Чтение онлайн

– А ты бы пустил нас посмотреть? – спросила Олеся.

– Кать, как думаешь? – спросил я мнение сестры.

– Если думать тогда, я бы была против. Но, думая сейчас, почему бы и нет? Действительно? А зачем нам друг от друга прятаться да ныкаться? Мы ж не дети, которые сигареты покуривают. Кто за то, чтобы не стесняться друг друга? – подняла руку Катя.

Две другие переглянулись, пожали плечами, и тоже подняли руки. Катя с победой смотрит на меня. Вот же королева гарема.

– Ненавижу демократию. – поднял я руку. – За. Вето. Не колышет. Диктаторским, единоличным решением главы рода объявляю, что отныне заниматься любовью можно на глазах друг друга, ибо мы нам друг перед другом стесняться, действительно, нечего.

Трое девочек на мои слова засмеялись.

– Сразу скажу, еще на одну сил мне не хватит, завтра утром мне нужно иметь достаточно сил, чтобы прикрыть Катю на встрече с этой навозной кучей. Кстати, а почему ты не можешь присоединиться, Лэйла?

– Должна навестить один теневой бизнес, который зарегистрирован в Рейхе, но по факту здесь функционирует. И нет, его я не перевела под нашу крышу. Он… там сложности с тем, что он не очень престижный… и то, что доходы там в Рейхсмарках, а не Имперских Рублях.

– Ты про машины? – уточнил я.

– Машины, другой неучтённый бизнес. Кстати, машины я все продала, завтра последнюю заберут. Но машины, это способ вывести Рейхсмарки в виде товара. Моя маленькая банда содержит порностудию.

– Чё? – удивился я от новости.

– Зарабатываю как могу. Это еще один бизнес, который я отжала у бывшего жениха. Придурок делал второсортные видосики и записывал их на болванки, толкая по прилавкам. Я же додумалась снимать их системно и продавать через немецкий сегмент Путеводной Нити. По сути, там мое присутствие не нужно. Но я предпочту, чтобы записи на немецкий сайт попадали годные, без ляпов, и самые интересные сцены. Так что после съемок мы утверждаем видеоряд.

– И сколько ты зарабатываешь? – спросил я.

– Ээээ… в марках. Не в рублях. Я пока не могу их толком обналичить. За всё время, я вывела из Рейха чуть больше ста тысяч рублей. Почти всё остается на счетах германских банков.

– А гонорары?

– Из своих денег…

– И сколько у тебя, если в рубли перевести, там денег скопилось?

– Три ляма.

– А расходы?

– Ну, триста тысяч, до копейки не помню.

– Мама дорогая! Десятикратный доход! – присвистнула Олеся.

– Это была лотерея, станем мы популярными или нет. Встанет или не встанет. – улыбнулась.

– А чего у нас не зарегистрировала?

– Церковь. – вздохнула Лэйла. – Грех Онана и всякое такое. Производить запрещено. А вот смотреть не запрещено. Парадокс, да?

– А на кого ты зарегистрировала? – уточнил я.

– На мертвую душу из Рейха. О ней никто не знает. Хостинг хорошо работает, счет, на который падают марки, знаю только я.

– Хм… После Сиама подумаем о том, как нам легализовать эти деньги на тебя и превратить в Имперские Рубли. – почесал я затылок.

– То есть, ты не против, что есть вот такой бизнес? Я думала, потребуешь закрыть.

