Чтение онлайн

— У меня даже не стоит на такую шлюху как ты. — закрываю дверь и ухожу в кабинет к Игорю. Беру виски и начинаю методично напиваться. Спектакль окончен, я там больше не нужен. Когда я становлюсь уже настолько пьян, что сложно попасть бутылкой в стакан, заходит Игорь.

— Я так понимаю, тебе не нужна компания? — и не понятно, то ли смеётся надо мной, толи жалеет. Да иди ты нахрен со своей жалостью.

— Чё надо?

— Ты, кажется, просил, чтоб моя охрана следила за Оксаной. Она уехала. Не одна. — Краем уха слышу, как в моей же руке разбивается бокал. Смотрю, как по руке стекает капля крови, но даже боли не чувствую.

— С кем?!!! — подлетаю к Игорю, хватая его за ворот рубашки.

— С Пашей. Он увёз её 10 минут назад.

После того, что произошло в кабинете Шумилова, мой мир перевернулся. Хотя нет, перевернулся это неправильное определение. Он стал шире, ярче. Чувственней. Он сделал со мной то, что не делал никто и никогда. У меня не складывалось с парнями. В детдоме это невозможно, там все враги, там каждый за себя. Естественно когда парни подросли и переходный возраст играл вовсю, это было ужасно. Они старались ухватиться, потискать, сами притом не знали как правильно. Естественно никаких приятных ощущений я от этого не получала. Зато я разработала отличный хук справа, поэтому в скором времени меня никто уже не трогал. У меня были, конечно, те, с кем я общалась лучше, ближе, но никогда не позволяла себя трогать. Когда в 18 лет родные стены выпустили меня в жизнь, я поселилась в маленькой комнатке в общежитии на окраине города. Так и началась моя самостоятельная жизнь. Поступить куда-то учиться значило голодать. Потому что прожить в столице на стипендию просто невозможно, а работать и учиться одновременно, просто не было времени. Поэтому я решила пойти на работу, накопить много много денег и уже пойти учиться. Естественно всё оказалось не так просто. Без образования меня никуда не брали. Пока мне не удалось устроиться менеджером по продажам в маленькую фирму по продажам программного обеспечения. Весь наш коллектив состоял исключительно из женщин. Далее я перешла в фирму, предоставляющую финансовые консультации. Там нас учили всему, начиная от того как правильно держаться перед клиентом, находить общий язык. Учили подавать себя как первоклассного специалиста, кем бы ты не был на самом деле. Учили проводить презентации, общаться с первыми лицами компаний. Я не проработала там больше года, да и мой опыт общения с противоположным полом так и не продвинулся вперед. Я никогда не тратила на себя много денег. Я выживала и копила. Вокруг же было много эффектных девушек, которые и привлекали всеобщее внимание. А мне это было не нужно. У меня была цель, и я к ней шла. Единственное что произошло за время моей работы, это то как пьяный коллега зажал меня в углу и отчаянно пытался засунуть свои рубки мне под юбку и целовать меня, бормоча что-то невнятное и воняя перегаром. В общем, на этом эксперименты были окончены. Я поняла, что секс это что-то не очень приятное, и видимо женщины это делают ради мужчин. А всё, что пишут в книгах — это просто фантазии. С Шумиловым же всё было по-другому. Каждое его касание отдаёт электрическим током. Каждое его слово поднимает волну мурашек, забирается под кожу. Каждый поцелуй прожигает изнутри и отдает мощными толчками внизу живота. Он делает какие-то умопомрачительно пошлые вещи. Которые, наверное, сделай кто-нибудь другой я бы убежала или сгорела от стыда. Такие же вещи он говорит. Но он всё это делает и говорит настолько сексуально и настолько правильно. Я сдалась. Я не хотела, чтобы он останавливался. Но это произошло. При этом он выставил меня из кабинета. Он никак это не объяснил и ничего не сказал. Весь вечер я пыталась понять и пришла к одному выводу. Ему была интересна моя недоступность. Но почему не дошел до конца? Его просто прервали. Сейчас я понимаю, что я хочу продолжения, хочу, чтобы он пошел дальше, и показал мне всё то, о чем говорил. И сейчас я понимаю, почему он меня выгнал. Взрыв. Я услышала он нём сегодня проходя мимо кабинета Ефимцева. Это же он тогда звонил, и этот взрыв как я поняла, произошел в одном из наших зданий. Я не знаю, что будет дальше, но мне нужно хотя бы поговорить с ним. А потом мы узнали о банкете. Первый раз в жизни мне хотелось быть безумно красивой. Быть такой, как из мира, в котором живёт Шумилов. И когда я вошла в клуб, где проходил банкет я увидела его, и столь знакомый взгляд. Прожигающий, раздевающий. Я смотрела на него и ноги сами несли к нему. Он был одет в классический костюм, светло голубой, так подходящий под его загорелую кожу. Легкая щетина и тяжелый взгляд выдавали в нём усталость. Подошла к нему, и снова началась его игра в вопрос, спрашивает шепотом на ухо, растягивая слова, с хрипотцой и возбуждением, ощутимым в воздухе. Тащит меня наверх, я еле за ним успеваю. Он делает шаг, а мне приходится делать три, чтобы не упасть. А он как будто ничего не замечает, глаза горят возбуждением с примесью гнева. Бросает меня на диван, окидывает тяжелым взглядом. Он меня не трогает физически, а кажется что он уже руками своими грубыми по каждому миллиметру кожи прошёлся. И она горит под его ладонями. И мне достаточно одного его взгляда, чтобы понять, насколько я возбуждена. Нависает надо мной, словно скала. И дразнит прикосновениями своими, шёпотом. Я пытаюсь поговорить с ним, но он словно не слышит, смотрит на меня голодным взглядом. И я понимаю, что доигралась. Но отступать я не хочу. А он дразнит поцелуями лёгкими, так дразнит, что в голове ни одной мысли не остаётся, кроме дикого желания, чтобы это не прекращалось. Он уже платье моё поднял так, что всё открыто его взгляду. И казалось, ничто не сможет нас остановить. Ни то, что внизу полно людей, журналистов. Ни то, что мы чужие люди друг другу. Остались только желания наших тел. Но врывается Ардатов и Шумилов, словно зверь, бросается на него, прикрывая меня своей спиной. Они кричат друг на друга, а я смотрю на его спину мощную, под которой мышцы как будто из стали. И лишь когда Игорь обращается ко мне, понимаю, что мгновение упущено. На лице моего шефа снова сплошная усталость и какая-то непонятная мне горечь. Помогает мне подняться, по хозяйски прижимает к себе руку. И снова спускаемся вниз с уже абсолютно ледяным Александром Владимировичем. И я не могу понять эти перемены, между нами то страсть такая, что вены горят, то кажется что между нами глыба льда. На выходе нас останавливает мужчина в костюме, достаточно красивый, ухоженный. Но нельзя не заметить в глазах эту жгучую ненависть. Она буквально окутала его. Спрашивает о новой свадьбе и о какой-то Лике, и я чувствую себя чужой. А Шумилов врёт, говорит о больной ноге, хотя буквально минуту назад нас разделяло лишь тонкое кружево белья. Ардатов закрывает праздничную речь и открывает банкет. А спустя некоторое время появляется Шумилов и уводит Алину туда же, куда и меня час назад. Стараюсь не обращать на это внимание. Подходит Павел и приглашает меня на танец. Он оказывается не таким заносчивым, как кажется на первый взгляд. Рассказывает шутки и насмехается над всем пафосом этого банкета. С ним весело, не так, как с Александром. С ним нет этого электричества, бешеного возбуждения между нами. Но с ним легко и комфортно.

