Чтение онлайн

Неудивительно, что Питри не нашел дверь. Погребальная камера была выдолблена из единого огромного блока кварцита, который, по оценке ученого, весил 110 тонн. Сверху она была покрыта тремя огромными кварцитовыми плитами; таким образом, комната могла служить гигантским каменным саркофагом. Теперь, когда был пробит вход, Питри смог начать поиски настоящего входа в пирамиду, который совершенно неожиданно оказался с южной стороны.

Из Хавары Питри отправился в Иллахун (Лахун), расположенный недалеко от Файюмского оазиса. Здесь царь 12-й династии Сенусерт II построил пирамиду из кирпича, покрыв ее известняком высокого качества. И снова на обычном месте входа в пирамиду не было. Питри, расстроенный и не желавший повторять всю работу, проделанную в пирамиде Аменемхета III, потратил несколько месяцев в поисках входа. В конце концов, когда самого археолога на участке не было, секрет был раскрыт:

В разграбленной погребальной камере все еще находился саркофаг царя из красного гранита. Когда четверть века спустя Питри снова посетил это место, он также обнаружил золотую урею (корона царей Египта с изображением змеи) и несколько фрагментов костей ног.

Основная пирамида была окружена девятью пирамидами цариц и двумя стенами. Внутренняя стена строилась из камня, а внешняя – из кирпича. С южной стороны располагались четыре гробницы. Здесь в 1914 г. Питри и его молодому коллеге Гаю Брунтону суждено будет найти «сокровища Иллахуна»: пять шкатулок с драгоценностями и косметическими средствами, спрятанные в гипсовую, заполненную грязью нишу в гробнице принцессы Сатхатхориунет. Единственное, о чем сожалел Питри, так это о «растяжении сухожилия», а Брунтону пришлось делать всю работу. Гастон Масперо, подозревая, что драгоценности в точности повторяют те сокровища, которые де Морган нашел в Дахшуре, был бы счастлив, если бы они покинули Египет, но куда их везти? Сперва Питри предложил сокровища Британскому музею, осторожно запросив за них 8000 фунтов:

Драгоценности принцессы Сатхатхориунет ныне выставлены в Музее изобразительного искусства «Метрополитен», Нью-Йорк.

Рядом со своей пирамидой Сенусерт приказал построить город, чтобы поселить в нем жрецов, писарей и рабочих, необходимых, чтобы до скончания веков поддерживать погребальный культ. Питри обнаружил, что под покровом песка этот город остался практически нетронутым. Вот что можно прочесть в его дневнике от 24 февраля – 5 марта 1889 г.:

Найти в Египте жилые поселения – большая редкость Построенные из кирпича, вдоль плодородной Черной земли, деревни, поселки и города почти полностью растворились в грязи или были впоследствии перестроены. Только такие поселения, как Кахун, предназначенные для конкретной цели и поэтому построенные вдали от Нила в сухой и суровой пустыне, имели шанс уцелеть. Поэтому вдвойне удачно, что столь ценное для науки поселение нашел Питри, прекрасно понимавший всю его важность и обладавший археологическими навыками, необходимыми для того, чтобы профессионально провести раскопки. В Кахуне он откопал и составил план около 1800 помещений. Большая часть материала, обнаруженного им во время раскопок, – бытовые предметы, включая инструменты, одежду, мебель, игрушки, керамику и даже зерно, – благодаря щедрости Джесси Эворта отправилась в коллекцию Манчестерского музея. Те находки, которые составляли долю археолога, были отданы колледжу Лондонского университета, а ныне выставлены в музее Питри.

