Чтение онлайн

В Новом царстве появился более высокий пост, чем советник, — его занимал правитель Куша. Этот чиновник являлся представителем фараона в районе от Эль-Каб до Напаты и в качестве символа власти получал его печать. О том, как выбирали людей на эту должность, известно мало, но есть предположение, что она стала наследственной с тех пор, как в Куше правил сын фараона Яхмоса.

В погребальной процессии, изображенной на стене гробницы советника Рамоса, мы видим правителя Куша, за которым следует первый вестник (без сомнения, изображающий самого фараона) и затем смотритель сокровищницы — начальник департамента, столь же важного, что и судебный. Все товары и продукты принадлежали фараону и распространялись только его агентами. Местная торговля существовала в виде обмена товарами между деревнями, но до конца Нового царства международный товарообмен (например, с Пунтом или Библом) происходил в виде получения дани. Между тем из амарнской переписки ясно, что «дань», отправляемая фараоном взамен, была не менее ценной. Экономика страны в основном зависела от десятины, собранной с земледельческих общин или отдельных лиц вне зависимости от того, были это крупные храмы или солдаты-ветераны, получившие небольшой надел. Налоги выплачивались натурой: ячменем, пшеницей, маслом, вином, полотном, рыбой, фруктами, скотом и т. д. Земля принадлежала фараону и переходила в частную собственность только в виде его дара. Подобным же образом снятие налогов могло быть произведено только специальным указом из дворца. Землю можно было завещать наследникам владельца, но и этот акт обязательно подтверждался декретом. Держатели ферм, естественно, тоже платили налог. Земельный кадастр хранился в рабочем помещении советника; знаменитый Уилбурский папирус из Бруклинского музея показывает, как методично измеряли земли и высчитывали налоги во времена Рамессидов. Нет оснований полагать, что до этого учет был менее точным. Огромная масса чиновников занималась учетом урожаев и сбором, хранением и перемещением государственной десятины. В государстве, не имеющем монетной системы, такие налоги вполне устраивали чиновников, ремесленников, жрецов и все остальные классы общества, не занятые в производстве продуктов питания.

Фараон, как становится ясно из рисунка на дощечке Нармера, считался защитником Египта, обеспечивая покой на родине и повергая к своим ногам врагов за границей. Одной его божественной мощи было достаточно для победы: перед лицом высшего права противники делались слабыми и покорными. На практике в политических и военных делах фараона поддерживала армия. В конце Древнего царства она, вероятно, состояла из местных рекрутов с региональным командованием; после этого оставался только шаг до появления феодальных властителей и их последователей, которые в конце Шестой династии повергли страну в водоворот гражданской войны. Кроме этого, существовали войска фараона — египетские и нубийские части, более сильные, чем любой из местных отрядов. Обязанности этих частей были связаны с защитой границ, добычей полезных ископаемых в Синае, Вади-Хаммамат, а также в других местах, экспедициями в Пунт. Солдаты одновременно были и рабочими.

Во времена Среднего царства местные армии предыдущего периода еще существовали, но только до прихода к власти Сенусерта I; центральные силы фараона увеличились. Солдат набирали по призыву, но с добавлением некоторого количества нубийских добровольцев. Эта армия, регулярно отправлявшаяся в Нубию, охраняла и торговые посты; она была организована гораздо лучше, чем в прошлые годы. В обязанности солдат по-прежнему входили производство общественных работ и добыча полезных ископаемых, но, без сомнения, растущий профессионализм его армии позволил Сенусерту I обуздать притязания местных правителей.

Тем не менее, армии Древнего и Среднего царств выглядели просто любительскими по сравнению с крупными силами Нового царства, включающими в себя колесницы, пехоту, разведчиков и моряков. Фиванские властители вышли победителями из столкновения с гиксосами и местными повстанцами, и впоследствии их правление имело агрессивный характер. Даже при дворе не склонного вести войны Эхнатона солдаты выделялись из общей массы. Армия была разделена на две дивизии приблизительно по пять тысяч человек в каждой; без сомнения, такое количество людей трудно было собрать внутри страны, поэтому в ней увеличивалось количество наемников — нубийцев, азиатов и ливийцев. В битве при Кадеше Рамсес II имел контингент сардинцев, захваченных в плен в предыдущих войнах; кроме того, свободу могли получить нубийские и ливийские заключенные, согласившиеся служить в армии фараона. Фактически армия давала единственную возможность сделать карьеру жаждущему приключений, но необразованному человеку, будь то египтянин или пришелец, достигнуть власти или влиятельного поста. Прослужив некоторое время простым солдатом, он мог сделаться знаменосцем, командиром отряда, наконец, капитаном лучников или моряков. Из этих полевых офицеров затем отбирали полицейских чиновников, спортивных инструкторов для детей фараона и даже мажордомов для его дочерей, а также и обладателей других придворных синекур. Многие ветераны получали в виде пенсии надел земли, ценные золотые украшения и пленных в качестве рабов.

