Чтение онлайн

Пропасть между образованной элитой и темными массами была широка и глубока. Несколько мудрецов увещевали последующие поколения не слишком гордиться знаниями. Советник Птахотеп говорит, что добрая речь встречается реже, чем драгоценный камень, но встречается у служанок при мельничных жерновах. Тем не менее, в среде чиновников бытовало убеждение, что писцы существуют для того, чтобы погонять невежд, подобных вьючным ослам. Это выразилось в египетском подобии барщины — системе, существовавшей с первых лет Египта. В критический момент сбора урожая или разлива Нила здоровых мужчин могли призвать на общественные работы для возведения плотин или очистки каналов. Неквалифицированные рабочие набирались и для сопровождения поисковых экспедиций. Без сомнения, так же набирали людей для переноски готовых камней при строительстве пирамид, возможно, в период разлива, когда большая часть крестьян оставалась без работы. Сомнительно, чтобы заметное количество сельских тружеников можно было забрать с полей, не причиняя вреда экономике страны. Истории переводчиков о строительстве пирамид в Гизе в те времена, когда их посещал Геродот, и пристрастный библейский рассказ о рабстве Израиля породили общее мнение, что Древний Египет был населен угнетенным народом, изнывающим под игом привилегированных господ. Между тем памятники дают нам иные сведения. Действительно случалось, что на человека слишком давили, и ему приходилось обращаться за возмещением ущерба к высшим властям или (в самом крайнем случае) уходить со своих полей. У нас есть сведения о забастовках работников во времена Рамессидов, когда из-за бесхозяйственности им перестали платить. Тем не менее эти случаи — исключение из правила. Мудрецы в своих поучениях пытались внушить, что идеальной является ситуация, когда чиновники проявляют снисходительность к слабым и беззащитным людям. «Если бедный земледелец запаздывает с уплатой налога, сними с него две трети платы», — советовал один из них.

Основное богатство Египту приносило сельское хозяйство, и это хорошо понимали во все времена. Магнаты находили удовольствие в заботах сельской жизни: работали в саду и винограднике, а также на полях и скотном дворе. Возможно, это идеализированная картина, но сельская жизнь, которую они хотели увековечить, считалась совершенной. Мы видим крестьян на полях в сезон сева и жатвы; даже тогда каждый мог сделать перерыв в середине дня или сделать добрый глоток из винного бурдюка. Все, что требовалось от египтян, — это тяжелая работа в короткие периоды времени. Весной, когда страна превращалась в широкое озеро, из которого поднимались города, у них была возможность отдохнуть. Кроме того, существовали праздники, когда не было принято работать, к тому же у крестьянина всегда была возможность попеть песни на току или в лодке, которую он вел через переправу. В «Сказке о двух братьях» нарисована привлекательная картина сельской жизни, полной забот, достойная и мирная; ее герой — простой крестьянин, ежедневно трудившийся на полях своего брата. Сев и жатва являлись занятиями, которые, по общему убеждению, даже высшие люди страны должны будут выполнять в загробном мире Осириса, где пшеница высотой в девять локтей. Впрочем, для самой тяжелой работы предназначались жертвенные статуэтки, о которых говорилось выше. В «Сатире на торговлю» писец дает красочный отчет о жизни фермера, осаждаемого засухой, саранчой, мышами, ворами и сборщиками налогов. Однако для греков, привыкших к тяжкому труду на сухих холмах и каменистых пастбищах, Египет выглядел роскошной землей, где урожай можно получать почти без усилий. Каждый год разлив Нила наносил богатый слой ила на старые поля; после этого нужно было только рассыпать зерно и зарыть его в землю с помощью примитивного плуга, запряженного парой коров. Каждый год собирали два урожая: основной и более скромный летний, а основной труд приходился на поддержание оросительной системы, постройку плотин, копание каналов, позволявших воде перетекать с одного уровня на другой, и поливку полей летом из колодца.