После непродолжительной работы в Палестине Питри был готов снова вернуться в Египет. Он решил взяться за пирамиды Мейдума. Здесь царь 4-й династии Снефру, отец Хуфу, построил первые настоящие пирамиды Египта, окруженные низкими, плоскими гробницами для самых близких членов его семьи и избранных придворных. Когда оказалось, что его пирамида несколько неустойчива, Снефру отказался от нее и перебрался в Дахшур, где начал строительство двух других пирамид и множества небольших храмов. Пирамида в Мейдуме постепенно разрушилась, ныне она похожа на квадратную башню, одиноко стоящую посреди груд мусора. Гастону Масперо удалось проникнуть в нее в 1882 г., но другие работы на этом участке не велись. Питри, раскапывая остатки погребального храма, лежащего к северу от пирамиды (самый древний храм Египта из ныне известных), смог обнаружить имя ее строителя. Он отметил, к своему собственному удовлетворению, что эта древняя гробница, так похожая на Великую пирамиду, подтверждала его недоверие к книге Пиацци Смита, которая стала настоящим бестселлером:

Питри всю жизнь вел войну с «мокрыми оттисками»: влажную бумагу прижимали к выгравированным изображениям, и археологи получали точную их репродукцию, которую можно было обвести карандашом, однако еле-еле держащаяся на стенах краска из-за этого стиралась. Сам он использовал «сухие оттиски», которые, как и следует из их названия, делали без воды, прижимая бумагу пальцами, а затем обводя отпечаток.

Мариэтт уже исследовал кладбище и обнаружил статуи принца Рахотепа и его жены Нофрет, которые ныне украшают коллекцию Каирского музея. Теперь Питри мог сам исследовать Рахотепа, одну из самых старых мумий Египта, покоящуюся на дне погребальной шахты. Драгоценное тело отправили в Лондон на вскрытие, но оно было утеряно, когда Королевский хирургический колледж получил прямое попадание бомбы во время второй мировой войны.

Следующим участком, за который принялся Питри, был Телль эль-Амарна (древний Ахетатон), город, построенный царем-еретиком Эхнатоном (ранее известным как Аменхотеп IV, а во времена Питри египтологи называли его Хуенатон). Амарна дал свое название целому периоду египетской истории: периоду, когда во времена правления 18-й династии все события предыдущих веков были истолкованы по-другому, так как фараон решил отказаться от политеизма в пользу одного могущественного божества. Богом Эхнатона стал бог солнца, известный как Атон. Сейчас период Амарна считается самым изучаемым периодом истории Египта. Но во время работы Питри мало кто знал о так называемой ереси Амарны, когда королева Нефертити, ныне известная во всем мире, тогда была лишь одной из многочисленных египетских цариц.

В Амарне никогда не проводились официальные раскопки, хотя план города был составлен. Он был лишь поверхностно изучен Джоном Гарднером Уилкинсоном и Карлом Лепсиусом. Однако в нем уже была сделана одна чрезвычайно важная находка. В 1887 г. некая крестьянка, искавшая «sebekh» (плодородную почву), которая на самом деле представляла собой размытый кирпич – остатки города Ахе-татона, случайно наткнулась на любопытные глиняные дощечки со странными заостренными знаками. Она продала их хитрому соседу за 10 пиастр каждую, и дощечки не спеша начали свой путь на рынок антиквариата. На экспертов такие вещи не произвели никакого впечатления, и они отказались покупать их. Письмена, на которые обратил внимание египтолог Николас Ривс, «ничем не отличались [по внешнему виду] от подпортившегося собачьего печенья» [88] и казались ничего не стоящей подделкой. Но это были остатки королевского архива Амарны – копии писем, отправленных из суда или в суд, сделанные клинописью. Египтологом, который умел читать и иероглифы, и клинопись, был Валлис Бадж. Именно он первым догадался об истинной ценности находки: «Я утвердился в мысли, что дощечки подлинные и представляют огромную историческую ценность». [89] Но понял он это слишком поздно. Архив разбили на части и продали в разные руки, а многие дощечки и вовсе были уничтожены.

Город Эхнатона лежит на восточном берегу Нила, практически на одинаковом расстоянии от исторических столиц – Фив и Мемфиса. Расположен он был в пустыне полукругом – семь миль в длину и три в ширину, зажатый между Нилом на западе и аркой крутых скал на востоке. Не самое подходящее место для столицы: город стоял изолировано, могли возникнуть проблемы с водой, плодородных земель поблизости было совсем мало. Но именно по этой причине он и сохранился для археологов – в отличие от Фив и Мемфиса, ни одного царя не привлекли прелести Амарны. Некогда, в самом начале правления Тутанхамона, город был покинут и никогда больше не заселялся.