Чтение онлайн

–Ты выглядела очень расстроенной, когда уходила, поэтому я заволновался.

–А откуда мой адрес?

–Ты заполняла резюме, вот я и посмотрел,–буднично заявил директор.

–Директор, я…

–Генри, меня зовут Генри, и можешь перейти на «ты»,–перебил меня он. Неужели он всем сотрудникам разрешает звать его по имени, да ещё и неформально? Сомневаюсь.

–Хорошо, Генри,–сдалась я,–мне бы не хватило духу покончить с собой. Точно не прыгать с крыши. Это ведь доставит столько проблем окружающим.

–Ты ведь шутишь?! Тебя волнует не возможность мучительной смерти, а перспектива доставить хлопоты другим?

–Конечно нет, –я попыталась всё перевести в шутку.

–Мало ценить свою жизнь, нужно её любить,–сказал Генри, и по–хозяйски сел на мой единственный бежевый диван.

Я ничего не ответила, просто набрала воды в одну из моих многочисленных керамических кружек.

–Вода,–я протянула кружку и отошла подальше. Генри Аллен заметил это и слегка ухмыльнулся. Ямочка.

–Почему ты отошла?

–Мне неловко, что я почти без одежды,–призналась я, утаивая один момент.

–Неужели?

–Да, мы не в тех отношениях, чтобы ты смотрел на меня вот так.

–Как? –глаза директора будто потемнели.

–Как на кусок мяса. Это смущает и немало раздражает.

Генри Аллен порывисто встал и подошел ко мне. Он был всего в нескольких миллиметрах от моего лица. Он смотрел на меня сверху вниз, это напрягало. Моя грудь касалась его рубашки, и только тонкий слой атласного халата отделял меня от него.

–Это не так,–сказал директор тоном не терпящим возражений.

–Я не привыкла к таким взглядам, поэтому смутилась,– почему я оправдываюсь перед ним?

–А к каким привыкла? –мне пришлось немного отступить, чтобы смотреть в глаза.

–На меня не смотрят,–честно ответила я.

–Не понимаю почему. Я смотрю и хочу прикоснуться,–рука директора потянулась к моему лицу, но он её тут же убрал.

–Генри, ты не можешь.

–Твое присутствие странным образом влияет на меня, Анни Кристенсен. Я привык контролировать, то, что чувствую, –директор дышал учащенно, сбивчиво,–рядом с тобой это проблематично. Жутко раздражает.

– Тогда почему ты всё ещё здесь? Когда ты находишься в такой близости, я начинаю нервничать. Поэтому тебе лучше отойти, пока всё не зашло непоправимо далеко. Ты не знаешь меня, а я тебя, поэтому нам стоит остановиться.

– Да, прости, иногда я не вижу границ, рад, что ты в безопасности.

Директор медленно отстранился и направился к выходу. От чего я чувствовала себя виноватой? Хотелось выбежать за ним в коридор и крикнуть: «Эй! Я не договорила!» Однако это было бы так по–детски, и я сдержалась. У этого мужчины и так слишком много власти над женщинами, чтобы позволить ему смотреть на меня как на капризного ребёнка.

Ранним утром, собравшись с духом, я надела лёгкое бежевое платье свободного кроя, черные балетки, и маленькую сумку через плечо в тон. Волосы были как–то особенно непослушны, и собрала их в объемный пучок. Долго и придирчиво я разглядывала себя в зеркале, и не находила ничего примечательного. Карие глаза, темные волосы, среднее телосложение с выпуклостями в нужных местах, но это всего лишь обложка, тот образ, который мы демонстрируем обществу. Настоящая "я" глубоко внутри под покровом сарказма и неуверенности в себе. Я всё ещё работаю над собой, и после походов к психотерапевту мне, конечно же стало лучше, но лишь не на долго.

Офисное здание казалось непреодолимой высотой, на которую мне предстояло взобраться. Ноги уже предательски дрожали, и я решила, что больше ни за что не поднимусь на лифте. Двадцать этажей веселья, но лучше пешком, чем снова в эту стеклянную тюрьму.

В здании было как всегда людно, даже не смотря на ранний час. Мне пришлось сделать немало остановок, прежде чем я добралась до нужного этажа. Отдышавшись и приведя себя в порядок, я вошла на свой этаж.

–Мисс Кристенсен,–мне встретилась ослепительная Лорен.

–Просто Анни, доброе утро!–я улыбнулась.

–Хорошо, Анни. Как себя чувствуешь?

–Лучше, спасибо,–я хотела пройти дальше, но Лорен преградила мне путь.

–Директор очень добр к тебе, правда?

–Думаю, это скорее из вежливости, –я немного опешила от язвительности тона коллеги.

–Да, он очень вежлив, и питает слабость ко всякого рода «девушкам в беде»,–на секунду мне показалось, что сейчас Лорен высунет змеиный язык.

–Я не такая, поверь. Разреши, пройду и начну работу,–я шагнула в сторону и направилась к своему кабинету, не дожидаясь ответа.

Да уж, мне будет весело. Ревнивые пассии директора не дадут мне покоя, если он будет продолжать выделять меня из коллектива. Стоит сказать ему об этом.

Мой кабинет представлял из себя нечто между полностью пустой комнатой и комнатой с кучей хлама. Бежевые отштукатуренные стены (уже хорошо), куча всяких тканевых обрезков, стеклянный стол с рулонами текстиля, швейная машинка, нужно признать, шикарная, примерочная с матовой ширмой, подиум, мягкий белый диван с коричневыми подушками, и один из «плюсов» широкое панорамное окно. Похоже, вся Вселенная хочет, чтобы я перешагнула через себя.

Сразу же мне захотелось убрать всё лишнее, только куда? Выкинуть? Так весь этот хлам не мой. Похоже, мне придется идти к директору. От этой мысли я вздрогнула. От страха или нетерпения? Хотелось его увидеть, и в то же время бежать куда подальше. Разумных объяснений у меня не было, лишь ощущение того, что этот неоднозначный мужчина вторгается в мои мысли совершенно бесцеремонно, сбивая и блокируя все прочие. Я никак не могла разобраться в этом человеке и его характере. Обычно я довольно быстро определяю, кто есть кто, но в этот раз в голове был только один вопрос: какого черта он такой? Какой «такой», я сама для себя до сих пор не нашла ответа. Яркий, непосредственный, хамоватый, завышающий себе цену, за счёт зацикленности на себе и на предмете симпатии.

Стараясь не смотреть в сторону окна, я принялась собирать обрезки работ моего предшественника и складывать их в огромную кучу. Выросла она за считанные минуты. Видимо, предыдущий модельер был совсем уж творческой личностью и не считал нужным держать рабочее место в порядке. Что ж, я не из таких. Стремление к упорядочиванию жизни стало моей привычкой, но в этой редакции ей никто не страдает особой аккуратностью. Весь офис напоминал стихийное бедствие. Провозившись весь день, я не заметила, как стрелки часов показывали семь вечера. Наверняка, офис давно опустел.