Его большой день
Шрифт:
— Ошибаетесь, милая, ошибаетесь, — сказал комиссар тем же слащавым, елейным тоном. — Такую литературу, — он хлопнул толстой ладонью по брошюрам, — мы конфискуем. Ведь это читают только коммунисты… Лично вы, конечно, таких глупостей не читаете, — комиссар с улыбкой наклонился к Хорватовой, — а за своего мужа вы не в ответе. Но в одном вы могли бы нам помочь… — Он сделал умышленно длинную паузу. — Помогите нам его найти.
Йожо, все еще обнимавший мать, чувствовал, как она вся дрожит. Ему казалось, что она вот-вот вырвется и бросится на комиссара. Но это был лишь миг. Она провела рукой по лбу и через силу проговорила:
— Он ушел на работу. Ничего мне не сказал. Но если бы я даже знала, где он, я бы все равно вам не сказала.
— Вы играете с огнем, — погрозил комиссар найденными брошюрами. — Придется поискать и в других зданиях завода. — Он внимательно посмотрел на мать и сына. Хотел увидеть, какое впечатление произведут его слова. Но Йожо смотрел в другую сторону, и комиссар не заметил, как он побледнел, а на измученном лице матери он не увидел ничего.
— Пошли! — позвал комиссар полиции своих сообщников.
И они вышли…
Только теперь Хорватова громко зарыдала, так что проснулась крепко спавшая Зузанка. Услышав, что мама плачет, и увидев разбросанные вещи, девочка тоже разревелась.
И Йожо с трудом сдерживал слезы. Но он не дал себе воли. Его теперь мучила лишь одна мысль: «А что, если найдут Никиту…»
Он подскочил к стулу, на котором висела его одежда, и стал быстро одеваться, обдумывая при этом план действий. Выйти из дома и как-нибудь предупредить Никиту? Или отвлечь сыщиков от «шестерки»?.. Но как это сделать? Как? Как? Как?.. Сколько он ни думал, ясно было одно: любая его попытка лишь привлечет внимание сыщиков к Никите.
Тем временем и Никита заметил опасность. Он тоже услышал шум машин, а потом подозрительное молчание моторов. Никита влез на перегородку и стал смотреть в щель между неоштукатуренными кирпичами.
Сначала он решил скрыться в лесу и переждать опасность там. Но потом раздумал. Его убежище хорошо замаскировано и маловероятно, что его найдут.
Он спустился в подвал, сел на деревянный чурбак у лестницы и положил на колени автомат. «Семьдесят штук… — постучал он по обойме, вспомнив о разговоре с Йожо. — Приходите, попробуйте только!»
Так ожидал он незваных гостей. Его пальцы тихо постукивали по прикладу.
На лице не было никаких признаков волнения.
Сыщики с жандармами осматривали дом за домом. Но их словно подгонял необъяснимый страх, и осмотр шел не очень тщательно. В каждый дом они входили с револьверами в руках, словно внутри их действительно ожидала большая опасность. Да, у страха глаза велики… По дороге они решили, что первым должен входить Грегора. Они толкали его перед собой, и он шел, равнодушный ко всему, с трудом переставляя ноги.
Когда вошли в «шестерку», комиссар неуверенно проговорил:
— Или во «Взрыве» ничего нет, или это стреляные воробьи, черт бы их побрал!
Никто ему не ответил. Они осмотрели голые стены, скользнули взглядом по недостроенной перегородке и собрались уходить.
Эти минуты показались Йожо вечностью. Перед своим мысленным взором он видел то Никиту, то яму с оружием. Отец залил тайник цементом, и он совершенно слился с бетонным полом, но стоит чуть сильнее наступить на крышку, и звук выдаст тайник.
К счастью, осмотр «Взрыва» прошел благополучно и для Никиты, и для склада оружия.
В партизанском лагере
Хорват сразу понял, кто пожаловал к нему рано утром. Бывало, что и по ночам к нему являлись люди. Но те приходили не с шоссе, а с Буковинки, появлялись не с шумом машин, а ползком, тихо, как лесные звери. Да, сомнений быть не могло. И у Хорвата их не было. К приходу этих людей он был готов давно.
Добравшись до густых зарослей Буковинки, он остановился и перевел дыхание. Убегая, он ждал, что за его спиной прозвучит выстрел и он может замертво упасть в траву. Если бы его заметили, то, конечно, стреляли бы ему вслед. Хорват знал, что в эти минуты жизнь его висит на волоске, и поэтому бежал не оглядываясь.
В зарослях он почувствовал себя в большей безопасности.
«Домой я уже вернуться не смогу. — Это было ему совершенно ясно. — Только бы с женой и детьми ничего не случилось. И чтобы Никиту не нашли!.. Нет, Никита не даст себя схватить. Он парень стойкий… Надо будет поскорее забрать его в лес. Но прежде необходимо выяснить, что с комитетом».
В траве он увидел высокий щавель, наклонился, сорвал листок и стал жевать. Кисловатый сок освежил его. Он быстро зашагал по просеке вверх по гребню, стараясь держаться поближе к ее краю, чтобы при малейшей опасности тут же скрыться в зарослях.
На гребне горы Хорват повернул налево. Он спешил. Обойдя село, он повернет назад, к Вагу, перейдет по мосту на другой берег и поднимется по Быстрой долине к Сухому Верху. Там, в овчарне у пастуха Брнчалы, должны были в случае провала собраться все члены комитета. Так они договорились на одном из заседаний.
Увидев мост, Хорват остановился и долго стоял как вкопанный.
— Да, мост уже не перейти, — сказал он вслух, хотя был совершенно один.
На краю моста он увидел двоих. Один был в черной униформе. Гардист [11] . Путь через мост был для Хорвата закрыт.
11
Гардист — член словацкой боевой фашистской организации «Гарды».
Опомнившись от неожиданности, Хорват повернулся и быстрым шагом пошел против течения Вага. Прямо перед ним в лучах солнца блестели железные крыши тур янской деревообделочной фабрики, где он уже давно работал. Но с сегодняшнего дня он уже не встанет на свое рабочее место. Ведь там его сразу же схватят. Да, надо во что бы то ни стало попасть на другую сторону Вага. Любой ценой!
Когда он смотрел на турянскую фабрику, разные чувства овладевали им. С одной стороны, он был рад, что больше не будет работать на этот сброд, с другой стороны, жалел, что оставил там товарищей, которые были с ним заодно. «Послушайте, друзья! Я о вас не забуду, не бойтесь, дам вам знать! И тогда мы вместе прогоним этих «сверхчеловеков», снова вернемся на фабрику, и она станет только нашей. Вот когда мы начнем трудиться по-настоящему!»
Но что он стоит здесь? Ведь времени для размышлений нет. Надо переправиться через Ваг, поближе к горам, пока не поздно!
Выше моста река круто сворачивала. В этих местах она текла быстрее, но была мельче.
Хорват решил перейти реку вброд именно здесь.
Вода была теплая. Он не хотел терять времени, поэтому не стал раздеваться, только разулся, связал шнурки и перебросил ботинки через плечо. А одежда по дороге высохнет.
Течение сбивало его с ног, босые ноги скользили по гладким камням, он всеми силами старался удерживать равновесие, чтобы его не унесло. Выйдя на берег, Хорват кинулся по вербняку к шоссе, перебежал дорогу и очутился в густой березовой роще. Здесь он был уже в полной безопасности. Теперь его путь — в глубь старых лесов, в горы, которые, возможно, надолго станут для него родным домом…