Чтение онлайн

С Лорен мы просидели бок о бок около двух часов. Список был внушительный, и обзвонить каждого и по сто раз объяснять куда приходить, какой дресс–код. Кто–то вежливо слушал, кто–то разговаривал откровенно пренебрежительно. К концу этого веселья я была без сил, нога разболелась, и требовала, чтобы её опустили на что–то мягкое и оставили в покое. Но до покоя было еще далеко. Хотелось поскорее закончить и свою работу. В моём случае быстро означает плохо. Поэтому попрощавшись с Лорен, я вернулась в свою мастерскую и продолжила заниматься костюмом. Я слишком долго подбирала фурнитуру.

На мужских однобортных пиджаках пришивают одну, две, три или две с половиной пуговицы. Наиболее формальный вариант с одной пуговицей, потому что он достался костюмам от смокинга. Конечно, степень формальности также зависит от цвета, материала и вида пиджака, но спортивных пиджаков на одной пуговице я не встречала. Пуговица должна размещаться в районе естественной талии. Надеюсь, директор останется доволен. На часах было уже около двенадцати вечера.

Усталая, но довольная работой, я направилась домой. Такси в миг домчало меня, метро я не осилила бы чисто физически. Доковыляв до своего этажа, я замерла как вкопанная. Директор стоял, прислонившись к двери. Он выглядел очень рассерженным и…сногсшибательным. В меру облегающие темно–синие джинсы, тонкий кашемировый пуловер в тон выгодно подчёркивал все изгибы его тела.

– Какого чёрта ты творишь? – прошипел он.

– Домой пришла,– пролепетала я.

– Почему ты ушла, ничего мне не сказав? Разве я заслужил?!– директор почти кричал.

– Давайте зайдём? У меня будут проблемы с соседями.

Генри отступил на шаг, позволив мне открыть дверь. Я положила сумку на пол, и впустив директора, заперлась. Так мы и стояли в прихожей, потерянные и оба по–своему одинокие.

– Итак, я жду ответа,– сложив руки на груди, Аллен буравил меня взглядом.

– На самом деле я хотела извиниться,– я не могла оторвать глаз от пола.

– За то, что убежала на рассвете, не сказав даже слова на прощание?

– Да, я поспешила с выводами. Прости, пожалуйста. Ты был так добр ко мне, а я отплатила грубостью,– к горлу подступил комок, когда на секунду я представила, что пришлось пережить Генри.

– Какие выводы? Ты о чём?– лицо директора смягчилось.

– Я узнала, что у тебя была невеста, которая погибла, но это в прошлом,– я поняла, что Генри был не готов признаться сам. Не хотелось причинять ещё больше боли. С него хватит страданий.

– Прости, что не сказал тебе об этом, если сможешь, поцелуй меня, Анни, скорее,– слегка дрогнувшим, голосом сказал Генри Аллен.

Этот поцелуй был ему необходим, как и мне. Кому больше, я не могла понять, просто чувствовала это.

Приблизившись вплотную, я прижалась к нему, всем телом, всем сердцем, всей душой. Жалость вперемежку с нежностью затопила меня. Пристав на цыпочки, я прильнула к губам Генри. Он яростно впился в них поцелуем. Требовательно, слегка грубо он брал от этого поцелуя всё. Мне хотелось дать ему больше. Запечатать поцелуями раны на его сердце, но в силах ли я? Хочет ли он этого?

Мои пальцы запутались в его волосах, превращая их идеальный порядок в хаос. Бедром я почувствовала его эрекцию. Он хотел меня, я хотела его. Будет ли правильно так быстро переходить к интимной близости? Я была уверена лишь в одном– хочу доставить удовольствие этому мужчине. Хоть как–то облегчить его боль, загладить вину. Это было так волнительно, так ново, что я чувствовала себя первооткрывателем, высадившимся на берег необитаемого острова. Так страшно сделать, что–то не так, но я должна попробовать, ради него. Как обуществить задуманное я знала лишь в теории.

