Чтение онлайн

— Не было другой, Алина… не женился я… все ложь… — его губы на моей артерии, я эту фразу ощущаю вибрацией.

— Что?!

Мотаю головой, пытаюсь отделаться от жадных рук. Коленки подгибаются. Он меня прямо сейчас имеет. Ментально. Страшный человек. Заставляет гореть в своей боли, в отчаянии с привкусом сладости.

Наконец прекращает свою пытку. Отпускает меня, но не отходит. Не дает возможности ускользнуть. Смотрит исподлобья. Слегка обнажает белоснежные зубы, будто вонзится в меня хочет.

— Я пришел за своим, Вишенка.

— Мой малыш…

— Мой сын. Алина. Мой, наш… — и в глазах у Ставрова вспыхивает что-то темное, жгучее, делает паузу и проговаривает резко, безапелляционно, — теперь я возьму свое по праву.

Не успеваю среагировать, как жадные губы обрушиваются на мои. Лишают кислорода. Сердце бьется все быстрее, тело горит огнем.

Царапаю ногтями мощную шею, пытаюсь отцепить от себя своего мучителя, но вместо этого пальцы ложатся на широкие плечи и притягивают Лекса.

Я не могу ему противостоять. Ничего не могу. Слишком умелый. Знающий, чего он хочет, обрушивается на меня и сметает все преграды.

Хозяйничает в моем рту, язык сплетается с моим в безумном танце и когда я уже чувствую, что замерла в шаге от потери сознания, Лекс отпускает меня.

Бросает взгляд на мою ночнушку и выговаривает коротко, хлестко:

— Собирайся. Алина. Ты летишь со мной.

Поворачивается и выходит из палаты, прикрывает за собой дверь, а я… я… смотрю ему в след, губы горят, коленки дрожат.

В себя прийти не могу. Меня словно ошпарило и огрело одновременно, уничтожило, расплющило, вывернуло наизнанку…

— Лекс… — выдохом и слезы катятся по щекам.

Люблю его. Не смогла забыть, не смогла вычеркнуть.

— Пришел…

Но…

Что будет дальше? Чего ждать от него?

— Он поможет Владиславу. Поможет. Это главное…

Приникаю к стене сильнее и тихонечко сползаю, ноги все же отказывают.

Дверь в палату распахивается и влетает раскрасневшаяся тетя Варя.

— Алинка! Алинка! — рявкает и хватает меня за локти, — дуреха такая…

Причитает и помогает мне добраться до койки, на которую я валюсь кулем.

Варвара Борисовна подносит к моим сухим губам бутылку и помогает мне попить водички. Именно в эту секунду понимаю, насколько у меня сухо во рту.

Прихожу в себя и фокусирую взгляд на раскрасневшемся лице женщины.

— Пришла в себя? — спрашивает, слегка нахмурив брови и я готовлюсь получать нагоняй.

— Да.

Тетя Варя широко распахивает глаза и рявкает:

— У нас чуть больницу не сносят. Глав врач кипятком писает. Нагрянули люди из Райцентра. Это просто ужас что творится! Если найдут хоть одну прореху в документах — головы полетят… А все… Все из-за мужчины твоего. Как?! Как и где ты с ним пересеклась?!

— тетя Варь, успокойся… мне и так плохо…

Прикусывает губы, смотрит на меня внимательно.

— Ты спала с Александром Ставровым?! Это он отец твоего малыша?

Смотрит на меня внимательно, и я уже не скрываю правды.

— Да, тетя Варь, он отец. У нас с ним раз было только… долго рассказывать, я думала он на другой женится, а вот вышло так, как вышло…

Слезы опять катятся по щекам…

— Ну тише, тише, извини меня старую, набросилась на тебя… Невиноватая ты…

— Мне страшно, тетя Варь… — отвечаю всхлипнув.

— Ты не бойся, дорогая, этот Ставров и мертвого на ноги поставит, чтобы целей своих добиться, перед ним все на задних ножках танцуют, а срываются на нас, на обычном персонале…

— В этом и страх, тетя Варь. Я боюсь, что он Влада отнимет…

Поднимает руку.

— Да полно тебе, у страха глаза велики, а законодательство еще никто не отменял. Не может он отнять у тебя сына, так как вы в браке не состоите. Страх твой иррациональный. Беспочвенный. Он по документам ребенку — никто. Ему сына усыновить еще нужно, отцовство свое доказать и подтвердить. Ты чего? Сын твой, ну еще есть вариант, что он женится на тебе и ребенка усыновит. Законодательство это. Я долго лет работаю, многое повидала, так что ты не бойся, что сына отнимут, права у него нет такого…

На мгновение наивность маминой подруги заставляет меня рассмеяться, болезненно, горько.

— И многое Александр Ставров сейчас делает по закону? Ты прибежала ко мне напуганная. Говоришь, он всю больницу с ног на голову переворачивает, все шишки перед ним пляшут, а ты мне про закон рассказываешь. Где он этот закон? Для всех ли он одинаков? Или трактовка зависит от связей и денег на счетах?

Размазываю слезы по щекам, а тетя Варя притягивает меня к себе и обнимает.

— Все хорошо, будет, Алинушка, хорошо, он же не изверг. Ты девушка хорошая… честная, чистая, не будет он жесток с тобой…

На мгновение оттягивает меня от себя и в мои глаза заглядывает.

— Он… он к тебе приходил… да? Мы с ним чутка разминулись в коридоре…

Киваю часто — часто…

— Да, приходил…

— Что сказал тебе?

— Велел собираться.

Добрый врач улыбается, подбадривает.

— Видишь, не разлучает тебя с сыном. С собой забирает. Он поможет Владу. Думай о сыне, а я… я его глаза видела… они у него огнем горят, страстью… страшной… я сначала это на бешенство списала, а теперь понимаю… ты на него так действуешь…

— Я сына от него скрыла. Понимаешь, тетя Варь? Он…

— он мужчина, Алина, а ты женщина. Хоть ты и умная, но жизни не знаешь. Хочет он тебя. Иначе глаз бы так не горел. Не пришел бы к тебе. Как ты и сказала для человека его возможностей — ему ничего не стоило сына забрать, а мы бы с тобой не сном не духом. Не сделал он этого…

— Я… мне нужно собираться.

— Я помогу. Слабая ты. Тебя тоже еще на ноги поставить нужно.

Женщина встает и одергивает белоснежный халат, смотрит на меня как-то по-доброму и собирает мою небольшую сумку, а я достаю телефон и звоню маме.

— Ало, Алинушка, как ты доча? Как Влад сегодня?

— Мам, все очень хорошо, мы в столицу летим, лечится.

Слышу вдох и всхлип.

— Доченька… Не зря я сегодня в ту церковь ходила, пешком дошла, все по дороге за внучка просила, свечки позажигала, вот услышали наверху молитвы… услышали…

— Я потом позвоню, мам, все хорошо будет…

— Да, доченька, конечно… ты сама звони, я мешать не буду, а то вдруг на процедурах будете, а я мешаю… Пойду еще свечку зажгу…

Прощаюсь с мамой и наталкиваюсь на проницательный взгляд тети Вари.