Чтение онлайн

— Кушнир там останется?

— Да, останется с вами.

— А куда вы думаете Москаленко? — вспомнил Яков своего попутчика. — Дайте мне. Все равно кому-то нужно будет учить его.

Петр Васильевич подумал и кивнул головой в знак согласия.

Разговор был окончен. Можно было бы и уходить, но Яков все еще сидел. Ему уже казалось, что он слишком быстро согласился на предложение редактора и тот не поверит теперь в искренность его прежнего намерения. Поэтому Горбатюк не забрал своего заявления об увольнении, а лишь сказал:

— Я еще подумаю, Петр Васильевич…

В приемной он увидел Леню, ожидавшего вызова редактора, и не выдержал:

— Будешь у меня работать! В отделе культуры…

Увидев, какой радостью загорелись глаза юноши, Яков окончательно утвердился в своем новом решении.

На следующий день Горбатюк пришел на работу в двенадцать часов.

Перед тем он ходил за город, в один из небольших, мало посещаемых парков. Здесь не было ни посыпанных песком дорожек, ни беседок, ни даже скамеек. В парке росли сосны, березы и клены. Было очень рано и очень тихо. В небольших овражках все больше светлели тени, и чистые лучи утреннего солнца пронизывали воздух, пахнущий росой и зеленью. Стыдливые березки, похожие на юных девушек, старались прикрыть тонкими ветвями свои излучающие белый свет стволы. Стройные сосны стремительно тянулись ввысь, купая гордые кроны в прозрачной небесной лазури. Приземистые клены деловито ловили в широкие ладони солнечные лучи и совершенно не замечали своих соседок-берез.

Нигде так не чувствовалось мудрое спокойствие природы, как в этом заброшенном уголке. На фоне этих деревьев, этого воздуха, этой игривой смены теней и солнечных пятен, на фоне спокойной и ласковой тишины все, что волновало и мучило Якова, казалось мелким и несущественным.

Удивительное настроение овладело им. Ему уже казалось, что он — не Яков Горбатюк, а какой-то другой человек. И не был этот человек ни злым, ни добрым, не было у него ни дум, ни желаний, не знал он ни сомнений, ни обид, ни страха, ни разочарований — был спокоен, как эти деревья, и каждым нервом своим воспринимал величественную тишину природы…

На работе же Якову пришлось немало понервничать.

Все началось с проверки почты. Даже не с этого, а с опоздания Людмилы Ивановны. Она прибежала лишь в половине первого, красная и запыхавшаяся, и сразу же упала на стул.

— Ух, и жара же! — замахала она платочком.

Яков ничего не сказал, хоть ему и следовало сделать ей замечание за опоздание.

— Людмила Ивановна, давайте посмотрим, что у вас есть, — предложил он. — В каком состоянии письма?

— Они все у меня, — ответила Кушнир, роясь в небольшой сумочке. — Клименко вообще не занимался письмами, а поручил мне…

— Ладно, ладно… — перебил ее Горбатюк, который вообще не любил, когда при нем кого-нибудь ругали за глаза. — Давайте сюда все письма.

Людмила Ивановна стала еще торопливее что-то искать в сумочке, наконец, вытряхнула все ее содержимое на стол. По столу покатились мелкие деньги, пуговицы, какие-то баночки…

— Ой, Яков Петрович, я ключ дома забыла! — призналась она, смущенно глядя на свое имущество.

— И часто с вами такое случается? — язвительно спросил Горбатюк.

— Часто… Ой, бейте меня, дуру! — с таким растерянным видом воскликнула Людмила Ивановна, что Яков не мог не рассмеяться.

— Бегите сейчас же за ключом, но чтоб это было в последний раз. Ключ, пока вы не приучитесь к большей аккуратности, буду держать у себя.

Леня, который пришел раньше всех, тихо сидел в уголке. Стола он еще не имел, обещали сегодня поставить…

На этот раз Людмила Ивановна прибежала без сумочки, зато с ключом. Быстро открыла ящик, выгребла из него кучу небрежно сложенных, измятых писем.

— Почему вы не завели на них папки? Ведь можно было взять в секретариате! — укорял ее Горбатюк, перебирая письма. — Это что, все неиспользованные?

— Нет, часть уже использована, а часть подготовлена к печати.

— Откуда это видно?

Кушнир не ответила.

— А где те письма, на которые нужно ответить?

— Все тут.

— Покажите, пожалуйста.

Людмила Ивановна отобрала добрый десяток писем и положила их отдельно.

— Послушайте, да ведь они у вас по десять дней лежат без ответа! — возмутился Яков. — Нет, так работать нельзя! — Он сердито закурил папиросу. — Вот что, Людмила Ивановна, так работать нельзя, — немного успокоившись, повторил он. — Мы должны навести порядок. Мы ничего другого не будем делать, пока не разберемся в письмах… Сейчас же возьмите в отделе писем тетрадь: будем регистрировать всю поступающую к нам корреспонденцию. И эти письма тоже зарегистрируйте. Ответьте на них сегодня же. А я займусь остальными…

— А мне что делать? — обиженно спросил Леня.

— Ты, Леня, пока что ознакомишься с порядком прохождения писем. А после обеда я поручу тебе подготовить материал к печати.

В отделе воцарилась рабочая тишина.

Горбатюк внимательно просматривал письма, отбирая те из них, которые можно было использовать в газете. Авторы писем чаще всего жаловались на плохую работу клубов, и он решил подготовить обзор писем по этому вопросу.

«А почему бы не дать целую подборку? — подумал Яков, по привычке представляя себе все материалы уже на макете. — В центре, на четыре или пять колонок, — статья заведующего образцовым клубом о его опыте работы… Конечно, только так и дадим. И непременно — передовую, — решил Горбатюк. — Пошлю Кушнир в район, куда-нибудь недалеко, чтобы сделать это срочно».

Он взглянул на Людмилу Ивановну, сидевшую напротив. Она задумчиво смотрела в окно, держа палец на полном подбородке.

Через минуту он снова посмотрел на нее. Кушнир, не изменив позы, теперь вертела в пальцах ручку.

— Так можно перо сломать, Людмила Ивановна, — заметил Горбатюк. — И вообще у нас с вами сегодня много работы…

Кушнир тяжело вздохнула и склонилась над тетрадью.

— Яков Петрович, — вскоре взмолилась она, — нет у меня сегодня настроения для такой работы. Я завтра с утра сделаю все.

— Нет, вы сделаете это сегодня. А завтра другое задание будет, — как можно спокойнее ответил Горбатюк. — И давайте договоримся: все, что я поручаю, не откладывать ни на какое «завтра».

Но Людмила Ивановна, поработав несколько минут, принялась мастерить из листа бумаги кулек, чтобы напиться воды, хоть рядом с ней стоял стакан.

— Пойду воды свежей выпью. Вам принести?

— Благодарю.

Яков уже начинал сердиться, но сдерживал себя.

Воду Людмила Ивановна пила довольно долго. Яков успел обработать два письма, а Кушнир все еще не было. Наконец она пришла, веселая, с блестящими глазами.

— Ой, Яков Петрович, какой я анекдот слыхала!

Горбатюк не ответил. Склонился над очередным письмом, всем своим видом давая понять, что его сейчас меньше всего интересуют анекдоты.

— Вы все сделали? — спросил он в конце дня.

— Нет.

— Почему?

— Потому что не успела. Я завтра закончу.

— Завтра мне не нужно! — резко ответил Горбатюк. Он понимал, что этого нельзя так простить. — Вы сегодня никуда не пойдете, пока не закончите работу, — приказал он и, не глядя на Кушнир, вышел из комнаты.