Чтение онлайн

Дверь тихо скрипнула, кто-то вошел без стука. Я обернулся через плечо. Конечно, кто же еще… Я измучено улыбнулся.

— Да ладно, не старайся, — Вика покачала головой, огромные белые банты вздрогнули и зашевелились. — Ты в последнее время мне совсем не нравишься…

— Спасибо, — улыбнулся я. — А ты мне нравишься всегда.

Она хмыкнула, присев на край моего стола. Эта коротенькая коричневая форма, белый фартучек и прозрачные гольфы на взрослой девушке навевали мысли совсем не о школьном празднике. Наши обычаи иногда, по меньшей мере, несуразны.

Я прочистил горло, с трудом переведя взгляд обратно за окно.

— Ты сам не свой с тех пор, как поговорил с Надей. Мне действительно кажется, что ты принимаешь все слишком близко к сердцу.

— Ладно, — отмахнулся я, выбросив спичку в форточку. — Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо, но я выгляжу по-дурацки, и мы оба это знаем, — растеряно улыбнулась она. — Кстати, странно, но я сегодня не видела нашего подозреваемого. Лилька должна с ним идти на линейке. Даже не представляешь, как мне хотелось все рассказать ей — она еще, дурочка, распереживалась, что Анисимова до сих пор не простила ей похищения такого завидного кавалера… Я промолчала, конечно… Но мне кажется, он почему-то насторожился.

Я пожал плечами, поигрывая ручкой.

— Честно говоря, понятия не имею, что делать со всей информацией, которую мы насобирали. Даже того, что ты разузнала у его матери, явно мало. Мало даже подробных и дополненных мемуаров Феськова и его оруженосцев. Буду искать что-то еще… Потом позвоню Вовке, — я пожал плечами.

Вика охнула, ее невероятно яркие даже в пасмурный день сине-зеленые глаза пораженно распахнулись.

— Ты еще не говорил с ним?!

— Нет. У нас, по сути, нет ничего, кроме мотива и пары свидетельств сомнительного качества. Если опять что-то пойдет не так, если Феськов откажется от показаний… не говоря уже о Наде, которая никогда не станет вредить брату, — я потер шею ладонью. — А еще… Если бы ты знала, каким уродом я себя чувствую, как только подумаю, что мне придется кому-то рассказывать доверенную мне историю… Это ужас.

— Ты уже и так рассказал…

— Нет, ты не в счет, — стараясь не заострять на этой мысли внимания, парировал я. — Ты имела право знать. Просто понимаешь, если я опять прибегу к Вовке с горящими глазами и голословными утверждениями, он точно выпишет мне принудительное лечение. Так что, еще раз дергая его, я должен иметь на руках все козыри. Я хочу, чтобы твой одноклассничек признался сам.

Вика упрямо стиснула губы, ее брови выразительно сдвинулись к переносице. Явно не одобряет.

— Кстати, тебе пора, — секунду спустя осторожно бросил я. — Смотри, вас уже строят…

— Да плевать! — Она в два шага оказалась около меня. — Кир, позвони сегодня же Вовке, слышишь?! Немедленно! Вдруг ничего не выйдет? Вдруг он придумает, как тебе навредить?!

Я так устал. Ныла и, казалось, непроизвольно сжималась судорогой каждая мышца. Я до смерти хочу, чтобы вся эта история быстрее закончилась. И меня так тянет прижаться к Вике, коснуться раскрасневшихся от переживаний скул…

— Вика, я люблю тебя. Я очень тебя люблю.

В это мгновение она отшатнулась от меня, как от чумного, будто я сказал что-то страшное. Или, по крайней мере, жутко выглядел, произнося это.

— Не надо так говорить, Кирилл… таким голосом… У меня и так на редкость дурное предчувствие. А еще ты… ты вроде как прощаешься…

— Зай, да все в порядке… Что мне сделает обычный школьник…

— … хладнокровно застреливший своего одноклассника, ты хотел сказать? — Мне показалось, что она вот-вот расплачется. — Ты действительно не понимаешь?! Пусть он не маньяк, не рецидивист, но он опасен! Он почувствовал безнаказанность! Он думает, что может все!

