтобы он ушел.

— Ты поговоришь со мной?

— Ты привез Бони? — Я говорю это сознательно, чтобы увидеть в его глазах боль, попытки что-то сказать, услышать слова, которые не вышли наружу.

— Я оставлю вас. Скоро подойдет мисс Гамильтон. — Кивок Киллиана и дверь закрывается. Я смотрю холодными глазами на него.

— Я знаю, что ты прекрасно понимаешь, что ее больше нет. — Боль растекается по всему моему телу, мне хочется соскочить с кровати и ударить. Но на удивление я еще держусь. Если бы он сказал хоть слово в сторону кого-то из моих близких, напомнил бы мне то, что я и так знала — я бы выкинула его с этого самого этажа. — Я видел тебя на кладбище. — Сердце дрогнуло. Да. Это была я. Я сбежала отсюда, чтобы побывать на похоронах. Я не могла пропустить это. Я похоронила всех. Но, кто же похоронить меня?

— Я была там? — Я сама спрашиваю у себя. Я видела его подавленный вид и его глаза, когда он смотрел, казалось, прямо мне в душу. Это был он и тогда была я. — Наверное. — Киваю в подтверждение моим словам.

— Как ты выжила?

Он изменился. В его взгляде ко мне больше не было ненависти. Я видела теплоту, правда, надолго ли?

— Это ты ее убил, — тихо произношу я и встаю с кровати. Я не могла терпеть. Я должна была отомстить еще тогда.

— Это был не я, — нагло врал Дуглас.

— Это ты убил её.

Я накинулась на него с криками и с ужасной бранью. Я накинулась на него, чтобы убить к чертям! Но он сделал то, чего я вовсе не ожидала. Его руки крепко обвили мою спину и талию, что мне оставалось так и стоять. Я плакала и кричала. То, что я называла осколками боли разлетелось по всему тело и боль пульсировала даже в кончиках пальцев.

— Это был не я, я не вру тебе, Охман, поверь мне, — его голос звучал так убедительно, что мне хотелось верить. Я не видела, кто это сделал. Я была занята дорогой, но кто, если не он? На трассе мы были одни. Кто если не он это сделал! Кто, если не то, кто ненавидит меня всю свою сознательную жизнь.

— Как ты выжила? — Он немного отодвинул меня от себя. А я так и осталась стоять, я не могла ему об этом рассказать. Потому что сама то и не знала, как это вышло.

Шоссе. Май.1:54. Спустя сорок минут страшной аварии Флоренс.

Мое тело безудержно летело вниз. Мне не хотелось ничего. Чувства брали верх над моим разумом, даже боль мне казалась не такой сильной, когда я соприкоснулась с холодной водой телом. Мои раны защипали. Мое тело вмиг оказалось в ледяной воде, которая своим течением уносила меня прочь. Мой мозг боролся и я инстинктивно начала грести руками, но все четно. Я не видела ничего. Слышала лишь шум воды, который был вдалеке. Это был небольшой водопад, метров двадцать в высоту.

Мои ноги бились о какие-то камни. Руки касались какой-то шершавой поверхности так, что я соскребла себе всю кожу на руках. Меня уносило течением вглубь воды и я не могла выбраться. Я решила отпустить. Отпустить прошлое и то, что сейчас произошло. Раз всей семье Охман суждено умереть, значит, я буду той, чья смерть была не случайной, а весьма спланированным самоубийством. Я была готова на все, чтобы не чувствовать этой боли, что поглощала меня. Я никого не винила. Уже. Мне было просто все равно. Я закрыла глаза и позволила снова моему телу безвольно плыть по потоку воды, куда меня уносило. От нескончаемой боли, которая долбила мне в виски, я быстро и казалось, навсегда уснула…

Наши дни. Флоренс.

Я, наверное, никогда не пойму, как я оказалась тут и как еще и впридачу оказалась живой. Мне хотелось винить всех, за то, что каждый сделал. За каждый кусочек боли, причиненный им мне, но я не могла. Это все чертовы гены отца! Быть такой же доброй ко всем. Я не могла винить никого кроме себя. В этой аварии виновата я. И кто бы меня не подрезал, только я была виновата в том, что позволила себе отвлечься и отпустить Бони. Я была виновата и не только в смерти Бони, но и в том, что украла Кристину и не понесла заслуженного наказания. Я надеялась, что с ней все было хорошо. Наверное, Дуглас и вправду не был виноватым в этом. Или же, все еще небольшое воздействие этого лекарства так действует на мои мысли.