— Оксана, возможно, я задам слишком личный и открытый вопрос, но для меня это важно, скажи, в каких отношениях ты с Шумиловым? — прерывает мои размышления Паша.

— Я работаю у него. Это всё. — понимаю, что ложь, но не хочу ему говорить правду. Тем более в какой-то степени я права, между нами ничего нет.

— В таком случае то что, ты сейчас увидишь не должно тебя задеть.-

Слежу за его взглядом и чувствую, как меня начинает мутить. Так мерзко и противно мне не было никогда. Крик наслаждения застывший на глазах Алины и Шумилов уводящий её в кабинку. Поднимаюсь по лестнице, чувствую как слезы жгут глаза, но стараюсь стерпеть. Я должна это увидеть, я должна понять, что я для него. И я вижу, все, что мне нужно. Алина на коленях перед ним, волосы намотаны на кулак, она лицом в его паху и его взгляд полный усмешки и презрения. Он просто смеётся надо мной. Со всей силы захлопываю дверь и выскакиваю из клуба. В платье, туфлях, ноги утопают в снегу, но мне уже всё равно. Пошла в сторону от здания и прислонилась к стене забора. Нет, я не рыдала. Это ведь не измена была, он мне ничего не обещал. Он даже выгнал меня вчера из своего кабинета. Но сегодня снова касался меня. Но от этого боль не становилась меньше. Больше всего обидно было то, что я ошиблась. Я подсознательно пыталась найти ему оправдания. Хотя я изначально зала, что ничего хорошего от него не жди. Но всё же умудрилась подпустить его ближе. Я этого не осознавала этого, но я тянулась к нему. Знала, что обожгусь, и всё равно тянулась. И сейчас наверное не произошло ничего удивительного. Но я почему — то казалась себе грязной. То что происходило в кабинке было настолько мерзко и приторно. Хотя мне не доставлял неприязнь оральный секс, я относилась к нему как к части того, что возможно у меня будет с любимым мужчиной. Но видеть как именно Алина касается его, хотя наверное не важно она это или любая другая женщина, всё равно это было противно. Мне будто стало стыдно, что я одна из тех, кого он касался. Слёзы ровными полосами катились из глаз, а в горле стоял ком, так, что тяжело было дышать.

