Чтение онлайн

— Ты охрененно сладкая малышка, ты даже не представляешь как я хочу тебя, с первой минуты как вдохнул твой запах, как коснулся твоей кожи, — а затем, будто в подтверждение своих слов обхватил меня за талию и буквально вдавил в свой пах. И я поняла зачем он это сделал, я поняла как он меня хотел. Сквозь тонкую ткань его брюк я почувствовала насколько он твёрд и огромен. Нет, нет, нет, это зашло слишком далека, я не выдержу, я сдамся.

— Нет, я не хочу, это неправильно, — из последних сил выдавила я из себя.

— Девочка, ты меня хочешь, и я докажу тебе это. И ты даже не представляешь как это будет правильно когда я разложу тебя на своём столе, окажусь между твоих прелестных стройных ножек и буду вгонять в тебя свой член, заполняя тебя собой. — всё это он прошептал мне в ухо, растягивая слова, слегка двигая бедрами по направлению ко мне и окончательно вдавив меня в стену. А затем скользнул рукой в ворот и без того распахнутой блузки, нежно провел по груди лаская большим пальцем ореол соска, а затем зацепил его сердцевину. И тут же поглотил стон вырвавшийся из меня против воли, своим жадным ртом. Продолжил свою ласку, то обводя пальцем вокруг, то сжимая грудь полностью. А когда он зажал болезненный, свернувшийся в тугой комочек сосок между большим и указательным пальцем я вскрикнула и машинально вжалась в него ещё сильнее, хотя казалось, мы и так уже приросли друг к другу. Дальше всё шло как в тумане. Шумилов отпустил мои руки, которые тут же опустились безвольными плетями, и начал расстёгивать оставшиеся пуговицы на моей блузке. Маленькие пуговички выскальзывали из его рук, а он, чертыхаясь, брался за них снова. Выдернул полы блузки из юбки, в которую она была заправлена и последнюю пуговицу просто выдрал одним мощным рывком. Не расстегивая задрал лиф над грудью и впился в неё губами. И я сдалась окончательно, с этого момента для меня существовали только его руки и губы. А он дразнил меня, умело дразнил. Ласкал соски языком, втягивал их в рот, обводил вокруг тугого камушка и щелкал по нему кончиком языка, а потом дул на влажную кожу так, что они сжимались ещё сильнее. Легкими поцелуями поднимался вверх, по ключице, к шее, оставляя за собой влажную дорожку. Его руки заскользили вниз по моему телу, по хозяйски прошлись по попке, сжимая округлости и распаляя меня еще больше. А затем зацепившись за края юбки потянул её вверх. Последними остатками разума я начала сопротивляться, но он тут же с рычанием прикусил тонкую кожу шеи. Взялся за края трусиков и одним движением порвал на лоскутки, отбрасывая их в сторону. Отстранился, посмотрел мне в глаза.

— Ты все ещё не хочешь меня, девочка моя? — изогнул бровь, выразительно глядя на мои опухшие от поцелуев губы, тяжело вздымающуюся грудь и острые, возбуждённые до предела соски.

Знаю что лгу, знаю, что не хочу, чтоб он останавливался, но мотаю головой в знак отрицания, не в силах сказать ни слова. Он усмехается, а сам кончиками пальцев проводит по коже с внутренней стороны бедра, а затем проводит двумя пальцами по уже давно влажным складкам моего лона, не погружает пальцы внутрь, не задевает особо чувствительные точки. Просто набирает на пальцы влагу, а затем всё так же, глядя мне в глаза, поднимает руку и с глухим стоном погружает их в свой рот. Облизывает пальцы, а затем с насмешкой шепчет:

— Малышка, тебя разве не учили в детстве, что врать плохо. И хорошим девочкам за это дают по попке?

И я уже готова признать всё, лишь бы он продолжал. Но не успеваю ответить. Из кармана его пиджака резко раздаётся звонок мобильного. Он нехотя достаёт его, берёт трубку, не отпуская меня.

