Чтение онлайн

Они смотрели друг на друга. С каждым мгновением в сердце Кинсли появлялась новая трещина.

Затем он оторвал от нее взгляд и направился к двери. Волоча за собой струи магии, он распахнул дверь, стремительно переступил порог и захлопнул ее за собой. Весь коттедж содрогнулся от оглушительного удара.

Ноги Кинсли подкосились, и она рухнула на пол. Она дрожала в оглушительной тишине спальни, пока ее не нарушил новый звук — мучительный вопль, который вырвался из груди, когда ее сердце разбилось вдребезги.

ГЛАВА 29

Кулаки Векса дрожали, когда он вышел из спальни. В его груди кружился водоворот, огромный, катастрофический, неистовый. Он был переполнен эмоциями — горечью, отчаянием, печалью, безнадежностью. Но повсюду была ярость, ее обжигающие шипы глубоко вонзились, ее расплавленный жар разжигал огонь в его внутренностях.

Тени ползли по краям его поля зрения, извиваясь по стенам, полу и потолку вслед за ним.

Я — твоя тьма. Твой плащ, твоя защита.

Я не могу иметь детей!

Пламя внутри Векса взревело. Он стиснул зубы от давления. Его ярость жаждала насилия, разрушения.

Катарсиса.

И я… я подумала, что если я скажу тебе…

Что я убью тебя.

Его сердце бешено заколотилось, когти впились в ладони, а походка замедлилась.

Он чувствовал ее присутствие в спальне. Чувствовал ее разбитое сердце, ее горе, ее боль. Оно было неотделимо от его собственного, попавшего в ту же бурю. Но все внутри Векса было затронуто его негодованием, обожжено им, запятнано им, и он не мог отделить его от других эмоций.

Хотя гнев был направлен не на Кинсли, он не мог быть уверен, что сможет защитить ее от него.

Просто еще одна неудача в общем списке.

Векс заставил себя идти вперед, подняться по лестнице и войти в библиотеку. Гнев гудел в его костях, усиливаясь с каждым ударом сердца, и ползущие тени сгущались вместе с ним. Тело не могло вместить всю его магию, не с таким потоком эмоций внутри.

Рыча, он прошелся вдоль полок, обшаривая взглядом заполнявшие их книги. Это была лишь часть его старой коллекции, но в этих томах хранились знания и мудрость тысячелетий.

Жар разлился по его конечностям, и внутреннее давление возросло.

Из него вырвался хриплый рев. Векс взмахнул руками и смахнул книги с полки перед собой. Тома тяжело упали к его ногам.

Как только шлюзы были открыты, он уже не мог их закрыть.

Бессловесные крики ярости и разочарования вырвались у Векса, когда он сбросил еще книг в растущую стопку. Страницы хлопали и трепетали, толстые тома падали на пол, а пергамент рвался.

Сильным взмахом руки он обрушил магию на следующую секцию полок. Книги слетели со своих мест и свалились в кучу. Когти Векса царапали бумагу, кожу, лианы и дерево, но что-то внутри него жаждало разорвать плоть, пролить кровь.

Почему она мне ничего не сказала?

Почему она обрекла меня на… на надежду?

— Маг… — произнесла Вспышка из-за спины Векса.

Плечи вздымались от неровного дыхания, Векс остановился. Его крылья, неожиданно раскрывшиеся, обвисли и затряслись от той же дрожи, что пробегала по его рукам. Тени теперь были ближе, гуще, окутывая большую часть библиотеки тьмой.

— Пожалуйста, — прошептала Тень. — Это не ты.

Векс стиснул зубы, и он снова сжал кулаки.

— Но это так. Больше никаких фантазий, никаких иллюзий. Я вижу все, — он махнул рукой на полки, на упавшие книги, на все остальное, — таким, какое оно есть. Ничто.

— Ты не думаешь этого, — сказала Вспышка.

Векс схватил с места один из немногих оставшихся томов. Тонкая тайная энергия струилась под его пальцами: это была книга заклинаний, наполненная остаточной магией.

— Все эти знания, вся эта сила, и что они дали мне?

Он повернулся к огонькам. Вспышка и Тень были парой крошечных голубых искр на фоне непроницаемой черноты, оба нехарактерно тусклые.

Ярость, подобная виноградной лозе, еще сильнее сжалась в груди Векса, сжимая его легкие, его сердце, его душу. Он размахивал томом, шагая к огонькам.

— Все, ради чего я трудился, все, что я строил, о чем мечтал и к чему стремился, — все это превратилось в ничто.

Призрачный огонь Вспышки усилился.

— Ты не должен говорить такие вещи, маг.

Векс вцепился в книгу, вонзив когти в обложку.

— Я не стану скрывать правду. Какая сила и знания помогли мне? Ни одна из этих книг не защитила это королевство и его жителей от королевы и ее золотого воинства. Ни одно из этих заклинаний не остановило резню. Ни один артефакт не защитил от ее проклятия, и никакая настойка не сможет его снять.

Он развел руками.

— Взгляни на мою силу, на мое королевство! Мою погибель.

— Твои слова слишком резки, маг, — сказала Тень, придвигаясь ближе к Вексу.

Библиотека содрогнулась, когда волна магии потекла от Векса.

— Все, чем я дорожил, столкнулось с роком и проклятием. На краткий миг я осмелился поверить, что это изменится. Как всегда, моя глупость сеет горе, которое пожинают самые близкие мне люди.

— Ты еще не побежден, — настаивала Вспышка. — Надежда не потеряна.

Я — твоя тьма. Твой плащ, твоя защита.

В крови Векса кипела ярость, смешанная с горьким привкусом беспомощности. От него исходила тайная энергия, грубая и необузданная. Дом застонал, когда магия сотрясла его балки и камни. Книги и безделушки задребезжали на полках, срываясь со своих мест и падая, как осыпь при обвале. Том в его руке загудел, выделяя собственное тепло.

— Моя пара не может иметь детей, — прорычал он. Иллюзорные тени сомкнулись вокруг него. Печаль и боль скрутили его грудь, добавляя пронизывающий холод к сокрушительной хватке ярости. — Это царство — моя могила, моя вечность. Ваша вечность, — его голос сорвался на грубый скрежет. — Вечность Кинсли. Королева прокляла мою пару за столетия до того, как она вообще появилась на свет.

Волны магии схлынули, когда огонь и лед внутри Векса столкнулись. У него перехватило горло, а сердце забилось быстрее. Тени вокруг закружились, изменяясь. Ясное, усыпанное звездами ночное небо застилало ему глаза, а долина Векса простиралась внизу, залитая сладким серебристым лунным светом. Он посмотрел на свое озеро, свой лес, свои холмы.

Кинсли никогда не увидит этого сама. Она никогда не сможет взглянуть на царство, которое он сделал своим домом, своим убежищем. Она увидит его только в пустых иллюзиях, извлеченных из его памяти.