Чтение онлайн

— Бл*дь! — ругаюсь в голос.

Я ведь ее без обуви выставил! Босая от меня ушла! Вижу, как поникшая фигурка бредет к калитке. Открытой!

Скатываюсь по лестнице и, подхватив крохотные балетки, спешу во двор. Мелкой там уже нет.

Еще раз обозвав себя придурком, шагаю в том направлении, в котором предположительно скрылась босоногая дурочка.

Не проходит и минуты — вижу девушку. Она медленно идет по тротуару, прижимая к себе сумочку. В обычных джинсах и безразмерной кофте кажется совсем маленькой. И очень одинокой.

В груди болезненно колет.

— Стой!

От моего окрика разлетаются птицы, но Леся — так, кажется, ее зовут, — не реагирует. Только шаг слегка сбивается.

Вот же упрямая! Нагоняю в два счета и хватаю за плечо.

— Убери руки! — огрызается зло.

Я отступаю. Взгляд у мелкой — что у звереныша дикого: злой и отчаянный.

— Это твое, — на автомате протягиваю балетки.

От былой ярости не остается и следа. Стыдно так, что головы не поднять.

Вот я дебил! Извиниться надо, но не успеваю — Леся выхватывает обувь и опять уходит. Черт!

— Послушай, — опять нагоняю и перегораживаю дорогу. — Прости. Понимаешь, я…

— Нажрался, как скотина, и за руль полез!

Я?!

— Блин, — снова ерошу волосы. — Не помню. То есть да, выпил…

Нет, именно нажрался. Мелкая права.

— …но за руль…

— Я еле тебя оттащила!

Серые глаза темнеют, в них появляются синие оттенки.

Даже зависаю, рассматривая девушку будто в первый раз. Никогда такого не видел. Красиво… Но долго любоваться не выходит. Леся заводится:

— Ты же убить кого-нибудь мог! — тыкает в меня пальчиком. А саму от злости колотит. — Понимаешь? Убить! Да как… Как ты… Ай! — взмахивает рукой. — Пошел ты!

И снова разворачивается. Уходит.

— Ты идешь не в ту сторону, балда!

— На себя посмотри! — взвивается фурия, но траекторию меняет и пытается меня обогнуть.

Ага, разбежалась. Ловко перехватываю девушку под локоток.

— Все, хватит шипеть. Накосячил, да. Пойдем, чаем напою…

— Да отвали ты! — дергает рукой. — Я домой хочу, спать!

— Вот и поспишь у меня, — тяну девчонку к себе.

— Пусти!..

Громкий девичий ор заставляет разжать пальцы. Мелкая отпрыгивает от меня на метр, а лицо белое, как мел. Испугалась, что ли?

— … Н-не смей ко мне приближаться, — клацает зубами. — И т-трогать!

— Да я не…

Но девочка не слушает — опрометью бросается прочь. Растерянно чешу в затылке. Да уж… Криво все вышло.

Но навязываться больше не буду. Один геморрой с ней.

***

— Прикинь, этот козел с друзьями поспорил типа затащит меня в койку на третьем свидании. Хорошо, что Динка мне рассказала, а то выставили бы меня посмешищем. Нельзя верить мужикам, Леся. Ни одному нельзя…

Ира вдохновленно треплется о своей бывшей великой любви.

У нее с парнями всегда так: каждый новый — это тот самый единственный.

— А как же Слава? — бурчу, клацая мышкой по вкладкам.

Присматриваю себе квартирку. Как назло — ни одного нормального варианта. И цены дерут — просто ужас.

— Славка — это друг! — Ира машет рукой, чтобы лак подсох. Рассматривает со всех сторон и двигает к себе баночку с новым цветом. — С такими, как он, спать нельзя!

— Почему?

— Потому что друг.

— Да он же по тебе уже сколько времени сохнет! Сама же говорила: и красивый, и умный, и добрый…

Но Ирка упрямо мотает головой. Мне ее философию не понять. Да и не очень хочется. Сейчас главное — найти жилье. Ирка иногда дает попользоваться своим ноутом — мой отобрала мачеха.

Словно подслушав мысли, телефон вибрирует. Елизавета собственной персоной. Мы с Иркой смотрим на экран, потом друг на друга.

— Не поднимай, — шепчет, вздергивая брови. — Она тебе мозг вынесет.

Пожужжав, телефон стихает. Но мачеха просто так не успокаивается — шлет сообщение.

«Лесенька, подними трубку. Я волнуюсь».

— Вот дрянь, — с чувством ругается Ирка. — Она потом переписку твоему отцу покажет, ручаться готова. Мол, падчерица неблагодарная, по улицам вторую неделю шляется, бедную Лизочку до инфаркта довести хочет… Лесь, она из квартиры тебя выживает. Ответь ей что-нибудь нейтральное, только не игнорь.

Вздыхаю.

Ирка права. Я не наивная дурочка и отлично понимаю мотивы Елизаветы. У нас хорошая квартира. Сталинка в три комнаты, светлая, в зеленом районе. Потолки высоченные, метраж огромный. Ее получил дедушка по маминой линии. Бывший военный, в чинах и медалях. Мама часто фото показывала. А я его не помню. Он умер, когда мне и трех лет еще не было. Но родители говорили — любил меня безумно…

Нет, мне не жалко квартиры. Сил нет думать, кому она достанется. Стервозной суке с выродком-сыночком.

«Со мной все в порядке», — отправляю смс и отключаю симку.

Мне сегодня всю ночь работать. Не хочется нервы портить — и так на взводе. Предстоит грандиозный банкет. Наверняка сегодня упахаюсь до смерти. И, как назло, в последнее время отдохнуть толком не получается. Сон сбился, а когда глаза закрываю — слышу злобное «Пошла вон!».

Снова наворачиваются слезы.

Из-за этого психа у меня нервы ни к черту! Так обидно — хоть вой.

Старалась, тащила этого урода-алкоголика, полночи над его тушей тряслась, а он меня босиком за порог выставил.

Даже не извинился нормально! А потом еще с намеками полез… Чаем решил напоить, ага. Знаю я этот чай! Какое счастье, что теперь Ядвига в тот дом ездит.

— Слушай, — опять тянет Ирка, — а может, ты все-таки придешь на тренировку? Наша императрица частенько тебя вспоминает.

Вздыхаю. Императрица — тренеша наша по художественной гимнастике. Во-первых — Екатерина, во-вторых — достоинство и поведение у нее воистину императорские.

До того, как мама умерла, я исправно посещала занятия. Не для спортивной карьеры, а чтобы форму поддерживать.

Хотя когда-то мне говорили, что задатки есть. Но я себя великой гимнасткой не видела, тренировалась без огонька. Пару раз на соревнования съездила, а потом в запасные перешла. Затем во взрослую группу, которую уже никуда не брали… Ну и все на этом.

— Я много пропустила, — качаю головой. — И деньги экономлю, ты ведь знаешь.

Ирка хмыкает.

— Развеялась хотя бы… А давай потусим?