Чтение онлайн

— И ты их разлучишь? — голос матери дрогнул.

Я сжал кулаки.

— Понимаешь, когда поймал брата… Самка сдалась только потому, что не хотела оставаться одна. А он… — я посмотрел на Режиссёра, который смотрел на меня с плохо скрытой тоской. Он понимал, о чём идёт речь.

— … Принял меня как вожака только после того, как понял — я не причиню вреда его сестре. Они доверились мне. А теперь я должен предать это доверие ради денег? Это невозможно принять, хоть головой и понимаю!

Ольга молчала, глядя на рысей. Режиссёр величественно прошёлся по комнате, его движения выражали сдерживаемую ярость. Он был готов сражаться, готов умереть, но не готов смириться с тем, что его владелец может смениться.

— Боже мой, — прошептала мать. — Точь-в-точь как твой отец.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Что ты имеешь в виду?

— Саша всегда говорил, что звери понимают намного больше, чем мы думаем. — Ольга смотрела на рысей, и в её глазах светилась грустная нежность. — Особенно те, кто привязан друг к другу. Он никогда бы не предал такое доверие зверя.

Она протянула руку к Режиссёру. Тот настороженно принюхался, затем позволил ей коснуться своей головы.

Мать посмотрела мне в глаза.

— Я понимаю, как тебе тяжело. Но, сынок… иногда приходится делать болезненный выбор. И наша семья тоже важна.

Режиссёр прислал мне через связь образы — он и Актриса, бегущие по лесу, охотящиеся вместе, спящие бок о бок. А потом — картинку клетки, одиночества и тоски. Его ярость была холодной и отчаянной.

— Знаю, — прошептал я ему. — Знаю…

Морда брата легла мне на колени.

Я сжал кулаки, чувствуя, как в груди сдавливает что-то тяжёлое. Актриса тоже подошла и прижалась к моей ноге, словно пытаясь поддержать.

— Просто… хотелось бы найти другой выход, — выдавил я. — Ефим выиграл, а мне остаётся только подчиниться? Бред.

— Какой ещё выход?! — Ольга ударила кулаком по столу. — Он перекрыл тебе все пути!

Она опустилась на стул, внезапно постарев лет на десять.

Я понимал её страх. И мой выбор был очевиден.

— Придётся продать обеих. Хотя бы не разлучу друг с другом.

Она кивнула и снова принялась за бумаги, но руки её дрожали. Красавчик осторожно вернулся к ней на колени.

— В ядро! — резко скомандовал Режиссёру, когда во дворе послышались тяжёлые и уверенные шаги человека, который пришёл по делу.

Стук в дверь прозвучал как приговор.

— Макс, — раздался знакомый голос. — Это Кирилл. Ты дома?

Но точно ли я рассмотрел все варианты? Пожалуй, остался ещё один… Тот, который я откладывал на самый крайний случай.

Взглянул на мать. Она сидела прямо, сжав губы.

— Актриса, — тихо сказал я, — останься тут.

— Что ты удумал? — всполошилась Ольга, но я жестом остановил её.

— Сделаю то, что нужно.

Хищница неохотно отошла к очагу, но продолжала следить за мной напряжённым взглядом. Красавчик спрыгнул с коленей матери и устроился рядом с рысью, а она… лизнула его и посмотрела на меня с такой глубиной, что я прикусил губу.

Поэтому побыстрее открыл дверь и вышел во двор.

Кирилл стоял у ворот. В вечернем свете его зелёные татуировки тускло поблёскивали, а лицо казалось суровым и решительным.

— Ну что, юноша, — сказал он, — надумал продавать?

— Зависит от условий, — ответил, стараясь сохранить спокойный тон. Я уже всё для себя решил, просто не мог понять, что грызёт меня изнутри этой холодной тревогой. Хотелось узнать, в чём конкретно подвох? Где ловушка?

— Условия простые, — Кирилл шагнул ближе. — Один золотой, как и говорил. Деньги у меня с собой.

Он похлопал по кожаному мешочку на поясе, который мелодично звякнул монетами.

— А если я захочу выкупить её обратно? — спросил я. — Скажем, через месяц или два?

Кирилл нахмурился, словно такая мысль ему и в голову не приходила.

— Выкупить? — переспросил он. — Зачем тебе это? Продал — значит, больше не твоё. Так дела не ведутся.

— Просто интересно, — настоял я. — Чисто теоретически.

Мастер помолчал, явно обдумывая ответ.

— Теоретически… — протянул он, — можно было бы обсудить. За подходящую цену, конечно. Скажем, золотых пять.

Пять золотых…

— Понятно, — кивнул я, сжав кулаки. — Значит, продаю за золотой, а выкупаю за пять. Хороша сделочка.

— Сделочка? Ты не понял. — Кирилл рассмеялся. — Парень, плати мне прямо сейчас пять золотых и сможешь выкупить. Считай гарантией, что я не перепродам её.

— Чего? — я опешил. — Ты платишь мне золотой за рысь, а я тебе пять сразу же?

Он сделал ещё шаг вперёд, его голос стал жёстче.

— Слушай, времени у меня немного. Либо соглашайся, либо ищи других покупателей. Только сомневаюсь, что найдёшь за такую цену. Мне уезжать пора.

Я молча смотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость. Уж очень давит, чтобы купить питомца.

Закатное солнце окрасило лицо Кирилла в кровавые тона, и что-то в его профиле показалось знакомым. Словно щелчок в памяти — и вдруг всплыла картинка из той ночи, когда сборщик налогов впервые пришёл к нам.

Тёмные силуэты на тропе, приглушённые голоса, осторожные движения людей, которые не хотели быть замеченными. Лица тогда различить было трудно — ночь, да и времени разглядывать не было. Но теперь, при свете заката, я узнал Кирилла. Тот же наклон головы, те же широкие плечи, та же манера стоять, слегка подавшись вперёд.

И Василия тоже — оба стояли рядом с Ефимом в ту ночь, когда планировалась эта долговая ловушка. Значит, вся эта история с «независимыми покупателями» была спектаклем с самого начала. Продуманной операцией, где каждый знал свою роль.

Картина сложилась окончательно. Ефим не просто перекрыл мне все пути — он создал иллюзию выбора. Дал мне поверить, что у меня есть покупатели, что рынок диктует цену, что я сам принимаю решения. А на самом деле все нити вёл он.

Он слишком сильно старается купить рысь и даже не знает, что их две. Тут ТОЧНО дело нечисто.