Чтение онлайн

Сел, отряхивая штаны, и задумался. В чём ошибка? Я пытался приказать воздуху, как привык отдавать команды питомцам — как чему-то внешнему, отдельному от меня. Но эта сила теперь была не снаружи.

Я закрыл глаза, снова погружаясь в ощущения своего потокового ядра. Там, рядом с яростным пламенем Афины, теперь тихо и ровно гудел воздушный поток — сознание рыси. Не стал его трогать, лишь прислушался и попытался почувствовать его природу. Лёгкость, подвижность, свобода.

Мне не нужно было просить или договариваться. Я должен был понять и подчинить. Это не питомец, которого нужно воспитывать. Лишь новый мускул, которым нужно научиться управлять.

Снова встал, расслабил тело. Вдох. Выдох. Сосредоточился на ощущении лёгкости в ногах и силой воли потребовал от воздуха под подошвами уплотниться. На этот раз я не прыгнул — просто шагнул вверх.

Тут же образовалась плотная, невидимая подушка из сжатого воздуха. Она пружинила, подталкивая меня вверх. Сделал ещё шаг, потом ещё.

Это было невероятно!

Я бежал по воздуху, отталкиваясь от невидимых ступеней, которые сам же и создавал. Три, четыре прыжка и вот я уже перемахнул через свой же завал валунов, даже карабкаться не пришлось!

Внутри меня взорвалась буря. Это был чистый, незамутнённый восторг, какой я не испытывал с тех пор, как в детстве впервые поймал свою первую рыбу. Я, человек земли, человек леса, только что почти летал. И я расхохотался — громко и от души. Невероятное чувство абсолютной, безграничной свободы.

Вот только ощутил, как мой запас почти иссяк. Проклятье…

На плечо запрыгнул белый комочек. Красавчик смотрел на меня своими чёрными бусинками глаз, в которых плескался шок и недоумение. Он обнюхал меня, потом снова посмотрел на валуны, и обратно на меня, словно не мог поверить, что его хозяин только что проделал такой трюк.

— Так-то, дружище, — я почесал его за ухом, и он успокаивающе заурчал, устраиваясь поудобнее.

Эйфория отступила, сменившись трезвым расчётом. Я обрёл силу, вряд ли она могла сравниться с той Семёркой Друидов, если судить по Эрике, но всё же! Нужны знания и рост!

Пришло время познакомиться с моей новой, разросшейся стаей.

Я сосредоточился, мысленно потянувшись к своему потоковому ядру. Сначала призвал Афину. Воздух рядом со мной сгустился, и через секунду проступила огромная фигура моей кошки. Она материализовалась бесшумно и тут же ткнулась массивной головой мне в бок, требуя ласки. Провёл рукой по её густой шерсти, чувствуя под пальцами мощные, перекатывающиеся мышцы. Верная, сильная, моя главная опора.

Затем обратился к новому присутствию в моём ядре. Процесс был иным. Если Афина вырвалась наружу, как сжатая пружина, то рысь вытекла из меня, словно струйка дыма. Воздух рядом замерцал, и вот она уже стояла в паре шагов от нас.

В тот же миг что-то случилось.

Воздух, до этого наполненный эйфорией победы, неуловимо изменился.

Афина, которая только что ласково тёрлась о мою ногу, замерла и в этой внезапной неподвижности было больше напряжения, чем в самом яростном рыке. Она сделала один плавный, почти незаметный шаг, оказываясь чуть впереди меня. Не защищала, нет. Скорее, обозначала территорию — своё место рядом со мной.

Ветряная рысь даже не удостоила её прямым взглядом. Самец с аристократической ленцой огляделся, и лишь затем его взгляд скользнул по кошке. Так смотрит исследователь, изучающий любопытный, но совершенно безопасный объект. В режиссёре не было агрессии, лишь холодное, кристально чистое высокомерие существа, которое никогда не сомневалось в своём превосходстве.

Этот безмолвный обмен длился всего мгновение, но я почувствовал, как хрупкое равновесие моей маленькой стаи трещит по швам. Афина не рычала, но я ощущал через нашу связь волну сдержанного раздражения и ревнивой настороженности. Она была моим первым питомцем, моим главным бойцом, партнёром, с которым мы прошли через смертельную опасность. И этот серебристый новичок одним своим видом ставил под сомнение её статус.

Моя стая стала сильнее, но одновременно — на порядок сложнее в управлении. Два сильных хищника, каждый со своим характером и чувством собственного достоинства. Если я сейчас же не покажу, кто здесь вожак, их молчаливое противостояние могло перерасти в нечто куда более опасное, чем открытая драка. Оно могло отравить саму суть нашей команды.

— Стоять!

Моя ментальная команда была ударом хлыста. Короткий, резкий, абсолютный приказ, в который я вложил всю свою волю, весь опыт человека, привыкшего держать в узде свору охотничьих псов.

Оба зверя вздрогнули, как от удара.

Афина мгновенно замолчала, её рык оборвался на полуслове. Она встряхнула головой, словно отгоняя наваждение, и с недоумением посмотрела на меня.

Но приказ есть приказ. Она сделала шаг назад и села, не сводя, впрочем, настороженного взгляда с нового соседа.

Реакции режиссёра практически не было. Разве что он отвёл взгляд первым, демонстрируя уважение, и замер, ожидая моих дальнейших действий.

Я тяжело вздохнул. Красавчик на моём плече замер, превратившись в меховой комок, и даже дышать перестал.

Хрупкое равновесие было восстановлено. Чёрт, приручить было лишь первым шагом. Сложнее будет сделать из них настоящую стаю.

Прежде чем я успел сделать и десяток шагов, из-за скал раздался тихий, едва слышный звук. Шелест ветра среди камней. Догадаться было несложно.

Вторая рысь.

Она появилась медленно, словно неохотно. Серебристо-голубая шерсть переливалась на солнце, но её движения были совсем иными, чем у брата. Не было в них той уверенной грации, того спокойного достоинства. Самка двигалась как… потерянная.

Афина тихо зарычала, но не агрессивно — скорее предупреждающе. А рысь-самец рядом со мной замер, все его мускулы напряглись.

Через нашу новую связь я почувствовал волну эмоций, захлестнувшую его сознание. Облегчение, смешанное с тревогой. Радость встречи и боль от разлуки. Глубокая, безусловная, любовь, какую могут испытывать только близнецы, прожившие всю жизнь вместе.

Самка подобралась ближе и остановилась. Её взгляд нашёл моего нового питомца, и в её глазах я увидел отчаяние. Она издала тихий, почти человеческий стон, и тут же упала на землю.

Не просто легла. Именно упала, как подкошенная.

Она растянулась на боку, вытянув все четыре лапы, и подставила горло. Это была поза полнейшей, безоговорочной капитуляции. Такую принимают волки перед вожаком стаи, когда признают его абсолютную власть над собой.

Сестра сдавалась судьбе.

Брат не выдержал.