Моя ладонь легла на брюки Генри. С его губ в мой приоткрытый рот сорвался тяжелый, сладкий стон. Слегка массируя, я подтолкнула Генри к диванчику. Он опустился на него, удивлённо глядя на меня. Спустившись на колени перед своим начальником, я откинула волосы с лица. Осторожно расстегнув молнию на тёмно–синих джинсах, я провела ладонью по ткани боксеров. Содержимое слегка дрогнуло под моими пальцами. Генри крепко сжимал подушку. Освободив его достоинство, я с пару секунд разглядывала его. До этого, я никогда не видела ЕГО так близко. Гладкий, со слегка выступающим венками, аккуратной головкой. Директор возбужденно, потемневшими, почти до чёрноты глазами, смотрел на меня. Слегка облизнув пересохшие губы, я коснулась кончиком языка его возбужденной крайней плоти. Я никогда не делала ничего подобного ни с кем, поэтому боялась сделать что–то не так. Решив довериться инстинкту, я осторожно обвела влажным кончиком языка головку и неуверенно взяла её в рот. Где–то над моей головой Генри тяжело дышал. Я продолжила слегка посасывать, постепенно захватывая все больше ЕГО. Он пульсировал, становился все крепче. Это странным образом возбуждало меня. Генри сладко стонал. Его пальцы зарылись в мои кудри, слегка потягивая их, направляя, задавая ритм. Я слегка плотнее сжала губы, и спустя несколько восхитительно долгих минут Генри сильно потянул за волосы и кончил. Тёплая, солоноватая жидкость потекла по моему горлу, оставляя какое–то непривычное, интимное послевкусие. Я подняла глаза на Генри, он глубоко дышал, запрокинув голову.

– Ох, Анни,– выдохнул он, с восхищением глядя на меня, – ты умеешь удивить! Это было волшебно, спасибо.

В душе я понимала, что поспешила, что не стоило делать этого, но мне хотелось снять напряжение с Генри, я была виновата перед ним.

– Прости ещё раз, – я облизнула губы. Генри быстро натянул штаны, возвращая всё в первоначальное положение.

– Я испугался, что больше не увижу тебя, разозлился, потом увидел тебя на работе. Ты была такая бледная и уставшая, но всё же я не смог подойти и обнять тебя. Так злился, хотелось отшлёпать так, чтобы ты неделю сидеть не могла.

Воображение живо нарисовал эту картину, и я опустила глаза.

– Я больше так не поступлю, обещаю,– подняв глаза на Генри, я увидела его улыбку и ямочку. Наконец.

Шаг за шагом, слово за словом, этот мужчина ворвался в моё сердце. Я почувствовала себя такой уязвимой перед ним. Мне хотелось расспросить его о брате невесты, о ней самой, о сестре, но я знала, что это ранит его, поэтому пришлось унять любопытство. Это была красная зона. На неё нельзя заходить, пока он сам меня туда не позовёт. Интерес не был праздным. Я хотела ближе узнать Генри, ведь смерть его близких сделала его таким, какой он есть. Всему своё время. Когда–нибудь всё встанет на свои места, и Генри Аллен сам раскроет свою душу для меня. Возможно, стоит начать с малого.

Вечер. Порог её квартиры. Я смотрю на Анни. Большие карие глаза невинно смотрят на меня. Может ли такое быть? После фантастического минета она выглядит словно ангел. Чёрт, я не хочу уходить. Просто хотя бы смотреть на неё. С каких пор я довольствуюсь малым? Что–то подсказывает, что она не готова к близости другого уровня, а удовольствие хотела доставить мне, потому что чувствовала вину. Даже после того, что она вытворяла несколько минут назад. Она готова прикасаться ко мне, но не готова подпустить меня близко настолько, что обратной дороги не будет.

– Директор, – обожаю, когда Анни называет меня так,– хотела кое–что спросить.

– Конечно, спрашивай,– ответил я и немного напрягся.

– Тот парень, что приходил к тебе домой, а затем в офис, это ведь брат твоей нвесты?– её голос звучал встревожено.

– Да,–коротко бросил я. Не хочу, чтобы она знала о моём прошлом. Ей это ни к чему.

– Если ты не хочешь об этом говорить, то я пойму. Прости за бестактный вопрос.

Анни отошла от меня, словно проводя невидимую черту между нами. Неужели я не могу просто сказать, что это брат моей мёртвой невесты и мы ненавидим друг друга до смерти? Конечно нет. Тогда она поймёт, насколько я изломан внутри, и насколько мои чувства атрофировались, сводясь к физиологическим потребностям. Но именно к этой девушке я начинаю что–то испытывать. Что–то за гранью моего восприятия, давно забытое и от того, как будто новое.