Чтение онлайн

Невероятная скорость…

Нечеловеческая! Даже на своём этапе развития, мне очень тяжело противостоять!

Мир взорвался белой вспышкой, потом чёрной пустотой. Уши заложило, в глазах поплыли круги. Я рухнул на колени, перекатился по грязным камням. Нож чудом остался в руке — пальцы сжались на рукояти рефлекторно, как у мертвеца.

Монах шагнул ко мне, занося ногу для удара в голову — Карц врезался ему в спину столбом огня. Балахон разом вспыхнул, пламя лизнуло плечи.

— ТВАРЬ! — монах отшатнулся, сбивая огонь руками. Карц закружил вокруг него.

Режиссёр сдерживал богомола и контролировал всё поле боя. Воздушные лезвия свистели, рассекая воздух на полосы, но богомол отбивал их собственными клинками — костяные лезвия твари были достаточно быстры, чтобы парировать ветер. Брат вовремя толкал союзников, уклонялся от атак, защищал друзей плотностью ветра, рычал, ревел и контролировал Актрису. Невероятная концентрация Альфы, который следил сразу за всем!

Стёпа дрался с тремя пауками одновременно. Копьё мелькало, как молния — удар в глаз, разворот, удар в лапу, уход от ответной атаки — он двигался быстрее, чем глаз успевал следить.

Один паук лежал с пробитой головой, мозги растеклись по камням. Второй хромал на трёх лапах, волоча четвёртую. Третий пытался зайти со спины, челюсти щёлкали в предвкушении.

Лана появилась из тени прямо за третьим пауком и вцепилась ему в загривок. Тот заверещал и закрутился на месте, пытаясь сбросить наездницу. Стёпа использовал момент и пробил копьём брюхо второй твари. Металл вошёл с хлюпом, зелёная жижа брызнула на древко.

Раздался крик Мики.

Я обернулся — он стоял в дверях дома, бледный, как полотно, губы дрожали. Тина неподвижно сидела у него на плече, раздулась от страха в два раза. Рядом Ника, прижавшаяся к косяку, руки у рта, глаза широкие от ужаса.

— В ДОМ! — заорал я, сплёвывая кровь. — СЕЙЧАС ЖЕ!

Шов вылетел из двери и бросился к ближайшему мёртвому пауку. Неопытный глупыш зарычал на труп.

Актриса спикировала сверху, порыв ветра подхватил пса и отшвырнул обратно к двери. Рысь властно и низко рыкнула. Шов заскулил, поджал хвост и юркнул в дом. На пороге появился Барут, быстро оценил ситуацию взглядом и ухватил брата с сестрой за шиворот.

— А НУ ЖИВО ВНУТРЬ! — заорал торговец.

Дверь с треском захлопнулась.

Скорпион ударил Инферно хвостом.

Жало вошло льву в бок, между рёбер, там, где шерсть уже была выжжена кислотой.

— РАААААААААААААААУУУР! — Инферно взвыл.

Страшный, надрывный звук, в котором была вся боль мира. Зелёная дрянь потекла по шерсти, яд сразу начал работать. Лев пошатнулся, ноги подкашивались.

— МАЛЫШ! — кровоточащий Раннер, бросился к питомцу, едва волоча ногу. В руке копьё монаха — он рубанул им скорпиона по хвосту. Попал точно в сочленение, и жало отлетело далеко в сторону вместе с оружием монаха.

Инферно повалил тварь и вцепился в головогрудь. Белое пламя прожгло хитин, скорпион дёрнулся в последний раз и затих. Но лев еле стоял — яд расползался по телу, мышцы подёргивались, ноги отказывались слушаться.

Богомол ударил Стёпу.

Я увидел всё как в замедленной съёмке. Друг точные движениями отбил первое лезвие, второе в развороте, но третьего удара не было. Вместо него богомол раскрыл челюсти и выплюнул струю зелёного тумана прямо Стёпе в лицо. Парень потерял обзор, вскрикнул от неожиданности, отшатнулся…

И лезвие распороло ему бок.

Кровь хлынула на камни. Друг согнулся пополам, зажимая рану обеими руками, лицо исказилось от боли.

— СТЁПА! — я услышал полный ужаса крик Ники даже через окно.

Лана прыгнула на богомола. Вцепилась в голову твари, рвала и царапала, пытаясь добраться до глаз. Богомол мотнул башкой, сбросил пантеру — та ударилась о стену и сползла на камни. Но тут же вскочила, оскалилась, шерсть на загривке стояла дыбом.

Режиссёр обрушил на богомола Ауру давления.

Громадное насекомое замерло на полушаге, лезвия дрогнули и опустились. Альфа давил на него изо всех сил, я чувствовал напряжение через связь. Режиссёр сдерживал орды тварей слишком долго, и сейчас тратил последние силы.

Их хватило лишь на секунду. Богомол мотнул головой, стряхнул наваждение, и лезвия снова взлетели.

Он силён, вожак!

Монах отрезал мне путь.

Копьё он потерял, но ему хватало и рук. Я ударил ножом в горло. Даже несмотря на ранения монах отбил предплечьем, перехватил мою кисть и вывернул. Боль прострелила запястье, пальцы разжались сами, нож зазвенел о брусчатку.

Я ударил его левой в челюсть — голова мотнулась, но он даже не отступил. Ответный удар в печень согнул меня пополам. Я нырнул вперёд, врезал плечом ему в живот, попытался повалить его — монах устоял, будто врос в камень. Его колено взлетело мне в лицо, во рту хрустнуло, рот наполнился кровью.

Мы закружили по брусчатке, обмениваясь ударами. Я бил быстро, используя всё, чему научился — локоть в рёбра, колено в бедро, лоб в переносицу. Монах блокировал, уклонялся, отвечал. Его кулак врезался мне в висок, я пропустил, мир качнулся. Мой удар прошёл ему под рёбра, он охнул.

Но он всё равно был быстрее и точнее. Гораздо опытнее в рукопашном бою.

Я замахнулся правой — он поднырнул, зашёл за спину, и взял меня на удушающий захват. Попытался сбросить — монах подсёк мне ноги, и мы рухнули на камни. Он тут же оказался сверху, его пальцы нащупали сонную артерию.

Сдавливало всё сильнее. Мир по краям резко потемнел…

Карц врезался в него сбоку — огненная стрела, раскалённая до белизны. Хватка на секунду ослабла, но пламя вокруг противника схлопнулось за мгновение. Навыки пустоты поражали своей эффективностью.

Я вырвался, и отскочил, глотая воздух. В горле снова першило, на шее остались синяки от пальцев. Тут же увидел, как многоножка — вторая, откуда взялась вторая? — обвилась вокруг Карца, сжимая кольцами.

Лис завыл — звук, от которого хотелось плакать. Огонь метался по его телу, но хитиновые кольца неумолимо сжимались. Рёбра трещали, я слышал этот звук даже сквозь шум боя.

Ещё чуть-чуть и…

Карц! КО МНЕ!

Я успел в последний момент, когда тварь уже ломала ему кости. Лис исчез и завыл от боли в глубине ядра, многоножка сжала пустоту и закрутилась от неожиданности.