— Блядь, Ефимцев, в твоих интересах, чтоб повод для звонка был действительно важным, иначе я уволю тебя, — в одно мгновение в глазах мелькает гнев, злость, и бог его знает что ещё, брови сходятся на переносице, он отпускает меня и делает несколько шагов в сторону. — Что ты сказал?!! Повтори!!!! — не говорит, просто орёт в трубку, — я понял. Буду через 15 минут.

Проходит к стене и несколько раз ударяет в стену кулаком, так что на косточках выступает кровь. А затем поворачивается ко мне и стольным тоном выговаривает.

— Пошла вон от сюда!!! И чтоб я тебя не видел около себя близко, никогда!!! — взъерошивает волосы на голове руками, отворачивается спиной ко мне. А я стою как вкопанная и не понимаю что произошло и сдвинуться с места не могу, разум постепенно возвращается в голову и с мольбой смотрю ему в спину. Сейчас он повернётся и всё объяснит, я уверена.

— Ты глухая?! Я сказал пошла вон!!!! — даже не повернулся, а я на ходу застёгивая блузку пошла к выходу. Господи, какая же я дура, он просто увидел насколько я быстро сдалась и потерял ко мне интерес. И не важно, что ему сказали по телефону. Он прав, это была ошибка, я не должна была ему этого позволять. Выскочила за дверь, и секунду промедлив снова услышала глухие удары в стену.

Ещё пять минут назад я держал в руках Оксану и был настроен сделать её своей, несмотря на все свои внутренние запреты. А сейчас я мчу на бешеной скорости к месту встречи с Ефимцевым. Еду и думаю о том, что произошло за последние пол часа.

Когда я стоял и слушал в сторону Оксаны намёки Игоря, я прекрасно понимал, к чему он клонит. Игорь глубоко женат и максимум, что ему нужно было бы от неё это ночь. Мда. собственно тоже, что и я ей предложил вначале. А она робко хлопала глазками, делая вид, что он не понимает о чём она. Вот именно, делала. Она не маленькая, чтобы не понимать ситуации. Хотя когда целовал её тогда на улице, она отвечала на поцелуй настолько робко, как будто делала это впервые. Да не может быть, ей двадцать лет, некоторые в её возрасте уже третьего рожают. Выпроводил Игоря, наорал на него как мальчишка. И взбесился, на неё, что довела меня до того, что друга из-за неё порвать готов. Мы с Игорем в одной школе учились вместе, институт закончили тоже вместе. А сколько раз мы дрались вместе — не сосчитать. Только три года назад общаться перестали. Да я ни с кем не общался. Только по делам холдинга. Надо будет позвонить ему по старой дружбе, да закутить где-нибудь как раньше. Позвонил ей, чтоб в кабинет зашла, а ведь не хотел. Собирался держаться от неё подальше. Да удержишься тут. Ещё и оделась как. Одежда у неё конечно поскромнее Алины была, но во-первых она и не Алина, которая перед каждым у кого кошелёк толще её мужа ноги раздвигает, а во вторых её шмотки настолько плотно облегали её, как вторая кожа. Каждый её изгиб был откровенно предоставлен всеобщему обозрению. Зашла в кабинет, смотрю на ней балетки какие-то безвкусные. Вспомнил, что в коридоре на неё налетел, наверное, каблук сломала. Надо будет ей новые туфли купить. Свету попрошу, чтоб подобрала что-нибудь на свой вкус. Пошел к ней, хотел мозги ей вправить. А как ближе к ней подошёл крышу снесло. Смотрит на меня глазами своими напуганными, а меня ведёт от неё. Набросился на её губы, уже сжирая их, не жалея. Не могу больше терпеть. И где-то на уровне звериных инстинктов в голове пульсирует — МОЯ! И уже ни о чем не думая ласкал её. А она сладкая такая, кожа её бархатная. Чувственная, от каждого движения стонет, вздыхает и дрожит, так как будто в ледяную воду её бросили. А сама горячая, везде. И вкусная, блять, как я хотел её попробовать везде. В паху уже не то, что ныло, меня скручивало от боли и желания. И тут позвонил Ефимцев. И всё сразу на свои места в голове встало. А ты Шумилов думал, что у тебя может быть как у людей. Не может, и никогда не будет. Да если Оксану около меня кто увидит, считай я ей смертный приговор подписал. Смотрю на неё и вижу в глазах желание неприкрытое, и вижу, что сдалась она мне. И как бы я был бы этому рад, если бы не опасность, которая будет грозить возле меня. Надо убирать её подальше, да так, чтоб сама хотела. Чтоб ненавидела меня. Остановился на месте. В телефоне сообщение с закрытого номера: «Один взрыв, и твои акции полетели вниз. Продавай холдинг пока не поздно. Сообщи журналистам о продаже и мы с тобой свяжемся. В противном случае потеряешь всё.» И тут мне стало по настоящему смешно. Всё, что я мог потерять, я уже потерял. И ничего нового не приобрёл. Хотя… Нет, они никогда о ней не узнают, потому что я сам сейчас так себя повёл, что она сама ко мне больше не сунется. И не простит никогда. Она ж девочка нежная, ей любви надо, цветы, свидания с ровесниками. А не взрослый мужик по уши в дерьме. Снова звонок на телефон. Игорь.

