Его княгиня
Шрифт:
– Не дергайся, золотце. Я еще не закончил.
«Ох», – Злата почувствовала, что стремительно краснеет.
Только один человек – или совсем даже не человек – называл ее так.
И, сгорая от стыда, она уткнулась носом в подушку.
А руки чародея медленно, играючи, размяли крестец и переместились на ягодицы. Злата мысленно застонала от ужаса. Зачем?!! Что он там еще задумал?
– Расслабься, – спокойно сказал Таро, – просто лежи спокойно. Я пытаюсь разогнать твои энергетические поля, чтобы ты быстрее встала на ноги. Прости, я взял слишком много.
В его голосе не было и намека на раскаяние. Он просто говорил то, что следовало бы сказать – и не более.
Злата закрыла глаза. Ну, не бороться же с ним, в самом деле… К тому же она слабее котенка, руки поднять не может.
«Значит, не умерла, – подумалось Злате с некоторым разочарованием, – и, значит, он смог перетащить нас куда-то… Нас, не себя одного».
Но осознание того, что она лежит совершенно обнаженная, и Таро медленно разминает ей каждую косточку, заставляло леденеть от ужаса.
Тем временем руки переместились на бедра, поглаживая внутреннюю их поверхность. Прикосновения неожиданно будили то, что Злата считала давно похороненным и забытым: она ощутила, как внизу живота неожиданно потеплело.
– Не надо, – проскулила в подушку, – пожалуйста…
– Еще немного, – бодро отозвался Таро, – потерпи, будь любезна.
Злата прикусила губу. Да что ж он творит с ней? Зачем? И за что?!!
– Отпусти… Отпусти!
Его руки… Ох, это было что-то неповторимое. Особенное. Обжигающие прикосновения незримо меняли ее, превращая из тощей, забитой и шарахающейся от собственной тени девчонки в женщину, желающую любви. Прямо сейчас. С ним.
Злата всхлипнула. Собравшись с силами, все же повернулась набок, сбрасывая с себя горячие мужские руки, подхватила простыню, судорожно закрываясь, прижимая к груди. А там, меж ног, все было красноречиво-влажно. Как тогда, когда Велеслав еще любил ее – а она его.
В душе всколыхнулась злость. Да как он смеет проделывать с ней все это? Нашла в себе силы поднять взгляд. Таро, в чистой рубахе, рукава подкатаны. Аккуратно причесан, волосы собраны в короткую косу. Выглядит так, словно только что из мыльни. Взгляд невольно зацепился за треугольник гладкой бледной кожи в вороте рубахи, и Злате захотелось плакать. Выть волком. Потому что, пропади все пропадом, она до безумия хотела сейчас его. Вот такого, к которому начала привыкать – с презрительным прищуром, твердой линией скул и подбородка. Отбросить стыдливость, попробовать на вкус его губы, потереться грудью о шершавое полотно рубахи, ловя запах мужского тела. Скользнув ладонью по бедру, почувствовать привлекательную твердость мужской плоти, чтобы потом принять его…
Она что есть сил ущипнула себя за руку. Острая боль немного отрезвила. И, продолжая цепляться за простыню, словно за спасительную соломинку, Злата прошипела:
– Не смей! Слышишь?!! Не смей ко мне прикасаться!
Чародей улыбнулся, не сводя с нее взгляда. Изумрудные глаза были холодны, но Злате показалось, что на миг скользнуло в них что-то теплое.
– Не скачи так, золотце. Ты еще только-только приходишь в себя.
Она затравленно смотрела на Таро и разрывалась на части. Всколыхнувшееся желание внезапно сжигало.
«Ну давай же, возьми меня», – вертелось на языке.
Злата застонала, сжала руками голову и тихо заплакала. Краем глаза увидела, что Таро двинулся в ее сторону, и вытянула вперед руку в предостерегающем жесте.
– Нет!
– Злата, ложись обратно, – голос Таро стал бархатистым, пробирающим до мурашек, – ты еще не здорова. Сейчас придет девушка, поможет тебе поесть… Ну и умыться и причесаться. Послушай меня, золотце, не упрямься. Я и так уйму времени потратил, чтобы привести тебя в чувство…
– А что, другого способа ты не придумал? – огрызнулась она.
– Другие способы, конечно, есть, – без тени усмешки ответил он, – но этот самый щадящий. А ты что себе вообразила? Я тебе должен, не более. Доведу тебя до замка госпожи Лорин, ты вылечишь свой недуг… если, конечно, он не выдуман владетельным князем Велеславом… И потом мы расстанемся, чтобы никогда друг друга не видеть более. Так что можешь не переживать, золотце.
Потом он с безмятежным выражением лица раскатал рукава и вышел, отчего-то громко хлопнув дверью. Злата осталась одна. И уже тогда, закусив угол простыни, дала волю слезам.
Она плакала оттого, что все в ее жизни шло не так, как хотелось. И еще ей было очень жаль себя: вырвалась от Велеслава, так теперь вообще никто, безродная баба, любой может сделать с ней все, что заблагорассудится. Тот же Таро, например.
Лицо горело от стыда. Никто, кроме мужа, не видел ее совершенно голой, и уж тем более, не касался вот так, разжигая то желание, о котором Злата почти забыла.
А что дальше?
«Надо бежать, – билось в висках вместе со скачущим пульсом, – надо… но куда?»
И потом, Таро обещал ей, что вылечит. Возможно, если он не лжет, и исцеление возможно, когда-нибудь она встретит мужчину, от которого захочет родить дитя.
«Только если не соврал, – снова подумала Злата. Мысли метались, их обрывки отдавались в сознании неприятным зудом. – Зачем ему лгать мне?.. Но я же… совсем его не знаю… да и к тому же, он, похоже, и не человек вовсе… чародей, каких отродясь не бывало в наших землях…»
Всхлипывая, Злата закуталась в простыню. На коже все еще жило ощущение горячих прикосновений. Подумать только, что он мог сделать, пока она была без чувств…
И снова нахлынул волной обжигающе-горький стыд.
Злата мотнула головой, вцепилась пальцами в неровно обрезанные волосы. Нет-нет, ничего такого она больше не позволит. Ни за что. И никому.
Постепенно успокаиваясь, Злата принялась оглядываться по сторонам.
Вокруг царил мягкий полумрак, и высокое стрельчатое окно, забранное круглыми мутноватыми стеклышками, белело предрассветным молоком.
Судя по добротным, сложенным из золотистых бревен стенам и тяжелым потолочным балкам, комната располагалась под крышей большого терема. Сама Злата полулежала на огромной и пышной постели, на мягкой перине. В общем-то в опочивальне, кроме постели, ничего больше и не было, за исключением огромного старого сундука. На одной стене висел пестрый тканый ковер с красными петухами на синем поле.
– Значит, все-таки у людей, – сказала она сама себе.
И у людей не бедных.
Женщина еще раз огляделась в поисках хоть какой-нибудь одежды, заметила на самом углу постели аккуратно сложенную чистую сорочку. Потянулась к ней и ахнула – перед глазами все поплыло, коричнево-золотистые стены опасно накренились. Злата со стоном рухнула обратно, утонув в перине. И как только хватило сил отбиться от рук чародея?
«И что он сделал со мной? Хотелось бы знать…»
А потом ее потянуло в сон. И, проваливаясь в непроглядную черноту, Злата все еще испытывала стыд за то, что Таро видел ее голой. И видел, что вся спина у нее исчеркана уродливыми рубцами.