Чтение онлайн

И второе, самое важное — я понимал, что финалом турнира всё не закончится. Это было так же очевидно, как-то, что небо голубое. Поэтому нисколько не сомневался в своей ставке на Актрису.

Тигрица не двигалась. Лежала рядом, тяжёлая и тёплая, и смотрела на меня.

60+3=63

— Прости, девочка, — сказал я ей. — Придётся довольствоваться небольшим количеством силы из собственного запаса.

Афина медленно моргнула и отвернула голову в сторону ручья. Обиды не было — только достоинство. Доспех Катаклизма уже показал, что умеет, и её всё устраивало.

— Теперь вернёмся к вам.

Старик и горностай в ожидании смотрели на меня.

— Прости, Красавчик, но этому старому растяпе будет полезнее, чем тебе. Ты и так ловкий. Жаль, всего одного очка не хватило. Не будем тянуть.

Росомаха стояла в стороне и смотрела на меня с привычным выражением превосходства.

Ловкость 20+1=21

Характеристика питомца достигла третьего порогового значения.

Физиологическая адаптация: сухожилия задних лап уплотнились и укоротились. Толчок при старте усилился — время разгона от покоя до максимальной скорости сократилось.

Старик не двигался несколько секунд.

Потом медленно переступил задними лапами, как будто проверял почву под собой — но она была та же, изменилось что-то другое.

Он присел на задние лапы и сорвался с места.

По меркам лёгких зверей это было совсем не быстро. Но для существа с такой массой это было неправильно быстро. Рывок был резким, как удар кулака. Старик пробежал десяток шагов, остановился и обернулся.

Посмотрел на меня с прищуром, будто удивился, но признавать удивление был не намерен. Потом отвернулся, сел и качнул мордой в мою сторону одним коротким движением головы. От существа, которое называло себя Королём тайги и принимало мой авторитет со скрипом этого было достаточно.

— Красавчик. Пока так. Последнюю характеристику — первому питомцу. Это даже как-то символично.

Ловкость 19+1=20

Я встал с поваленного дерева и потянулся, слушая как хрустят суставы.

Стая смотрела на меня.

Карц с белым куполом пламени, который он то сжимал до кожи, то отпускал — всё ещё привыкал. Актриса сидела ровно, с тем новым весом в плечах, который я уже научился видеть. Афина лежала неподвижно. Старик в стороне с видом гордого существа, которое пережило уже достаточно. Красавчик на плече перебирал лапками.

Режиссёр сидел в ядре. Я тронул нить его связи — получил в ответ спокойное, сдержанное внимание.

Подготовка окончена.

Финал совсем скоро, но стая стала сильнее. Это точно.

Я развернулся, и мы пошли обратно в город.

Гонец турнира прибыл сегодня — ранним утром.

Мне предстоял бой с очень сильным противником, и до его начала оставалось всего ничего.

Арена ревела.

Я стоял в коридоре гладиаторов и смотрел на песок сквозь решётчатый проём. Воздух здесь был спёртый. На стенах можно было легко заметить царапины от когтей и клыков.

Второй день финала.

Восемь боёв прошли вчера — Стёпа рассказал про каждый, смакуя детали.

Нойс, молчаливый островитянин с мантикорой, прошёл без единого слова. Вышел, победил, ушёл. Мантикора работала чисто — противник даже не понял, что происходит: одна царапина, и через тридцать секунд его зверь рухнул.

А ещё Моран. Друид Тени тоже прошёл в следующий круг, удивительно, что с теневой пантерой.

Я сжал кулаки. Этот ублюдок был на арене, и никто ничего не делал. Наблюдатель от Вольных Городов следил за каждым моим шагом вне арены. И его невозможно было обнаружить — здесь Арий не соврал.

На арене гремел бой Раннера.

Инферно двигался по песку с ленивой грацией хищника, которому некуда торопиться.

Его противник — крупный вепрь тридцать второго уровня, был покрыт костяными наростами и уже рыл копытом землю, готовясь к атаке. Тёмная шерсть торчала клочьями, из ноздрей валил пар, глаза горели красным огнём ярости.

Раннер стоял, скрестив руки на груди. Надоедающая улыбка играла на губах. Золотая туника развевалась на лёгком ветерке, волосы тронул солнечный луч. Публике нравилось — они скандировали его имя, швыряли на арену цветы и монеты. Женские голоса визжали особенно пронзительно.

Позёр. Любимец толпы. И в то же время — один из сильнейших звероловов Железного Королевства. Мне хватало здравого смысла, чтобы понимать это.

Вепрь рванул вперёд. Туша в четыре центнера, разогнавшаяся до полного галопа — живой таран из мышц и кости. Песок взрывался фонтанами из-под копыт, воздух свистел, разрезаемый массивным телом. Костяной нарост на лбу целил Инферно в грудь — удар, способный проломить каменную стену.

Лев ушёл вбок. Даже не ускорился — просто шагнул в сторону с той же неторопливой грацией. Вепрь пролетел мимо, взрыв копытами песок, и развернулся для второй атаки. В его глазах мелькнуло удивление — добыча должна была умереть, а вместо этого просто исчезла из-под удара.

Инферно ждал, глядя на противника с ленивым интересом домашнего кота, наблюдающего за мышью.

Вепрь ударил снова. На этот раз с удвоенной яростью — он понял, что противник быстрее, и попытался компенсировать это грубой силой. Лев не стал уклоняться — принял удар на плечо, и костяной нарост скользнул по золотой шкуре, не оставив следа. Будто ударили не по живому зверю, а по металлической статуе.

Инферно перехватил вепря за загривок одной лапой — прижал к земле и коротко рыкнул. Заявление о превосходстве, о том, кто здесь настоящий хищник.

Вепрь забился под ним, как рыба на берегу. Ноги царапали песок, мышцы натужно вздувались, но хватка льва была железной. Инферно просто держал, и с каждой секундой сопротивление слабело. Тяжесть львиного тела, давящая волна его огненной ауры, неумолимая власть хищника над добычей — всё это сламывало волю вепря к сопротивлению.

И вепрь затих.

Его хозяин поднял руку. Сдаюсь. Голос дрожал.

Раннер отозвал льва одним небрежным жестом и рассмеялся.

— И это всё, на что способны финалисты?

Инферно разжал лапу, отступил, и вепрь поднялся. Зверь был жив.

Трибуны ревели так, что каменная кладка стен звенела в резонанс.

Раннер театрально поклонился публике — всё ещё с приросшей к его лицу маской улыбки. Руки разведены в стороны, грудь колесом, подбородок высоко поднят. Идеальный образ героя арены.

Потом развернулся и пошёл в тоннель.

На секунду его взгляд скользнул по решётке, за которой я стоял. Улыбка не дрогнула, но глаза… В них была пустота. Лана рассказала мне о ситуации на рынке.