— Шумилов, ты так не хотел иметь со мной дела, что подорвал жилой комплекс в котором я хотел поселиться? — ржёт в трубку, а мне ни хрена не до смеха.

— Нет, Игорь, акции мои валят. Хорошо хоть объект выбрали на котором людей нет, работы закончены, а квартиры ещё не распроданы. Слушай, мне сейчас некогда, может встретимся вечером. Клуб этот «Лекс», ещё живой? — в нём то молодость свою и провели, пока я в офис к отцу не ушёл, ну а потом и всё остальное.

— Так давай представлюсь, я теперь владелец этого клуба. Так что он не только живой, нам с тобой теперь в нём в ноги будут кланяться. А не как раньше, моё лицо и кулак охранника были лучшими друзьями.

— Ну и договорились, брат. В восемь буду там.

— Лады. Только в зубы мне не бей, — снова заржал и отключил звонок.

Да, вот чего, а этой беспечности мне не хватало. Мы с Игорем на одной волне раньше были. А сейчас как будто пропасть между нами. Он всё ещё мальчишка, которому двадцать лет. А я древний одинокий старик. Стук в окно машины отвлёк меня от воспоминаний. Ефимцев подошёл. Выхожу из машины, стоит, курит, в землю смотрит. Даже глаза на меня не поднимает. И что-то закрадывается в мою голову. А ведь он всю жизнь на отца работал, а сейчас и на меня. И не было не решаемых проблем для него. А со смерти отца он нюх потерял.

— Какая информация есть? — поднимает наконец глаза, смотрит мне в лицо и понимаю, что никакой. Твою мать, одни тупики.

— Подрыв чистый, подорвали в тех местах, где камеры наблюдения ещё не были установлены. Левых машин не было зафиксировано. Единственные кто посещал это здание сегодня это Ардатов Игорь Леонидович и наша Юсупова. Она на автобусе видимо приехала. А он на машине. Но припарковал на видном месте, и в здание они вместе зашли. И вышли тоже.

— То есть получается, что здание подорвал призрак, верно? Вот объясни мне, Александр Сергеевич, за что я тебе плачу? Кто подрыв организовал ты не знаешь, кто инфу о тендерах сливает ты тоже не знаешь, — в голове помутнело, я уже не говорил, я плевал словами ему в лицо, — и кто мать мою и отца грохнул ты тоже не знаешь?! А может ты вообще с ними заодно?!!!

— Саш, я понимаю, что тебя долго не было и тебе сложно во всём разобраться, и боль твою за родителей я понимаю. Всё понимаю, но за этим всем видимо очень серьёзные лица стоят. И мы никогда их в лицо не узнаем. Ничего я не могу сделать, понимаешь?! Я не говорю тебе эту компанию продавать, я так же как и ты к ней прикипел. И с семьёй мы хорошо живём, только потому, что отец твой меня подобрал в своё время. Нужно время Саш. Я ищу выходы на нужных людей, ищу зацепки, но нужно время. И ещё, акции полетят вниз. Я всю информацию держу от СМИ, но в ближайшие дни ты должен объявить причину взрыва. Если узнают что подрыв преднамеренный, мы потеряем колоссальные убытки. На продаже ещё три комплекса. И никто сейчас их не купит.