Чтение онлайн

Я изучающе прохожусь по ней с ног до головы.

Моё сердце ухает и проваливается в пятки. Оно вдребезги разбивается об пол.

– Где ты взяла эту пижаму? – настороженно спрашиваю, и чувствую, как по причине эмоционального взрыва глаза наливаются кровью.

– Так в шкафу. Я постирала всё своё, – с застенчивой улыбкой на лице указывает на сушилку в ванной, где вывешены её вещи. – Мне нечего было надеть, вот я и решила на время воспользоваться этой пижамой. Просто я тебя уже не ждала. Ты же не против?

Сам не нахожу настоящих причин негодованию, но внутри меня набирает обороты настоящий пожар.

– Против! Снимай! – надвигаюсь на Надю, практически дойдя до точки кипения, а она молчит и непонимающе моргает. – Сейчас же!

– У тебя как вообще со слухом? – крутит она у виска. – Я же сказала, что постирала все свои вещи! Или мне голой нужно расхаживать перед тобой?

– А меня не волнует! Я сказал, снимай! И впредь больше не трогай эти вещи!

На глаза Нади наворачиваются слёзы при виде моего безумия.

Вздёрнув подбородок и расправив плечи, она резкими движениями сначала сбрасывает широкие штаны, оставаясь в одних лишь цветастых трусах, а потом избавляет себя и от верха, но под ним нижнего белья я уже не наблюдаю. Скомкав вещи, она швыряет их мне в лицо.

– Да подавись ты! – дерзко выплёвывает, обнимая себя руками и закрываясь от меня. – Чтобы я ещё раз повелась на твоё радушие!

Она залетает в ванную и с грохотом закрывает за собой дверь.

Откинувшись на стенку, я сжимаю в руках пижаму, в которой раньше ходила по дому Марина. Я подношу её к носу и вдыхаю.

Нет… Первые месяцы эта бездушная вещица ещё сохраняла насыщенность её аромата, но столько времени прошло....

Она уже давно ничем не пахла, но теперь я ощущаю как от неё исходит приятный цветочный аромат… Надя так пахнет…

Какой же я болван…

Психолог настоятельно рекомендовал мне избавиться от Марининых вещей… От всего, что напоминает мне её, чтобы раз за разом не возвращаться к прошлому.

И что я сделал? Избавился практически от всего, однако самые значимые вещи я оставил.

"Но это всего лишь вещи. Всё, что по-настоящему дорого, должно храниться в вашей памяти", – твердил мне психолог. И он прав.

Надя выходит из ванной. На ней мокрые джинсы и футболка. Сгорбившись, она выключает в ванной комнате свет и подходит к входной двери, которую я заслоняю собой.

– Спасибо за всё, Максим, но я лучше пойду, – не отваживается глянуть на меня, а мне в который раз стыдно за себя и за свой безрассудный поступок.

– Куда ты собралась?

– Подальше от твоих истерик! – говорит она моими же словами и приставляет палец к горлу. – Они у меня уже вот где стоят! Дай пройти!

– Надь, слушай, извини… Просто.., – подбирая подходящие слова, сминаю в руках пижаму и протягиваю ей. – Переодевайся и постарайся успокоиться. Куда ты сейчас пойдёшь? Ночь же на дворе.

– А мне всё равно! Я тебе не кукла какая-нибудь, чтобы играть в переодевания, когда тебе заблагорассудится, – брезгливо глянув на вещи, она горделиво вздёргивает нос. – У меня уже развивается непереносимость тебя и твоих противоречивых мыслей, поэтому я лучше пойду.

– Непереносимость, значит? Хм… Ладно! – демонстративно вставляю ключ в замок, прокручиваю несколько раз, а затем прячу его в карман своих джинсов. – Уходи, но через дверь не получится. Высоты не боишься? Если нет, можешь выйти через окно.

Надя от такой наглости вспыхивает как зарево пожара, я деланно огибаю её, разуваюсь и прохожу в гостиную, оставив её стоять у двери наедине с разрастающимся остервенением. Не удивлюсь, если своей выходкой я сделал только хуже, и она сейчас учудит мне такой же скандал, от которого не так давно мне удалось сбежать.

Надя яростно дёргает за ручку двери, осматривает замок и что-то бормочет себе под нос. Явно проклятья в мою сторону, но проклятьями я сыт по горло. На них у меня с недавних пор выработался иммунитет.

– Зачем ты запер нас? – неистовствует, появившись в гостиной. Руки в бока, локти широко расставлены. – Что ты задумал?

– Ничего! Посижу здесь, пока ты не успокоишься, – отвечаю, развалившись на диване.

– Прошу заметить, я была спокойна! Это ты разорался на меня как базарная баба!

– Я был не прав, но я же извинился.

– Отличная отговорка! Только мне от таких твоих извинений ни холодно, ни жарко, знаешь ли, – сложив руки на груди, она валится в кресло. Красная, злая, недовольная. Сдувает непослушную курчавую прядь волос с лица.

Когда Надя злится, плотно поджав губы, то выглядит гораздо младше своего возраста. С запоздалым раскаянием вспоминаю, что даже не уточнил сколько ей на самом деле лет. Должно быть, она совсем ещё зелёная, но очень милая… когда молчит.

А вдруг она ещё несовершеннолетняя, а я силой удерживаю её в своей квартире?

Нет, вряд ли. У неё уже есть жених, да и работа в местном ДК маячит где-то на горизонте.

По телеку показывают "Красотку", но мне совершенно неинтересно, что творится на экране. В данный момент цепкий взгляд не сходит с лица Нади, которое я пристально изучаю. Могу себе позволить, раз уж она с головой погружена в мысли, уставившись на то, как, облачившаяся в белый халат Джулия Робертс, соблазнительным образом воспрепятствовала Ричарду Гиру виртуозной игре на рояле.

– Я чувствую твой взгляд на себе, – говорит она, практически не шевеля губами и не отрываясь от экрана.

Кожа на Надином лице и шее рдеет то ли от волнующей сцены в фильме, то ли и впрямь от того, как я откровенно пялюсь на неё.

– Извини, – прочищаю горло и с титаническим усилием перевожу внимание на экран.

Мой телефон подает сигнал, вибрируя в кармане.

– Невестушка, наверное, тебя потеряла, – язвительно бросает Надя.

Думая, что так оно и есть, я вынимаю телефон и с облегчением выдыхаю.