Чтение онлайн

Можно представить, какова была реакция на обнародование подобного указа. Фивы наполнились ропотом недовольных последователей Амона. Когда же строительство храма Атона было завершено и новая религия официально вступила в силу, ропот сменился угрозами и проклятиями, начались ожесточенные споры и столкновения между амонистами и атонистами. В точности неизвестно, что именно произошло, но в результате неразберихи и волнений Аменхотеп IV посчитал невозможным дальнейшее пребывание в Фивах и решил перебраться вместе с двором на новое место. Невозможно понять, принял ли он это решение, опасаясь за собственную безопасность и безопасность семьи, или же таким образом он хотел нанести еще более глубокое оскорбление Амону и его жрецам. В любом случае причина, побудившая его покинуть свою столицу, тем самым нивелировав его статус, должна была быть серьезной и не требовавшей отлагательств. Решив покинуть Фивы, он стал искать место для новой столицы, которую собирался сделать городом божьим, и нашел его на севере — в 260 км к югу от Каира и 80 км к северу от Асьюта. Здесь на восточном берегу Нила холмы окружают необычную, покрытую чистым желтым песком равнину. Почва была девственной, ее никогда не оскверняли храмы или иные сооружения, посвященные древним египетским богам, которых Аменхотеп IV ненавидел, да и сама равнина идеально подходила для строительства нового города: гладкость ее поверхности не нарушали холмы или скалы, известняк или песчаник. Место располагалось в 5 км от Нила в его самой широкой части и имело длину около 8 км. Равнина на другом берегу реки, тянувшаяся от Нила к западным холмам, была намного обширнее той, что на восточном берегу, и также была включена фараоном в район предполагаемой застройки. Он установил большие стелы на границах выбранного участка, чтобы отметить пределы территории Атона, и велел вырезать на них надписи, подтверждающие этот факт.

Мы уже говорили о том, что Аменхотеп IV везде, где возможно, уничтожал имя Амона со стел и других памятников, даже с картушей своего отца, но в то же время это имя составляло часть его собственного имени, как сына Ра. Уничтожить это противоречие было, в общем-то, несложно, и Аменхотеп сменил имя, в переводе означавшее «Амон доволен», на Ахенатон

, которое по аналогии должно означать нечто вроде «Атон доволен». Это значение уже принято многими египтологами, но я считаю, что не следует слишком уж решительно отметать старый перевод — «дух Атона». Я транскрибирую новое имя Аменхотепа IV Ахенатон (Aakhunaten) вовсе не из желания добавить еще одну к и без того большому числу ранее предложенных транслитераций, а потому, что оно достаточно точно воспроизводит иероглифы. Тексты пирамид показывают, что фонетическое значение было или . Первый знак представляет короткий звук а, еили i; второй а,как в еврейском aleph,третий кh,четвертый и,хотя фонетическое значение в текстах пирамид было aakh, или aakhu, но в более поздние времена a , вероятно, было опущено, и тогда звучание должно было быть akh,как прочитал это Берч шестьдесят лет назад. Если так, правильная транслитерация имени — Ахентаон. Как это имя произносилось, мы уже никогда не узнаем, но нет никаких оснований предполагать, что правильным произношением было Ихнатон или Ихенатон. Сегодня, по прошествии времени, можно отметить, что слово Atenне имело ничего общего с семитским ‘adhon,что означает «господин».

В связи со своим новым именем Аменхотеп IV ввел два новых титула — «Анх-ем-Маат» и «Аа-ем-аха-ф». Первое означает «живущий в правде», а второе — «великий в жизни». Что в точности означает «живущий в правде», не вполне ясно. Маат означает все, что есть прямого, истинного, настоящего, законного и в физическом, и в моральном аспекте, правду, реальность и т. д.