Я на секунду наклонился к ней и слегка коснулся губами гладкого, немного влажного лба.

— На этом и погорит, если так, — я поправил ее слегка взлохматившиеся жесткие волосы. — Все хорошо. Иди на праздник и ни о чем не думай. Даже обо мне… Особенно обо мне.

Прерывисто, обреченно вздохнув, Вика кивнула и прошептала:

— Знаешь, мне никто не говорил такого. Ну, что меня любит… У нас в семье как-то не принято… Ты первый. Ты во всем у меня номер один. Я люблю тебя, Кирилл. И ты — все, что у меня есть. Будь осторожнее, пожалуйста.

Она потянулась ко мне, чтобы поцеловать, но в это время в кабинет ввалилась веселая шумная толпа восьмиклассников. Из одновременного галдежа я понял, что Алла Ивановна заставила их созывать на линейку преподавателей, которые еще не вышли во двор. Вика через силу улыбнулась и вышла следом за ними, оставив в моей груди щемящее чувство незавершенности.

Я занял наблюдательный пункт на самом верху крыльца, поближе ко входу в школу. Никогда не любил школьных праздников и с годами моя нелюбовь, как оказалось, только укрепилась. Но сегодня — особенный случай. В стройных рядах наших выпускников стоит убийца. И, кроме того, это уникальное торжество в жизни моей Вики.

Я быстро пролетел взглядом по знакомым, торжественно сосредоточенным лицам 11-А. Растроганная Лиля Рыбакова, украдкой вытирая красные от слез глаза, стояла ближе всех к тому краю, где находился я. И лишь когда я заметил, что Вика встревожено, почти в панике смотрит прямо на меня вместо пары семиклассниц, поющих жалостливую школьную песню, я понял, почему именно Лиля привлекла мое внимание. Она одна со всех девчонок стояла в одиночестве, сжимая ручку вверенного ей первоклассника. Ее «партнера» нигде не было.

Вика вопросительно кивнула мне и начала озираться. Я пожал плечами, моля Бога, чтобы она перестала крутиться и вести себя как белая ворона на собственном последнем звонке. Если наш подозреваемый где-то здесь, это крайне глупо… Я заметил, как судорожно Вика сжимает в руке телефон и быстро набрал ей сообщение. Ведь даже если никто не расскажет ему о наших подозрениях прямо, он догадается по Викиной реакции. Уж в чем-чем, а в его сообразительности я никогда не сомневался.

Сразу после выпускной линейки во дворе планировался концерт. Хотя, похоже, через сорок минут торжественных речей на разноцветную толпу может обрушиться ураган, о чем недвусмысленно с самого утра намекали грозные сине-черные тучи.

Я еще раз осмотрелся. Нашего подозреваемого нигде не было. Кроме того, я не увидел ни Надю, ни его мать — вдвойне странно. Засомневавшись на мгновение, все же наклонился к растроганной, погруженной в светлую меланхолию Светлане Борисовне, и попросил прислать его ко мне в кабинет, если вдруг появится на празднике.

Одиннадцатиклассники отпустили в небо шарики, и толпа постепенно стала смешиваться. Нарядные улыбающиеся родители со своими не менее парадными детьми толклись и фотографировались на маленьком асфальтном пятачке. Лиля, наконец добравшись до своей лучшей подруги, самозабвенно рыдала у нее на плече. Вика было дернулась в мою сторону, но я покачал головой и отвернулся. Теперь ее обнимали сразу несколько человек — к Лиле присоединилась Яна и Ирина Васильевна, Викина мама. Я будто физически почувствовал, как моя милая дрожит от неуверенности и страха, продолжая беспомощно прожигать меня взглядом.