Чтение онлайн

Она замолчала, собираясь с силами.

— Я не знаю, что случилось, но на том месте, где погиб отец — выросло дерево. И вокруг него целая зона, где всё растёт, всё живое. Если эту зону не поддерживать — она схлопнется, место станет мёртвым. Это место звало меня… Словно отец звал. Я друид Земли, могу удерживать баланс, кормить корни силой…

Мирана болезненно закашлялась, подышала ртом и продолжила:

— Я добралась. Начала работать — укреплять корни, расширять ареал жизни. Потом… я дура. Пошла на разведку, знала, что вы придёте к Расколу, хотела найти вас и всё объяснить. И нарвалась. И Грань, моя рысь, не смогла помочь.

— На что нарвалась? — спросил я, хотя по состоянию Грани уже догадывался.

— Огромная тварь, с шестью лапами и головой, которая раскрывается на четыре части, как цветок. Только внутри — зубы в три ряда. Я таких никогда не видела. Грань дралась как могла, убила в итоге — но та успела раздробить ей лапу и рёбра повредить. Мы отступили сюда. Два дня назад.

Я посмотрел на зверя. Каменная рысь лежала с закрытыми глазами.

— Доведёшь нас до поляны?

— Могу. Это недалеко. Полтора часа ходу, если медленно и осторожно.

— Тогда идём. Стёпка, помоги.

Копейщик без лишних слов подставил плечо, Мирана оперлась на него всем весом и сказала:

— Иди в ядро, девочка. Теперь можно, мне легче.

Грань поднялась на три лапы, волоча четвёртую по земле, и растворилась прямо в воздухе.

Лана пошла рядом со мной, не отставая ни на шаг. Молчала, но я чувствовал — она не спускала с Мираны глаз. Готова была выхватить клинок и ударить при первом подозрительном движении.

— Лана, — сказал я тихо, когда мы обогнули плотную группу белых стволов. — Если бы Мирана была врагом — зачем прятаться в расщелине с раненым зверем? Ловушка так не выглядит.

— Я что, не могу быть подозрительной?

— Она дочь Романа.

Лана помолчала, обдумывая.

— Тем хуже. Роман был честным, справедливым и сильным. А его дочь ходила рядом с Сайраком.

Я не ответил — крыть было нечем, но почему-то чувствовал, что Мирана искренне готова помочь.

Через полтора часа медленного, осторожного движения лес изменился.

Красные контуры тварей, которые сопровождали нас всю дорогу — отступили.

На границе восприятия образовалась пустая зона — круг в три сотни метров, в котором не двигалось ни одного хищника. Даже самые осторожные падальщики замерли и остановились, будто наткнулись на невидимую стену.

Потом белые костяные стволы резко кончились.

Все остановились как один. Мирана замерла первой, Раннер налетел на неё плечом и тоже застыл, приоткрыв рот.

Я переступил границу и остановился. Ноги утонули в зелёной траве по колено. В лицо ударил запах лета и дождя — словно попал в детство. Живая трава росла из живой земли, и после ржавого мха этот запах перехватил дыхание.

Тёплый влажный ветер забрался в лёгкие и промыл их до дна. Будто кто-то провёл черту и сказал: здесь — жизнь, там — нет.

Мелкие белые звёздочки цветов путались с крупными жёлтыми чашечками между стеблями. Синие колокольчики покачивались на тонких ножках, а над ними гудели пчёлы, перелетая от одного к другому.

Тёмный жирный чернозём пах корнями, руки сами тянулись зарыться в него по локоть. Птицы орали в кронах деревьев вокруг поляны. Обычных деревьев! С корой и листьями, с гнёздами в развилках и белками, которые стрекотали на нас.

За тридцать лет в тайге я повидал много мест, которые забирали дух. Это место не походило ни на одно из них. Оно снимало усталость, выдёргивало из мышц боль и растворяло каменный привкус безнадёжности, который копился неделями.

Я стоял в траве и дышал.

И с каждым вдохом мир становился чуть легче.

В центре поляны стояло огромное серебристое дерево. Ствол уходил вверх на десятки метров, и даже Григор не смог бы обхватить его ствол. Под серебристой корой текло тёплое внутреннее сияние. Крона поднималась над лесом метров на тридцать. Зелёные листья светились ровным спокойным ритмом.

Нюх маны захлебнулся. Жизненная энергия хлестала из дерева во все стороны — текла в землю и кормила корни, поднималась в воздух и делала его чистым, вливалась в цветы и заставляла их гореть ярче солнца. Дерево держало ареал жизни в три сотни метров.

Я прикинул размеры. Уже текущих размеров в поперечнике хватит на дюжину домов и загоны для скота. Высокие деревья по периметру закрывали от ветра. Через поляну даже бежал чистый ручей и впадал в маленький пруд у подножия серебристого ствола. Земля родит любые семена, вода есть.

Мирана отпустила плечо Стёпы, шагнула вперёд и замерла у края поляны. Она смотрела на дерево, и по её лицу текли слёзы, которые она не пыталась вытереть.

— Отец отдал душу, чтобы освободить Альфу Огня, — сказала она тихо. — Его тело рассыпалось пеплом, но энергия никуда не делась. Она впиталась в эту землю и не спрашивайте меня «как», потому что я не знаю. Первый Ходок стал этим деревом, Макс. Мой отец как-то выпустил сюда свою энергию.

Альфа Огня первым вышел на поляну. Тигр ступил на зелёную траву широкой лапой и замер.

— Я неспроста сказал Григору оставить тело… Чувствовал. Остаточная энергия Раскола изменила землю. Но не обманывай себя, от Романа здесь ничего не осталось. Считайте это последним даром. Что-то, что он успел сделать, перед смертью, — сказал тигр.

Полосы на его шкуре потемнели, стали почти чёрными. Альфа опустил массивную голову и коснулся лбом серебристого ствола. Листья дерева вспыхнули ярче, откликаясь на прикосновение.

Я стоял на краю поляны и не мог выдавить ни слова.

Настоящий ареал безопасности — три сотни метров живой, здоровой земли посреди зоны максимальной опасности!

Мысленно я уже видел это место через год. Тёплые и крепкие дома из камня. Загоны для скота. Поля, где растёт настоящий хлеб. Детей, которые бегают по траве босиком и не знают, что такое мёртвая зона.

Если расширить этот ареал с помощью Мираны, укрепить корни дополнительной жизненной энергией, подпитать дерево силой других Альф — здесь можно жить.

Защищённая зона в самом сердце опасности — как подземная деревня Жнецов, только на поверхности, под открытым небом, с настоящим солнцем и чистым дождём.

Вот оно. Место для моей деревни.

Здесь.

Когда всё закончится и Сайрак будет мёртв — здесь будет наш дом.

Именно дом, а не какая-то перевалочная база.

Я посмотрел на Лану. Она стояла на поляне рядом со Стёпой и молчала. В её глазах отражались цветы.

Ника подошла к дереву.

Она шла через поляну босиком — скинула тяжёлые сапоги у края. Её босые ступни утонули в густой мягкой траве.