Вряд ли он имел в виду «живущий в законе или согласно закону», поскольку он сам был законом. Но он мог подразумевать, что в атонизме он нашел правду, подлинность, а все остальное в религии — иллюзия и обман. Атон жил в Маат, то есть в правде и истине, и царь, имеющий сущность Атона в душе, делал то же самое. Точное значение, придаваемое Аменхотепом другому титулу, — «великий в жизни» — тоже не вполне понятно. Он, как и все предшествовавшие ему фараоны, считался «сыном Ра», но при этом не утверждал, как все они, что «будет жить вечно, как Ра», и только провозгласил, что его период его жизни был великим. Аменхотеп IV назвал свою столицу Ахетатон

, то есть «горизонт Атона». Он и его последователи считали, что это единственное место, где живет Атон. Для них город стал символом великолепия, благожелательности и любви бога, его вид наполнял сердца радостью, а красоты считались непревзойденными. Ахетатон стал для поклонников Атона тем же, чем Вавилон был для вавилонян, Иерусалим для евреев, Мекка для арабов. Жить здесь и лицезреть царя, сына Атона, купаясь в теплых, дающих жизнь лучах, было предвкушением небесных радостей. Правда, никто из авторов гимнов Атону не снизошли до объяснения, на что же были похожи небеса, о которых они столь бойко толковали. Поселившись в новом городе, Аменхотеп IV приступил к работе по оформлению культа Атона и обнародовал свое учение, которое, как и все авторы наставлений морального и религиозного содержания, назвал «Учением» , sbait.

Назначив себя верховным жрецом, он, и это представляется весьма любопытным, взял старый титул верховного жреца Гелиополиса и назвал себя «Ур-маа»,

, то есть «великий провидец». Однако он не принял одновременно старые полумистические ритуалы и церемонии, исполняемые носителями титула в Гелиополисе. Аменхотеп IV занимал эту должность недолго, довольно быстро передав ее одному из своих преданных помощников — Мериру.

Еще мальчиком, вероятно до своего восшествия на престол, Аменхотеп мечтал о постройке храмов Атону и, поселившись в новом городе, сразу приступил к работе по возведению святилища. Среди его преданных помощников был некто Бек, архитектор и искусный строитель, во всеуслышание назвавший себя учеником царя и несомненно являвшийся человеком опытным и обладавшим тонким вкусом. Царь послал его в Сан, Сьену греческих авторов, чтобы получить камень для храма Атона, и есть все основания полагать, что по окончании строительства его стены были богато украшены скульптурами и цветными росписями. Второй храм Атона был возведен для царицы-матери Тии, а третий — для царевны Бактенатон, одной из ее дочерей. Вероятно, один или несколько храмов были построены и в западной части города — на другом берегу Нила. Имея в своем распоряжении конфискованные богатства Атона, Ахенатон за время своего правления построил несколько храмов Атону. Он основал Пергем-Атон в Нубии — в районе Третьего порога, Гем-па-Атон и Пер-Атон в Фивах, Ахетатон в Южном Ану (Гермонтисе),

Дом Атона

в Мемфисе и Рес-Ра-эм-Ану . Отметим, что в названии последнего храма не содержится имени Атона. Он также построил храм Атона в Сирии, о котором упоминается на одной из табличек, найденных в Тель-эль-Амарне, — Хинатуна и которая хранится в Британском музее (Вавилонский зал, витрина F, № 72 (29855).

Продолжалось строительство Ахетатона, развивался культ Амона, росла и крепла любовь фараона к новому городу. Все свое время он посвящал поклонению своему божеству. Постоянно пребывая в окружении жены, семьи, друзей, а также послушных вельмож, судя по всему получавших хорошее вознаграждение за преданность, царь не имел ни малейшего желания думать о благосостоянии своего царства, которое он предоставил самому себе. Его жизнь заполняли религия и домашние радости, и капризы придворных дам имели для него большее значение, чем советы государственных мужей. Мы почти ничего не знаем о ритуалах и церемониях поклонения Атону, но не сомневаемся, что гимны и торжественные песнопения ежедневно наполняли залы дворца.