– А говоришь просто работаешь на него. И всё. — даже не заметила как Павел подошёл.

– Послушайте, я не знаю в какие игры вы играете с Шумиловым, и что там за Лику он забыл, — глаза мужчины мгновенно потемнели, а лицо исказила гримаса боли. — Но мне на это всё плевать, можете проваливать, а меня оставить в покое! Вы ведь этого добивались, вы ведь специально мне это показали!

— Оксана, успокойся, я просто показал тебе его истинное лицо, вот и всё. Я знаю Шумилова много лет. Ты мне показалась… Слишком чистой для него… Ты ещё поймёшь, я оказал тебе добрую услугу. Прости, что таким путём. — Накидывает мне на плечи свой пиджак. — Ты замёрзла, одень пока мой пиджак, а я тебя провожу к моей машине. Схожу за твоими вещами и отвезу домой. Хорошо?

– Хорошо, — я действительно замёрзла, позволяю ему провести себя в машину.

Он возвращается через несколько минут, уточняет адрес, и мы, молча к моему дому. Провожает меня до подъезда.

— Ещё раз прости меня, Оксана, ты мне понравилась очень. Не хочу, чтоб он тебя загубил, как и всех. Я хотел бы пригласить тебя на ужин завтра, я расскажу тебе кто такая Лика. А ещё мне просто хочется провести с тобой время, — проводит ребром ладони по щеке, утирая уже почти высохшие слёзы, а я ничего не чувствую. Совсем. Но всё же соглашаюсь на предложение. Прощаемся, и я ухожу домой. Не смотря ни на что, я засыпаю достаточно быстро, но уже скоро просыпаюсь от звонка. Номер скрыт, и я, кажется, понимаю кто это. Мне бы не брать трубку, но почему то хочется узнать, как продолжится игра под названием «помани меня пальчиком».

– Дай трубку Паше! — рявкнул в трубку Шумилов.

– Не могу, — он даже не мне звонит, с каких пор я стала ещё и секретарём.

— Не играй со мной девочка, быстро дай ему трубку или я за себя не ручаюсь! — он зол, очень зол.

– Я не могу ему дать трубку, потому, что он не со мной. Он отвёз меня домой и уехал. Стоп, а откуда ты знаешь, что он со мной? — даже не замечаю, что от злости перехожу на ты.

– Я знаю о тебе всё, моя девочка, и если я ещё раз увижу его около тебя, то отшибу ему все мозги. Поняла меня?!

– Я не твоя собственность, и буду делать то, что я захочу. Единственное, что я сделаю по твоей воле, это держаться от тебя подальше! Ты же этого хотел? — молчит в ответ, а я сбрасываю звонок и отключаю телефон.

Утром встала абсолютно разбитой. Не помогла чашка кофе и любимая музыка. Нужно было собираться на работу. Зашла в душ и встала под струи воды. Тёплая вода ласкала кожу, а я зарыла глаза и отдалась воспоминаниям. Пообещав себе то, что это последний раз, и выйдя отсюда я забуду обо всём, что было. И больше никогда не дам ему тронуть своё тело и душу. Касаюсь своей шеи, провожу по ключице и дохожу до груди, представляю, что это он меня касается, но понимаю, что всё это не то. Только с ним я чувствую электричество под кожей. Только с ним я готова на стену лезть от возбуждения. А я для него всего лишь игрушка. Выхожу из душа ещё более разбитой и отправляюсь на работу. На выходе посмотрела на туфли, купленные им. Безумно красивые. Чёрные классические лодочки из крокодиловой кожи. Я не знаю. Сколько они стоят, наверное целое состояние. Но мне мерзко на них смотреть. беру

свои старые туфли, они недорогие, но выглядят вполне прилично. Не люблю подачек, я всё куплю себе сама. Просто вчера мне хотелось быть красивой для него. А сегодня его для меня уже нет.

