Чтение онлайн

— У меня был только один способ спасти тебя. Одно средство избавить тебя от порога смерти, — он ослабил хватку на ее шее и переместил свою руку к ее, сильнее прижимая ее к своей груди. — Я использовал свою жизненную силу, свою душу, свое бессмертие и вплел их в твою. Мы связаны. Пока бьется мое сердце, будет биться и твое.

Кинсли прижала к нему кончики пальцев, не зная, что сказать, сделать, подумать.

Она была бессмертна. Она не состарится, не умрет. Она будет жить дальше, когда все люди, которых она любила, исчезнут. Ее семья, ее друзья. Все, кого она когда-либо знала.

И она оказалась здесь в ловушке. Она никогда больше не увидит своих близких, никогда не сможет попрощаться.

Она подавилась рыданием, когда слезы снова хлынули из ее глаз.

Ты бы все равно умерла, Кинсли. Смерть была единственной альтернативой.

Она знала это. Она знала. Векс сделал все необходимое, чтобы спасти ее, и она была благодарна за это, так благодарна. Но это не уменьшило воздействия этого откровения.

Векс смахнула текущие слезы.

— Если бы я мог забрать твою боль.

Кинсли шмыгнула носом и судорожно вздохнула.

— Я… я думаю, мне нужно это прочувствовать. Нужно скорбеть. Я не смогу снова увидеть своих друзей и семью, не смогу поговорить с ними, и… и я думаю, что так будет лучше. Они, наверное, уже думают, что я мертва.

Она подняла другую руку и убрала выбившиеся пряди волос с его лица, заправив их за ухо.

— Я ушла из дома, чтобы начать новую жизнь. Я могу сделать это здесь. С тобой, — она наморщила лоб. — Но ты уверен, что я та, кто тебе нужен? Я… я не могу даровать тебе свободу от этого места.

— Я выбираю тебя, мой лунный свет. Пока у меня есть ты, я никогда ни в чем другом не буду нуждаться, — он крепче сжал ее руку. — Ты принимаешь меня?

Я выбираю тебя, мой лунный свет.

Эти слова снова и снова прокручивались у нее в голове. Страх, сомнение и отвержение, которые она чувствовала так долго, рассеялись, как туман под лучами утреннего солнца, и ее душа воспарила.

Кинсли улыбнулась.

— Да.

Она произнесла это простое слово на своей свадьбе, и тогда оно прозвучало так легко, так естественно. Теперь все было по-другому. Оно было тяжелее, более впечатляюще, осмысленно и проникновенно, чем она когда-либо могла себе представить. Она поняла, что это маленькое слово заключало в себе все. Хорошее и плохое, радость и печаль, жизнь и смерть.

Тогда она этого не знала, но это слово на самом деле никогда не предназначалось Лиаму. Оно всегда предназначалось Вексу. И каким-то образом судьба привела ее сюда, к нему. Это было то место, где она должна была быть, это было то, что казалось правильным.

Здесь она чувствовала себя как дома.

— Ах, Кинсли, — прорычал Векс. — Моя пара.

Он сократил расстояние между ними и завладел ее ртом. Она закрыла глаза и наклонилась навстречу поцелую, уступая ему. Сдерживаться было нечего. Она хотела его, хотела этого.

Аромат Векса окутал ее дубовым мхом и амброй, землей и пряностями, всем, что принадлежало исключительно ему. Его губы были горячими, распространяя дразнящий жар по ее телу. Его поцелуй — его страсть, его желание, его выбор — поглотил ее, и она приветствовала его.

Она жаждала большего.

Но он прервал поцелуй слишком рано.

Векс отступил, обхватив подбородок Кинсли, чтобы помешать ей последовать за ним. Она открыла глаза. Его пылающий алый взгляд встретился с ее, в его глубинах ясно читалось его желание.

— Присоединяйся ко мне сегодня ночью, — сказал он низким и хриплым голосом. — Присоединяйся ко мне на пути моего народа, под луной и звездами. Присоединяйся ко мне в брачной охоте.

Брови Кинсли поползли вверх.

— Брачная охота?

Векс усмехнулся и погладил ее по щеке большим пальцем.

— Это не та охота, которая, должно быть, пришла тебе на ум. Это древний обряд, который мой народ выполняет с незапамятных времен. Мой клан проводил свои церемониальные охоты во время равноденствия каждую весну и осень. Собирались самки, и те, кто был готов скрепить свои брачные узы, украшались красками выбранного ими цвета.

— Когда луна достигала зенита, самки убегали в лес, а самцы пускались в погоню. Это… первобытно. Инстинкты правят, и страсть согревает ночь. Я не понимал этого, когда был молод. Я знал только разочарование, потому что не мог присоединиться к игре. Но много лет спустя я наблюдал из своей башни, как кланы, укрывшиеся в моих владениях, проводили охоту.

Его пальцы согнулись, и когти задели ее кожу, вызывая покалывание.

— И я страстно желал однажды разделить охоту со своей собственной парой.

Ее сердце болело за него. Она была свидетелем того, как он держался в стороне от всего. Она видела его одиночество, его изоляцию, его тоску. И теперь она понимала. После того, что случилось с его кланом, он уединялся в поисках защиты. Он не подпускал к себе никого, кроме огоньков, потому что его страх потери был слишком велик.

— Если мужчина и женщина возвращаются до рассвета с размазанной по их телам ее краской, весь клан знает, что они связаны навеки, — продолжил он. — И я бы совершил этот обряд с тобой. Сегодня вечером.

— Но сейчас не равноденствие.

— Мне все равно. Это наше царство. Мы диктуем его обычаи.

Что-то порочное свернулось у нее в животе при мысли об участии в этой традиции вместе с ним, и она затрепетала от ожидания того, что он будет выслеживать ее.

Но в том, что она чувствовала, было гораздо больше. Это было в том, как он сказал «наше царство». Он вложил в эту фразу такую преданность, такую самоотдачу, такое обожание. Это было бы больше, чем секс. Это было бы соединением двух одиноких, израненных душ, как он всегда мечтал. Со своей парой.

С ней.

Но было одно давнее беспокойство, одна вещь, которую она не могла забыть.

— А что насчет баргестов? — спросила она. — Они там еще есть?

— Нет. Я прочесал лес, чтобы убедиться, — блеск его глаз усилился и превратился в опасный, огненный огонек. — И если еще какие-нибудь незваные твари войдут в наши владения, они никогда тебя не тронут. Я клянусь в этом.

Кинсли улыбнулась и потерлась кончиком своего носа о его, когда повернула руку, чтобы переплести их пальцы.