По-видимому, мелкие ремесленники и неквалифицированные рабочие в городах вели менее независимую жизнь. Руины их кварталов нашли в Фивах, Амарне и Лахуне; эти люди жили в домах из двух-трех комнат, окруженных стеной. Рацион этих людей зависел от работы других; если снабжение продовольствием находилось в неумелых или корыстных руках, они голодали. Но нет смысла делать умозаключения на основе исключительных обстоятельств, когда система давала сбой. По сравнению с ванными, кабинетами, лоджиями, залами и хранилищами богатых их жилища можно назвать скромными, но все же они были не хуже лачуг крестьян, которым часто приходилось жить вместе со скотом. У нас есть возможность представить себе картину жизни рабочего в Древнем Египте лучше, чем в других государствах, благодаря профессору Керни из Оксфорда, который завершил изучение огромной массы записей из Дейр-эль-Медины. Здесь почти четыре столетия жили поколения фиванских рабочих, большей частью занятых на строительстве гробниц фараонов в близлежащей Долине царей — каменщиков, художников, чертежников, писцов, работников по металлу, скульпторов, ремесленников всех мастей вместе с подручными. Они были неутомимыми писцами, и во многих местах поблизости от Фив найдены тысячи фрагментов и некоторое количество свитков папируса с краткими отчетами, списками, докладами о ходе работ, рабочими таблицами, заказами продовольствия, набросками, указаниями и всевозможными другими записями. Жизнь этого давно ушедшего в прошлое сообщества начинает проходить у нас перед глазами по мере изучения материала. Мы знаем, что ремесленники объединялись в бригады под началом старшего; семьи заключали брачные союзы; сыновья обычно получали в наследство должность отцов, за исключением случаев, когда кто-то обходил их благодаря влиятельному знакомству. Невыход на работу был обычным делом, а оправдания по этому поводу — многочисленными и разнообразными. Рабочие не должны были трудиться в те дни, когда у их жен случались менструации, — возможно, тогда они ритуально считались нечистыми. Мы знаем их приблизительный рацион и среднее количество еды на день. Исследование «счетов на светильники» и ежедневный расход фитилей дали нам приблизительную длину рабочего дня, которая удивит тех, кто полагает, будто жизнь древнего рабочего заключалась только в непрерывном труде.

Есть доказательства того, что работники Дейр-эль-Медины были умелыми ремесленниками; некоторые из них могли позволить себе купить неплохо украшенную гробницу. Нижнюю ступень в социальной системе египтян занимали рабы. Как и любая другая страна античности, Египет использовал рабский труд. Без сомнения, пленники, взятые во время военных действий, считались гражданами второго сорта с древнейших времен. Но со времен Среднего царства в армии уже служили отряды нубийцев и азиатов из людей, которые были проданы в рабство или обменяли неверную и полуголодную свободу на безопасность и относительную стабильность жизни. Некоторым рабам удавалось получить ответственные и важные должности. В более крупном масштабе рабство существовало в Новом царстве, когда войны с соседями и переселения народов привели в долину Нила большое количество узников и беглецов. Пленных отдавали в качестве рабов в храмы и частные поместья, даже в дома армейских офицеров. Впрочем, граница между рабом и свободным гражданином была довольно расплывчатой. Личные рабы высокопоставленных египтян наверняка были богаче большинства местных крестьян. Ко временам Рамессидов иностранцы уже занимали серьезные посты во дворце и в армии. На стеле ранней Амарны изображены египтяне, дожидающиеся сирийского наемника. Хотя рабов можно было перевозить и продавать, а также одалживать, в Уилбурском папирусе ясно записано, что они могли арендовать и обрабатывать землю на тех же условиях, что армейские офицеры, жрецы и другие чиновники. Для того чтобы превратить раба в «свободного гражданина земли фараона», достаточно было простого заявления владельца, сделанного при свидетелях. Сохранился документ, согласно которому женщина признает своими наследниками детей умершего мужа от женщины-рабыни в обход близких родственников. В другом случае парикмахер выдал свою сироту-племянницу за раба, которому и передал предприятие. Из всех подданных фараона хуже всего приходилось преступникам, среди которых были чиновники, обвиненные в коррупции: их ссылали в одинокую пограничную крепость Тжель или заставляли работать на синайских и нубийских шахтах, предварительно отрезав нос.

В предыдущих главах мы уже дали представление об идеологии, которая определяла характер древнеегипетской цивилизации. Понимание особенности этой страны не может быть полным без детального изучения сложных религиозных верований, но нам придется ограничиться рассмотрением самых существенных моментов.

Большинство ученых, изучавших религию Древнего Египта, подвергли ее современному теологическому анализу, для которого она по своей природе не предназначена. В результате появились запутанные и конфликтующие между собой концепции, не поддающиеся логическому осмыслению. Дело в том, что египетский взгляд на реальность отличался тем, что в поздний период своей деятельности Генри Франкфурт (самый точный и доброжелательный из переводчиков) назвал «множественностью подходов» в противоположность единой и логичной теории — детищу греческой мысли. Последовательному сравнению египтяне противопоставляли множество смешанных метафор, возникавших из избытка образов, дополненных воображением.

Решающую роль в формировании их образа мысли должно было играть окружение. Египет — страна противоречий, где все являет собой сборище контрастов. Нет ничего более противоречивого, чем черные обработанные земли и красная пустыня, многолюдная и плодородная жизнь и бесплодная смерть. Возможно, египтяне начали рассматривать свой мир как единство противоположностей, поддерживающих равновесие. Каждый раз, когда оно нарушалось, люди чувствовали психологическое смятение, присутствие зла. Необходимость установления равновесия чувствуется в симметричности их зданий и произведений искусства, сбалансированном параллелизме наиболее важных принципов, создании политической двойственности «Двух Земель». В Египте можно было легко сохранять баланс, поскольку его естественное состояние почти недоступно переменам. Он избежал землетрясений, время от времени потрясавших эгейский мир. Климат в стране был, но не было погоды. Каждый день солнце вставало во всей красе, не затененное облаками, пересекало небо и спокойно заходило. Каждый год в предсказуемое время разливался Нил и обновлял усталую землю; переменным был только уровень разлива. До позднего периода пустыни защищали страну от воинственных нашествий завоевателей, которые радикально изменили историю и судьбу других народов древности. Проникновение новых рас с новыми идеями было постепенным и позволяло обновлять, но не менять национальную культуру. Такое окружение инстинктивно поощряло египтян сохранять статус-кво. Сухие пески сохранили большую часть прошлого в настоящем. Возможно, не был случайным даже тот факт, что в Египте придумали мумификацию.