На работу опоздала на несколько минут и на ресепшн налетаю на офисного секретаря Марину.

— О, Оксан, ты вовремя, постой, пожалуйста, здесь, там внизу нужно письма забрать и курьерскую доставку. Потом как раз скажешь, что не опоздала, а заменяла меня. — И не дождавшись моего ответа, убегает вниз.

За стойкой лежит журнал и я начинаю разглядывать фотографии со вчерашнего банкета. И всё таки он безумно красивый, а рядом с ним красивая женщина в черном платье, присматриваюсь и понимаю что это я. Снимок сделан в момент как мы спускались по лестнице. Начинаю читать статью и меня отвлекает голос из-за спины.

— Туфли, которые я купил тебе вчера. Кажется, они подошли. Принципиально не одела?

— Александр Владимирович, от вас мне не нужно ничего, вы явно показали свою позицию, и я бы хотела, чтобы между нами были рабочие отношения. Как и раньше. — Не оборачиваясь, отвечаю ему. А у самой губы дрожат от напряжения.

Наклоняется как обычно, очень близко, едва касаясь мочки уха.

— Не было у нас с тобой никогда рабочих отношений, и не будет. Я же вижу как ты относишься ко мне…Как дрожишь под моими пальцами…Давай поговорим, детка. — неужели я всё таки получу какие-то объяснения.

В этот момент заходит Марина и протягивает мне огромный букет белых роз, обернутых алой лентой и прикреплённой запиской.

– А это просили передать тебе Оксан.

Беру у неё цветы, читаю записку «С добрым утром, самой прекрасной девушке во вселенной, надеюсь сегодня всё в силе. Павел Шварц» Шумилов вырывает записку из моих рук. Несколько секунд смотрит на неё, а затем бросает мне её в ноги и добавляет.

– Впрочем, это уже не важно, Оксана. Иди работать. Удачного свидания. — и удаляется под аккомпанемент дрожащего стекла в захлопнутой им двери.