Судя по надписям на стеле Тутанхамона, царь держал большое число танцовщиков и акробатов, занятых в церемониях, посвященных Атону. Царь не только не был воином. Он даже не жаловал охоту. А поскольку у него не было сына, которого можно было обучить мужским развлечениям, спорту, искусству управления государством и войне (его потомство состояло из семи дочерей) [19] , государственные мужи, должно быть, недоумевали, как долго просуществует государство, в котором им выпало жить. Жизнь в городе Атона, несомненно, была весьма приятной для придворных и знати, поскольку фараон был щедр к своим людям и, как все фараоны прошлого, хоронил своих приближенных в богатых гробницах после их смерти. Имена многих деятелей того времени хорошо известны: Марира I, Мерира II, Панехси, Юи, Ахмес, Апи, Сути, Туту, Аи и многие другие. Их гробницы найдены и описаны Дэвисом.

Их гробницы отличаются от гробниц людей того же уровня в Египте. Стены украшены рисунками, изображающими: (1) поклонение Атону царя и его матери; (2) вручение царем подарков придворным; (3) дома, сады и поместья знати; (4) сцены из домашней жизни и т. д. Иероглифические тексты на стенах содержат имена погребенных, название должностей, которые покойные занимали при жизни, льстивые славословия царю, восхваления его доброты, щедрости и знаний.

Кроме того, там зафиксированы тексты молитв и гимна Атону. Большой гимн в склепе Аи сочинен не царем, как предполагалось ранее. Это лучший из текстов такого рода, и отрывки из него были обнаружены в гробницах других государственных деятелей. В некоторых гробницах обнаружен более короткий гимн, автором которого действительно мог быть Ахенатон. В этих гробницах мы не видим фигур старых богов Египта — Ра, Гора, Птаха, Осириса, Исиды, Анубиса, богов мертвых и Туата. Там нет ни одного древнего текста, будь то гимн, молитва, заклинание, литания или что-то еще. Для поклонников Атона гробница — это место, где можно скрыть мертвое тело, а вовсе не модель Туата, как считали их предки. Царственный глава атонистов отверг все древние похоронные литургии, такие как «Книга открытия рта» и «Литургия погребальных приношений», и с молчаливым презрением относился к таким трудам, как «Книга двух путей», «Книга обитателя Туата» и «Книга ворот». Получается, что он отвергал все погребальные обряды и церемонии en blocи не одобрял ритуалы, связанные с увековечиванием памяти умерших, столь дорогие сердцу каждого египтянина. Отсутствие фигур Осириса в гробницах государственных деятелей Аменхотепа, так же как и всевозможных упоминаний об этом боге в надписях на стенах, говорит о том, что царь не верил в Последний суд и в догмат о воздаянии. Если так, то Поле камышей, Поле кузнечиков, Поле жертв и Элизии, плаха палача Шесму, пять ям Туата и сожжение грешников были для него пустыми словами.

И несмотря на это, все упомянутое жило в умах и сердцах его подданных, а Аменхотеп предлагал им попросту забыть о столь важных вещах, ничего не давая взамен. История доказала, что культ Атона не мог удовлетворить египтян, которые, будучи истинными африканцами, никогда не понимали и не стремились понять философские абстракции. Возникает еще один вопрос: мумифицировали ли атонисты своих умерших?

Поскольку гробницы в холмах над Ахетатоном существуют, можно утверждать, что важных государственных деятелей хоронили. Но что становилось с телами бедняков и рабочего люда? Неужели их бросали шакалам «в кусты»? Исходя из всего, что мы знаем, следует предположить, что атонисты почитали тепло и свет, которые бог в изобилии посылал им, что они пели, танцевали, возносили хвалу божьей милости и жили только настоящим. Они поклонялись триаде жизни, красоты и цвета. Они отказались от условности и схематизма в египетской живописи и скульптуре, использовали новые цвета. Освобожденные от контроля жречества художники и ремесленники создавали удивительные по своей красоте творения. Любовь к искусству шествовала рука об руку с религией и была ее составной частью. Мы можем проследить ее влияние в погребальных предметах, даже когда речь шла о тех, кто верил в Осириса и был похоронен с соблюдением старых обрядов и церемоний, имеются в виду керамические фигурки, вазы и т. д. Вероятно, ярко раскрашенные виньетки, которые мы видим в свитках Книги мертвых, изготовленных в этот период, были созданы автором, подражавшим работе атонистов.