Чтение онлайн

Тянутся секунды, холодные и жуткие, я осмеливаюсь поднять глаза на Армана и замечаю, что он уже не смотрит на меня. Словно уже вынес приговор и его теперь волнует лишь Ровный.

— Ровный, — зовет Арман. — Помнишь, Стас хотел за нее заплатить? Скажи, что я так отдам. На неделю.

Арман

Арман много раз проверял информацию. Посылал в “Ночную бабочку” разных людей, ездил сам в квартиру Кати, проверял ее телефон и отправлял охранника к соседям, которые ни черта не знали и вообще “не запоминают квартирантов, которые меняются каждый месяц”.

Он искал хоть что-то, что могло оправдать Катю. Но ничего… Арман едва не срывался на своих людях за то, что они приносили не те сведения. Они каждый раз приносили лишь доказательства ее вины. От этого хотелось выть и переломать всё в клубе, раскрошив на мелкие кусочки, но он сдерживался и сохранял отстраненное лицо. А потом смотрел на Катю в номере и снова сомневался. Снова хотел верить, что она ни в чем не виновата.

Было в ней что-то. Наивное, доброе, хрупкое, черт возьми! Не получалось увидеть ее во всей той грязи, что говорили о ней. Он даже с Дитмаром не мог ее представить, ни в приват-комнате, ни в салоне автомобиля.

Но Катя молчала. День за днем молчала.

Арман же день за днем собирал картинку ее жизни. Катя жила в той квартире, в которой остались часы Дитмара, работала в клубе и иногда подменяла медсестру в частной клинике, имела просроченные долги и почти ни с кем не общалась. В ее сотовом остались звонки Дитмару и на неизвестные номера, которые оказались заблокированы точно месяц назад.

Арман узнал все это, но все равно оставлял место сомнению. Он, черт возьми, поверил, когда Катя заговорила о сестре! Хотя откуда ей взяться?! Он бы уже узнал, сам бы или кто из парней докопался бы, но нет, сука, все равно поверил в ее сказку!

Все равно поплыл.

Как уже шептались за его спиной.

Там же шептались, пока боясь сказать ему в лицо, что лучше бы он отдал ее Стасу. Тот бы вмиг вставил девке мозги на место. Это решение опалило все внутренности и Арман отдал приказ Ровному, как в бреду. Он давно научился ничего не показывать лицом, прятаться в холод и плевать, если пульс стучит в висках, а внутри зреет острое желание выплеснуть ярость в ту же секунду.

Немецкие корни или выдержка, но Арман умел перемалывать внутренние переживания в труху. Даже самые личные. Он закрывался и заставлял себя думать, а не чувствовать.

Арман дождался кивка Ровного, что тот понял приказ, и сделал шаг в сторону. Хотелось выбраться, наконец, из душной комнаты. Но он услышал глухой звук. Сперва едва различимый стон, а потом словно что-то упало. Ровный засуетился за его спиной и Арман все-таки обернулся. Увидел Катю, которая упала на колени и закрыла лицо ладонями. Она тихо всхлипывала и даже не могла протолкнуть хоть пару слогов наружу. Видно, что пыталась, но горло сковало намертво.

Арман отвернулся и пошел к двери.

— Пра… вду. Я го… говорю правду.

Ее тонкий заплаканный голос разошелся по всей комнате. Внутренняя ярость вскипела в ту же секунду и Арман впервые за долгое время не сдержался. Стало невыносимо, а он давно привык на все отвечать силой. Он размахнулся и со всей мощи впечатал кулак в дверь. До хруста и крови. Потом снова и снова, и только тогда чуть отпустило. Арман резко обернулся и сквозь красную пелену, что стояла перед глазами, посмотрел на комнату.

Ровный замер, как солдат. Он не решался взглянуть боссу в глаза и смотрел куда-то над его плечом. А Катя вжалась спиной в ножку стола и подобрала под себя ноги, уткнувшись лицом в коленки. Ее скрутило так, словно удары пришлись по ней, а не по чертовой двери. Арман часто дышал и не мог оторвать взгляда от ее хрупкой фигурки. Маленькая и запуганная, она снова рождала сомнение в его сердце одним своим видом.

— Она так это и делает, Арман, — Ровный решился говорить. — Готов спорить с Дитмаром также было.

— Закрой рот. Я не давал тебе слово.

Арман сделал шаг вглубь комнаты и заметил, как Катя вздрогнула от вибрации его шагов. Она сжалась еще сильнее, перенесла ладони с лица и закрыла ими уши, чтобы ничего не слышать. Спрятаться от всего мира как маленький ребенок.

— Я сейчас не как подчиненный говорю, а как твой друг, — Ровный не унимался. — Ты рискуешь. Парням это не нравится… Даже сейчас Арман, ты закрылся с ней в комнате. Думаешь, этого никто не замечает? Думаешь, парни будут бесконечно терпеть и смотреть, как она крутит тобой? Она убила Дитмара, а теперь взялась за тебя…

— Пошел вон.

— Арман….

— Я сказал, пошел вон!

Ровный тяжело выдохнул, но исполнил приказ. Он резко захлопнул за собой дверь и все в комнате стихло. Арман слышал лишь затравленное дыхание Кати. Она дрожала и куталась в собственные ладони, не зная, как еще защититься.

— Катя.

Арман опустился на колени рядом и занес ладонь. Не решился дотронуться сразу, а дал ей чуть привыкнуть.

— Катя, — позвал снова, не находя других слов.

В горле жгло, а в груди стало тесно. Арман решился и дотронулся до ее волос, накрыв голову девушки широкой ладонью. Она жалобно всхлипнула и попыталась отстраниться, но ножка стола не дала. Раздался противный скрежет, когда та царапнула пол.

— Не бойся, — бросил Арман глухо.

Он завел ладонь дальше и прижал ее к себе. Рубашка тут же промокла от ее слез, Арман чувствовал, как ее нервная дрожь расходится по его крупному телу и выкручивает узлами. Он много раз пропускал удары, особенно по молодости, и кастетом, и ножом, и огнестрельные ранения были, но от ее слез почему-то было больнее. Буквально жгло как от кислоты.

— Помоги мне, Катя. Мне нужно разобраться, что происходит, иначе это закончится плохо для нас обоих.

Я не сразу понимаю, что меня никуда не уводят. Не хватают за слабые руки и не тянут на выход к тому, кого я боюсь, пожалуй, даже больше, чем Дикого. К мужчине, который уже пытался склонить меня к сексу и для которого сломать такую, как я, раз плюнуть. Вместо этого я слышу грубые голоса и стук двери, а после уверенные касания к голове. Я не сразу понимаю, что это Арман, он меня обнимает, прижимает к себе, успокаивает.

Я плачу, прерывисто всхлипываю и не могу успокоиться, вспоминая, что чувствовала, услышав его приказ. Боль, неверие, отчаяние и жуткий липкий страх. В потемневших от злости глазах Армана читалась решительность и ни капли доверия. Его тело окаменело, а лицо, как застывшая маска, пугало.

Я не сразу успокаиваюсь и прихожу в себя, но когда, наконец, осматриваюсь вокруг, понимаю, что Арман сидит на полу, а я у него на руках. Крепко прижата к мощной груди, заплаканная и сбитая с толку, а еще жутко жаждущая рассказать все, что знаю.

— Арман, я… — едва слышно начинаю. — Я не вру, правда, — слезы больше не жгут глаза. Я, кажется, все их выплакала, когда рыдала в его рубашку.

— Идем, — Арман чуть толкает меня и встает, поднимается за мной и помогает дойти до двери. — Дальше сама, ладно?