Проснулся сегодня рано. Осмыслил весь вчерашний вечер и понял, что с задачей я справился только наполовину. Оксану я от себя оторвал, но себя от Оксаны так и не смог. Вспомнил её вчерашнюю, и понял, что хочу её до одури. Не могу себя остановить. В офис шёл с твёрдым намерением поговорить и всё ей объяснить. Я понимал риск, но был уверен, что смогу её защитить. Я изменился и теперь точно готов к этой войне. Я внезапно понял, что никогда, никого и ни к кому не ревновал. Когда же я узнал, что Оксана уехала с Пашей, я просто хотел убивать. Только Игорь остановил меня от необдуманных действий. Позвонил ей, нёс какой-то бред, назвал своей. Естественной она не была настроена на разговор, после всего, что я натворил. Послала меня и бросила трубку. Приехал в офис и всё утро мерил шагами кабинет. Когда подошёл к ней, то сразу потерялся в её запахе. Маленькая моя нежная девочка. Эту тягу невозможно объяснить, я стою рядом с ней и чувствую, что она моя. Моя девочка. Но когда Оксана получила розы и записку от Паши, меня как будто прошибло молнией — чистая ярость. Я всегда был уравновешенным человеком. Но это долбаная ревность не даёт мне мыслить адекватно. Я совершаю поступки, которые бы никогда не совершил в здравом уме. Пожелал ей удачного свидания и просто сбежал. Дверью хлопнул так, что она чуть не раскрошилась на маленькие кусочки. А в кабинете хотелось разнести, всё, что только под руку попадётся. Изо всех сил постарался взять себя в руки. Ведь у меня осталось ещё одна проблема. План Игоря. С этого дня, я в любой день могу ждать гостей. Поэтому каждый вечер я должен оставаться в офисе и ждать. Конечно люди Игоря всегда наготове. Но я хотел присутствовать лично, смаковать каждый миг проигрыша врага. Пусть не во всей войне, но по крайней мере в её этапе. Поэтому разговор с Оксаной я решил отложить. Единственное, что мне нужно было сделать, так это избавиться от Паши. А учитывая то, что Оксана всё ещё работает на меня, это было не так сложно. Позвонил Завальскому и сказал, чтобы Оксана к завтрашнему дню подготовилась к сдаче экзамена по окончанию испытательного срока. Я знал, что Оксана послушная девочка, и к этому экзамену она обязательно будет готовиться. Весь вечер думаю, что в ближайшее время я смогу с ней поговорить, и тогда уже на правах собственника смогу запретить ей общение с Пашей. Но сейчас я даже не представляю, как смогу ей всё это объяснить. Да и пока, что я уверен, что она не поймёт, и не простит ситуацию с Алиной. Но ей придётся меня принять, если понадобится я сломаю сопротивление, и она всё равно будет моей. А ещё меня весь день не оставляло плохое предчувствие. У меня постоянно было ощущение, что что-то пойдёт не так. Я несколько раз звонил Игорю, и мы проговаривали наш план по деталям. Всё должно было пройти чётко. Дождался окончания рабочего дня, выключил весь свет и засел в своем кабинете. И опять все мысли вокруг моей девочки. Снова и снова прокручиваю у себя в голове все встречи с Оксаной. Да, в моей жизни действительно было очень много женщин. Разных. Но она была особенной. И дело здесь совершенно не во внешности. Она была настоящей. Во всём, от кончиков ресниц до послушного характера и томного, женственного голоса. Она, наверное, сама не подозревала, насколько он естественный, насколько он возбуждает. С ней я снова мог почувствовать себя живым. Каждая её частичка заставляла вырваться из меня зверя, рвать всё от ярости ревности. И этот самый зверь хотел её до безумия. Он до скрежета зубов хотел её тело. И самое удивительное то, что он хотел её душу. То, что меня никогда не интересовало в женщинах. Мне нужно было только красивое тело, которое я мог трахать. Я вспомнил, как на банкете она танцевала с Пашей, то, как искренне она смеялась. И мне действительно захотелось, чтобы она также смеялась со мной. Наверное, в глубине души я понимаю, что не могу дать ей таких эмоций. Но моему внутреннему зверю всё равно. Он каким-то первобытным желанием хочет, чтобы она принадлежала ему. Полностью. Её нежное, мягкое тело, её тонкая ранимая душа. Мне очень хочется её увидеть, но я прекрасно понимаю, что сейчас она меня к себе просто не подпустит. И я, как какой-то сумасшедший маньяк открываю видео с камер наблюдения в офисе. Начинаю просматривать весь её день. Смотрю за тем как она сидит за компьютером, пьёт кофе и смешно болтает ножкой, в такт музыке, которая звучит в её голове. Ей звонит кто-то по телефону и она улыбается. У неё безумно красивая улыбка. И меня в очередной раз разрывает от того, что рядом со мной её улыбка исчезает. Она может быть серьёзна, напугана, в гневе, да какая угодно, но только не счастливая. Смотрю, как она читает что-то в мониторе и шепчет сама себе, как будто повторяет прочитанный текст, а потом хмурит носик и злится. И меня начинает пугать то, что я действительно готов просто наблюдать за ней. А потом понимаю, что это страх нового. На самом деле мне это нравится. Смотреть за обычными повседневными её действиями. Досматриваю до конца её рабочий день. К вечеру она уходит домой, не самая первая, но и не самая последняя. Проходит некоторое время после ухода всех сотрудников, и она возвращается. В темноте крадется на носочках к ноутбуку Завальского, берёт его и садится у окна. Свет не включает, но свет падающий из окна даёт ей возможность ориентироваться. И вот тут я ни хрена не понимаю. В голове начинает лихорадочно крутиться мысли о том, что в офисе кто-то постоянно сливал информацию. Рвусь между мыслью броситься сразу к ней или понаблюдать за тем, что она делает. Выбираю второе. Но она продолжает сидеть и что-то читать на мониторе. Я пытаюсь в себе найти для неё оправдание, но ничего кроме предательство на ум не приходит. Потому что то, что я вижу на экране, другим быть не может. Единственное чего я не понимаю, так это то, почему Ефимцев не нашёл этого. Она ведь не первый раз это делает. Грудь полоснуло незнакомой болью, болью предательства. Я понимаю, что она мне не друг и не моя женщина, но она так невинно и моментами предан смотрела мне в глаза, что что-то не вяжется. Я мог ожидать этого от кого угодно, но только не от неё. Она же чистая, невинная. Неужели она настолько хорошая актриса? Неужели она настолько хорошо играла рядом со мной невинность? И неужели я настолько слепой идиот, что не заметил этого в ней. Понимаю, что уже не могу терпеть, срываюсь и иду в кабинет отдела продаж. Открываю дверь и не включая свет направляюсь прямо к ней. Отбрасываю ноутбук в сторону и, хватая её за запястья, прижимаю к стене.