– Хм… по букве закона, ты ничего не нарушила… Студия, формально, немецкая, производит немецкие фильмы для немецкой аудитории. А то, что физически она находится тут… поди докажи, что девочки и мальчики тут не просто потрахаться собрались, а снимают с целью продажи и распространения. А моральная сторона дела… Пусть лучше так, чем изнасилование, беременные несовершеннолетние и проституция. Нет, это плохо. Но, не мерзко или опасно для общества. – Я пожал плечами. По сути, так оно и есть. Вот тебе пятнадцать – семнадцать лет, допустим, денег нет, уверенности в себе нет, опыта, тем более нет. А колокола бьют. На деревне таких проблем особо не было в моем прошлом мире. А вот в городах – после карманной кражи самым распространённым преступлением было изнасилование. И, вот же номер, никто и никогда не расследовал изнасилование. Говорили, сама виновата, что одна вечером по городу шла. А в этом мире есть возможность сублимировать, пользуясь визуальной стимуляцией. Самое гениальное изобретение по борьбе с изнасилованиями. – Короче, Лэйла, я рясу не ношу, в церковь десятину не заношу, мне плевать на древние предрасудки.

Тут постучались в дверь, и она слегка приоткрылась.

– Ваше бродье, это я.

– Входи. – ответил я Загид Маратовичу.

– Что у вас тут происходит? – осмотрел он обстановку. Трое девушек на моей постели, я без исподнего, Катя замотана в покрывало.

– Эти две дуры открыли дверь и подсматривали, разорвав звукоизоляционные чары, вот что происходит. Значит так, собери всех, кто сейчас находится под этой крышей и заполнить соответствующие документы о том, что они не имеют права разглашать кому бы то вообще, упоминать об инциденте, обсуждать это между собой, а также, со мной. Иначе лишатся работы с волчьим билетом.

Тот на меня скептически посмотрел, потом на девушек.

– Их тоже?

– Они теперь члены рода. Ну, вернее Олеся будет в понедельник, документы подписаны, но, регистрация по выходным не проводится. – развел я руками.

– Почему я не в курсе? – уточнил он.

– Потому что весь день в делах был, а потом опять в делах, и вообще, забыл.

– Понятно. Андрей Александрович, разрешите я рискну теплым местом?

– Ну, один единственный раз, пожалуй, да. – дал я ему возможность покритиковать меня.

– При всем уважении, вы спите со своей сестрой. Это инцест. Выши родители бы такое никогда не одобрили. Такое не одобрит высший свет, да и простые люди будут судачить.

– Родители взяли Катю в род именно поэтому. На всех остальных плевать. Они хотели скрестить сильную электрическую линию с огненной, попытавшись наконец в нашем роду создать сильную особенность. То, что мы росли вместе как брат и сестра, не делает это инцестом, родственники мы слишком дальние, чтобы было кровосмешение. Сестра не против, даже очень за. И вообще, объясняю свое решение только потому, что оно настолько для всех чувствительное. И пока о нём не должны знать остальные, по крайней мере, до поступления в Высшую Академию.

– Екатерина Александровна, вы действительно делаете это без принуждения? – спросил Загид Маратович у сестры.

– Я-то нет, а он да. Карабулатов, мы достаточно взрослые люди, чтобы решить, как лучше. У меня слишком сильный дар, чтобы за детей графов выходить замуж, а кем я буду в княжеских родах? Приживалой? Уж лучше мой дар останется в моем роду, в котором я уже своя. И точка.

– Хм… Простите… - смутился Загид Маратович. – Ваша правда. Пойду собирать домашних.

– Я пойду помогать с формой о неразглашении. – вскочила Лэйла, убегая от меня, чтобы я не придумал наказание.

– Я спать. – забралась вод одеяло Катя.

– Можно я тоже тут спать лягу? – спросила Олеся.

Я осмотрел кровать и понял, надо будет делать перепланировку. Большую, арабскую кровать.

Встреча была назначена на девять утра в одном из популярных среди деловых людей японских ресторанов с уличной террасой. Да и вообще, сюда дворяне часто утром чай или кофе выпить приходили. С террасы был вид на реку Кубань, а на другой стороны был уже пригород Екатеринодара, но относился он уже к Великокняжеству Адыгейскому. За рекой было много одно-двухэтажных домов, как правило, мелкие дворяне, купечество или служащие крупных компаний начиная с среднего управляющего звена.