Но высшие командные посты в армии предоставлялись только образованным людям, которые могли начать свою карьеру в качестве писцов, выполняющих обязанности казначеев, ответственных за армейские расходы. Затем он мог стать главным писцом, в чьи обязанности входило ведение походного дневника с отчетами и общая секретарская работа. Позже он мог вести запись рекрутов; этот важный пост занимал, например, Аменхотеп, сын Хапу, отвечая за прием и размещение новых солдат различных служб в регулярной армии и на общественных работах. Генеральный штаб больше занимался логистикой, чем стратегией. Главнокомандующим был сам фараон, который часто использовал доверенное лицо в качестве своего заместителя — обычно это был наследник престола. Перед началом кампании фараон собирал военный совет из старших офицеров и высших чиновников государства, хотя смелый и успешный план всегда целиком и полностью приписывался ему. Генеральный штаб имел непревзойденный опыт в искусстве управления большим количеством людей и организации работ. Вероятно, поэтому его членов часто считали наиболее подходящими кандидатурами на пост фараона во времена Восемнадцатой династии, когда после смерти Аменхотепа I и Тутанхамона не осталось живых наследников по прямой линии. Хоремхеб, Рамсес I и Сети I когда-то служили офицерами в армии. В конце периода Рамессидов, когда страна сползала в болото анархии, именно армейским офицерам Пенхази и Херихору удалось восстановить порядок. Позднее военные так крепко держались за свое положение, что сумели создать свою могущественную касту. Без ее поддержки не мог править ни один фараон, пока ситуацию не изменили греческие наемники.

Для всех постов высокоцентрализованного государства требовались чиновники, умеющие читать и писать, поэтому для человека, желавшего сделать профессиональную карьеру, первейшей необходимостью было получение образования в одной из дворцовых школ или храме, где копировали книги и давали некоторые пояснения. Более скромные деревенские писцы сами учили своих детей и детей ближайших родственников. Сложность школьных упражнений, образцы которых нашли в Дейр-эль-Медине и других местах, показывает, что обучение было серьезным.

Если судить по карьере верховного жреца Бакенхонса, жившего при Рамсесе II, то обучение начиналось в возрасте четырех лет и заканчивалось к двадцати. Изучая классические высказывания Среднего царства, которые использовались для монументов или в литературе до греко-римских времен, ученик сталкивался с мертвым языком, который очень плохо понимал, — это видно из обнаруженных копий классических произведений. Поэтому египетская литература дошла до нас в искаженном виде.

Обучение начиналось с заучивания наизусть различных символов, сгруппированных по категориям; затем переходили к словам литературного языка, выбранным по значению. Далее ученик начинал копировать избранные места из классики, иногда переводя их в общепринятую речь.

Для начинающих папирус был слишком дорог, поэтому вместо него использовали черепки и куски известняка. Обучение чтению и письму дополнялось другими дисциплинами. Для того чтобы изображать различные символы, необходимо было научиться рисовать. Географию, математику, иностранные слова, предметы торговли, религиозные праздники, части тела и т. д. изучали одновременно с копированием текстов, поэм о фараонах и их резиденциях, литературных споров между учеными писцами. Возможно, в некоторых аспектах обучение без слез считалось идеалом, но египтяне в общем разделяли мнение тюдоровской эпохи о необходимости телесных наказаний: ученикам говорили, что за лень будут чувствительно бить. Нет ничего удивительного в том, что при таком отношении, а также учитывая сложности обучения, школьники мечтали сбежать и сделаться солдатами, возницами или крестьянами. Поэтому преподавателям приходилось прибегать к сочинениям-нотациям, где легкая участь обученного писца сравнивалась с полной бед участью других людей. Общей темой этой литературы был вывод, что профессия писца ведет к получению удобной и хорошо оплачиваемой работы; там есть намек на обучение для собственного удовольствия: «Получи высокое звание писца; приятным и плодотворным будет твое перо и свиток папируса, и будешь ты счастлив всю свою жизнь». Есть некоторые свидетельства тому, что читать и писать учили некоторых девочек — для удовольствия и выгоды. Упоминания о женщинах-писцах были сделаны во времена Среднего царства; еще чаще они встречались в поздний период. Сохранились дощечки для письма двух дочерей Эхнатона, а на Ступенчатой пирамиде имеются надписи в рисунках с презрительным упоминанием о литературных потугах женщины.