В таких стабильных условиях и взгляд на космос должен был сформироваться статичный: перемены шли в повторяющемся ритме, не создавая нового. Борьба между противоположными силами поддерживала баланс. Летом земля может высохнуть, но все равно придет разлив. Древний Осирис погибнет, но его сын станет новым Гором и займет место отца. Победа бога-солнца провозглашается с каждым восходом, хотя на закате он умрет. У египтян не было космогонии, которая учила бы, что в начале мира человек был низвергнут за то, что бросил вызов богу, или когда-то мы жили в золотом веке, и с тех пор мир пришел в упадок. Еще меньше было идей о том, что впереди ждет лучшая жизнь. Правители произошли от богов, правивших Египтом с момента его сотворения; следовательно, он с самого начала был совершенен; поскольку страной всегда правил бог, никакое улучшение не требовалось. О людях, стаде бога, хорошо заботятся. Он творит небо и Землю по своем желанию. Он утоляет их печали и заставляет воздух вдыхать жизнь в их ноздри. Они — изображения, вышедшие из его членов… Он также убивает их врагов.

Так писал отец фараона, ссылаясь на древний миф о том, как бог-солнце решил наказать людей за дерзость, но под конец пожалел и смилостивился. По мнению египтян, людям свойственно было ошибаться, а богу прощать их, поскольку «его гнев проходит через минуту». Поэтому в их психике совсем не было чувства вины; беспокойство, которое так часто влекло человечество к хорошему и дурному, у египтян заменялось другим побуждением: не примириться с богом, а настроиться в соответствии с системой Маат, которую он создал.

Природой они были избавлены от множества забот, осаждавших соседние племена; кроме того, они оберегали свой покой, принимая закон божественной инкарнации. Это дополнялось статичным и радостным принятием мира в том виде, в каком он есть, созданного совершенным и сбалансированным, «живым от края до края». Доказательством тому может служить их искусство, где магнат во всем своем величии изображался за полевыми работами рядом с обычным крестьянином. Достоинство высшего чиновника и его семьи уравновешивало агрессивное поведение сборщиков урожая. Пока рыболов трудится на болотах, фараонова мышь-мародер хозяйничает в гнезде водяной птицы. Если охотник в пустыне, то рядом гиена набрасывается на новорожденного козленка. Эти многолюдные картины мы объясняем острым и юмористическим наслаждением жизнью, присущим художнику. Кроме того, здесь есть инстинктивное чувство, что без таких противоречий вселенная потеряет равновесие.

В египетском мире его олицетворяло Маат — понятие, в зависимости от контекста означавшее «порядок», «правду» и «правосудие». Оно достигалось, когда естественная гармония космоса, существовавшая в момент его создания, заново восстанавливалась после периода беспорядка. Наиболее заметно этот беспорядок, ложь или неправда проявлялись в первый промежуточный период, когда распалась связь времен, установленный порядок сменился анархией и жизнь потеряла смысл. Подобный хаос или антимаат устанавливался между смертью фараона и восшествием на трон его наследника. Кризис прекращался только с восстановлением Маат; в этом смысле очень показателен факт, что нового фараона часто изображали вместе с богиней, персонифицирующей это понятие. Так, радость и облегчение при коронации Мернептаха поэт выразил такими словами:

«Маат победил ложь, грешники повержены, и жадные отторгнуты. Вода стоит и не падает, Нил дает высокий урожай. Дни долги, и для ночи есть часы, и месяцы сменяются вовремя. Боги снисходительны, и в сердцах свет, а жизнь проходит в удивлении и смехе».

Для египтянина цель жизни была в достижении Маат. «Правда хороша, и ценность ее неизменна и не уменьшилась со времен ее создателя, — писал своему сыну Птахотеп. — Тот, кто нарушает ее законы, будет наказан. Она лежит прямой дорогой даже перед невеждами». Невежество можно победить знаниями, поскольку египтяне верили, что, хотя правильного отношения к жизни достичь нелегко, ему можно выучиться. До нас дошел сборник упражнений на эту тему, сильно искаженный, как и школьные примеры, но содержащий описание идеалов, которых следовало достичь. Кроме того, сохранилось множество молитв, написанных людьми, которые, по их мнению, прогневили бога; в них они сознаются в грехах, но говорят, что были не злыми, а невежественными. «Не наказывай меня за злые дела, — писал один. — Я тот, кто сам себя не знает, слабоумный человек. Весь день я следую велению своего желудка, как вол за кормушкой».