Чтение онлайн

— Эй! — резко воскликнула Ольга, поворачиваясь к старухе всем телом. — Я же уже всё сказала!

— И что, что сказала?! — рявкнула Ирма, её терпение лопнуло как перетянутая струна. — Ты оглянись вокруг, трусиха! Твой сын один в лесу живёт, дом вон прибрал, еду добывает, деньги зарабатывает! Он за несколько дней больше сделал, чем некоторые балбесы деревенские за месяц!

Старуха размахивала руками, её голос становился всё громче и резче.

— Он уже мужчина стал, а ты всё сюсюкаешь с ним, как с младенцем! Не даёшь развернуться мальцу! А потом удивляешься!

Ольга сжала губы до белизны, руки дрожали, и между женщинами повисло напряжение, которое можно было резать ножом.

— Я сам всё решу, не вам за меня думать, — сказал хоть и с улыбкой, но достаточно серьёзно, чтобы они замолчали.

Ольга вздохнула, её плечи поникли. Она смотрела на меня с грустью и пониманием, словно уже знала, какой выбор я сделаю.

— Слушайте, мне бы чуть утвари, да материалов каких… — перевёл я разговор в другое русло.

Ирма одобрительно кивнула.

— Это точно, даже тряпок нормальных нет! На три серебряка, что ты себе оставляешь, можно многое придумать. Что конкретно хочешь?

— Во-первых, посуда, — начал перечислять я, загибая пальцы и мысленно представляя будущее хозяйство. — Горшки глиняные разных размеров для хранения. Банки с плотными крышками. Ступку…

Ирма лишь молча кивала, выслушивая мои пожелания — будто мысленно составляла список покупок.

— Во-вторых, — продолжил я, воодушевляясь перспективами, — инструменты. Сито, мешочки из плотной ткани, верёвки… Нож бы хороший ещё для срезки.

— Точно! — Ольга вдруг засуетилась и полезла за пазуху. — Совсем забыла!

Её лицо озарилось внезапным вдохновением.

— Я должна была дать тебе это ещё тогда, когда… когда тебя изгоняли. Но сразу найти не смогла, а времени мало было. Потом Ефим запрещал первые дни приходить. А отдавать такое ему, чтобы он передал, я не решилась. Слишком ценная вещь.

Она достала что-то завёрнутое в плотную ткань тёмного цвета. Развернула аккуратно, бережно, словно держала в руках спящего младенца.

— Это нож твоего отца, — тихо произнесла она, протягивая мне свёрток. — Профессиональный нож Зверолова. Он говорил, что это самая важная вещь в вашем ремесле.

Я взял тяжёлый свёрток и медленно развернул ткань.

Дыхание перехватило.

Клинок в ножнах был длиной с мою ладонь и блестел холодным стальным светом, без единого пятнышка ржавчины или царапины.

Сталь была особенной — не похожей ни на что, что я видел раньше. Это была работа не просто кузнеца, а какого-то мастера-волшебника, не иначе.

Рукоять сделана из тёмного дерева.

Сам клинок был универсальным — достаточно широким для разделки крупной дичи, но с тонким остриём для точной, деликатной работы.

Я взял нож в руку, и он лёг как влитой. Словно был сделан специально под мою ладонь, под размер моих пальцев. Идеальный баланс между клинком и рукоятью, идеальный вес — не слишком тяжёлый, но и не лёгкий. При лёгком движении кисти он послушно следовал.

— Ох, — выдохнул я. — Да это не нож, это настоящее сокровище.

Ольга кивнула, в голосе появились тёплые, любящие нотки.

— Твой отец берёг его пуще глаза. Говорил, что хороший нож для Зверолова — это не просто инструмент, это продолжение его руки, его воли.

Продолжение его воли? Интересная фраза…

Ирма подошла ближе и взглянула на оружие своими острыми глазками.

— Хороший нож. Теперь он в нужных руках.

Только я заметил, как дрогнули её тонкие губы, как она быстро отвернулась…

Растрогалась.

— Спасибо, — сказал я серьёзно, убирая клинок в ножны, которые тоже впечатляли — кожа выделана идеально.

Бабка повернулась к нам, откашлялась и поправила платок на голове.

— Ольга, чёрт тебя дери! Хватит сопли разводить! — проворчала она. — К делу, идти пора! Так что там ещё нужно, кроме посуды и прочей утвари?

Я улыбнулся её попытке скрыть эмоции и продолжил перечислять необходимое.

— Ладно, мы пойдём, — сказала Ольга, крепко сжав мои руки. — И помни — дом твой хоть и здесь пока, но семья твоя там, в деревне.

— И голову включай почаще, — добавила Ирма, подмигнув мне.

Я проводил женщин до края поляны.

Ирма семенила впереди, крепко сжимая корзину с моим лунным пыреем и другими реагентами. Её сгорбленная фигурка казалась совсем крохотной на фоне высоких деревьев, но шла она уверенно, не спотыкаясь на корнях и кочках. Годы хождения по лесным тропам давали о себе знать.

Вдруг бабка остановилась как вкопанная, всматриваясь вперёд. Её острые глазки прищурились, а губы растянулись в знакомой ехидной усмешке.

— Ох, внучок, — протянула она с характерной издёвкой в голосе, — Что-то у тебя тут в лесу народа больше, чем в самой деревне. Глянь-ка, кто ещё к нам пожаловал.

Действительно, по тропинке к нам навстречу шли две фигуры.

— Стёпа? — негромко позвал я, узнав парнишку.

— Кто ж ещё! — откликнулся парень, выходя из тени деревьев. — Привет, а я тут не один. Тебе пришли сказать спасибо.

За Стёпой появился второй человек — более высокий, движения неуверенные, словно он ещё не до конца восстановился после травмы.

Барут.

— Добрый вечер, — сказал Барут, приближаясь к нашей группе. Голос у него был ещё слабый, хриплый, но твёрдый.

Даже рубаха не закрывала следы от недавних ран на груди — четыре зажившие борозды тянулись от ключицы.

Алхимия в этом мире творила чудеса, но шрамы всё равно остались. Розовые полосы на бледной коже напоминали о том, как глубоко кошка вонзила когти.

— Вы чего тут? — спросил я, нахмурившись.

Стёпа виновато развёл руками.

— Это я дорогу показал, — признался он. — Он весь день меня искал, попросил привести. А что, не надо было?

— Зачем ты пришёл, Барут? — нахмурился я. — Мы с тобой уже давно не общаемся.

Конечно, он был мне нужен, но показывать этого я не собирался. Да и кто его знает, может очередной финт старосты?

Парень шагнул ближе, в глазах — решимость.

— Я тебе должен, — сказал он тихо, но отчётливо. — И пришёл об этом поговорить. Мне не нравится ситуация, в которую ты попал.