Когда писец заканчивал школу, он вступал на первую ступень своей карьеры, ведущей к высочайшим армейским, финансовым и придворным постам. В соответствии со своими талантами он мог стать кем угодно: от личного секретаря фараона до деревенского чтеца или мелкого поверенного. Конечно, если той же профессией занимался его отец, это очень помогало в жизни, но иногда человек скромного происхождения мог подняться на очень высокую должность. Некоторые из высших офицеров Египта в период Нового царства настаивали на своем низком происхождении, чтобы польстить возвеличившему их фараону. Например, такой доверенный человек, как Сененмут, имел очень скромных предков — его отец обладал призрачным и, возможно, посмертным титулом «достойного».

Обучение грамоте было необходимо и для таких профессий, как медик, жрец, художник и архитектор. Студентов-медиков отдавали в учение к практикующему врачу, почти всегда отцу или близкому родственнику. Грамота требовалась для заучивания рецептов, заклинаний и диагнозов из медицинских папирусов.

Первоначально во времена Древнего царства жречество было, можно сказать, любительской организацией, причем правитель нома являлся верховным жрецом местного бога. В Новом царстве, когда на таких государственных богов, как Амон из Фив, Птах из Мемфиса, изливались щедрые пожертвования, жречество превратилось в профессию. Верховный жрец стал светским администратором не в меньшей степени, чем хранителем священных тайн. Так, у Амона было не только четыре пророка или верховных жреца, большое количество младших, закончивших должностью носителя цветочных приношений, но и мирские слуги: главный управитель, смотрители зернохранилищ, складов, скота, охотников, крестьян, ткачей, ремесленников, золотых дел мастеров, скульпторов, кораблестроителей, чертежников и полиции — настоящий анклав внутри государства фараонов. Все эти должности и должности помощников этих лиц должны были занимать обученные писцы, хотя разного уровня профессионализма.

Труднее определить, необходимо ли было образование для художников и ремесленников, которые часто анонимно работали в своих мастерских при дворцах и храмах. Ясно, что скульпторам и художникам не было необходимости учиться читать и писать, если они могли скопировать в более крупных масштабах рисунки на папирусе, сделанные рукой мастера-писца или чертежника. Модели иероглифов для неграмотных рабочих поставлялись в гипсе; есть множество доказательств того, что, например, в Амарне определенный набор текстов механически копировали из года в год даже тогда, когда они устаревали, а если даже исправляли, то только после того, как вырезали на камне. В Среднем царстве множество обетных предметов производили в Абидосе ремесленники, не умевшие писать; обычно надписи грубо царапали руки, больше привыкшие держать долото, чем перо. На этом и других подобных свидетельствах обычно основывают утверждение, что с художниками считались мало: скромный работник просто выполнял работу вместо образованного чиновника, пожинавшего все лавры. Но такие суждения не принимают во внимание серьезный подход, с которым древние ремесленники относились к своей работе. Немыслимо, чтобы египтяне того времени, самая артистичная нация древнего мира, о которых говорят, что они не оставляли без украшения ничего, к чему прикасались, не ценили высокого художественного мастерства. В одном тексте есть намек на то, что Тутмос III сам создавал каменные сосуды; почти наверняка необыкновенный маньеризм искусства Амарны происходил из воображения самого Эхнатона. Известно, что в ранний период художники редко заявляли о своем авторстве; они предпочитали скрываться под такими именами, как верховный жрец Птаха. Некоторым придворным творцам благодарные фараоны жаловали прекрасные гробницы в Фивах. Пареннефу была дарована усыпальница, хотя он больше гордился званием виночерпия фараона, а не его главного ремесленника. В своей интересной автобиографии придворный архитектор Нехебу, живший во времена Шестой династии, мельком упоминает, что начал свою карьеру секретарем своего брата, смотрителя работ; в длинном списке его титулов отсутствует упоминание об обучении грамоте.