Чтение онлайн

Демонстративно снимаю бельишко, расставив ноги и наклоняясь так, что Староверову видно, как покачивается тяжелая грудь.

Его рубашка летит куда-то к черту. Плевать. Нам обоим сейчас не мелочей.

Пока он расправляется с брюками, я забираюсь коленями на кровать, прогибаюсь и под его взглядом провожу пальчиками там, где сейчас горячо и влажно.

Почерневший взгляд Староверова говорит о том, что до взрыва остается три, два, один…

– Даже знать не хочу, почему ты растаяла, малышка, но я с тебя сегодня не слезу, – севшим голосом обещает мне Данил.

Абсолютно нагой с угрожающим достоинством в полной боевой готовности он подходит ко мне, поглаживает ягодицу, сминает и отвешивает легкий шлепок, отзывающийся легким спазмом в киске.

– Черт, малыш, у тебя после меня никого не было, что ли? – восторженно удивляется Данил, запустивший два пальца в сочащуюся пещерку. – Твою мать! Надеюсь ты не рассчитывала на прелюдию?

– Прелюдия тут абсолютно лишняя, – постанываю я от его откровенной ласки.

– Обожаю эту дрянную девчонку, – бормочет Староверов, приставляя головку к гостеприимному местечку.

А дальше разговоры становятся еще одним лишним элементом, потому что он надавливает членом и медленно погружается в меня.

Господи, как я давно этого ждала!

Войдя по самые яйца, Данил выдыхает и замирает, привыкая к тесноте моей норки, но мое терпение уже давно кончилось, и я начинаю двигаться сама, покачивая тазом.

– Твою мать, Вика! Ты что делаешь? – шипит он, хватаясь за мои бедра. – Я сейчас кончу!

Дело в том, что и мне остается не много до вершины. Я так перевозбудилась, что почти горю.

Но у Староверова как всегда свой план.

Черт с тобой, уверена, этот план мне понравится.

Данил выходит из меня полностью, и мой протестующий возглас вызывает у него довольный смешок.

– Тише, малышка. Все будет.

Он слегка надавливает мне на лопатки, и я укладываю грудью на постель, открываясь для него еще больше. А через секунду чувствую язык, который исследует мои складочки и, ориентируясь на мои вздохи, очень быстро определяет тактику завоевания. Не размениваясь по мелочам, Данил доводит меня до оргазма за пару минут.

– Все, Вик. Теперь ты мне не помешаешь, моя очередь получить свое.

Помешать я уже не смогу, это верно, ни одна мышца меня не слушается. Но стоит Данилу снова нанизать меня на свой орган, словно и не было этого минутного облегчения. С каждым погружением, мое тело будто скручивает как в лихорадке, под кожей бушует растревоженный муравейник, колючие мурашки волна за волной разбегаются от того места, где мы с Данилом соединяемся.

Но как только я снова приближаюсь к разрядке и сжимаю внутренние мышцы, что усилить и без того острые ощущения, как я получаю еще один шлепок и лишаюсь члена.

– Нет уж. В целом я одобряю здоровую инициативу, но не сейчас. Я искал тебя месяц, Вика, – Староверов медленно скользит внутрь меня и, достав до донышка, продолжает: – Как я был зол. У меня месяц встал при взгляде на мотоцикл, на котором ты кончала.

И снова медленно выходит.

– И как я разозлился еще сильнее, когда все-таки нашел, только немножко не Машу.

И снова дразнящее скольжение. Лопатки уже сводит от напряжения, ноги дрожат, особенно, когда Данил черти линию пальцем по внутренней стороне бедра и поглаживает припухшие губки.

Пальцы сменяет головка, скользящая по промежности, а Данил, собрав разметавшиеся волосы в кулак, наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Неужели ты думала, что после той горячей девчонки, я бы согласился на то, что ты мне предлагала сегодня днем?

Похныкиваю, надеясь разбудить в Даниле жалость, но где милосердие, а где Староверов?

Протолкнув в меня головку, он замирает.

– Что я хочу сейчас услышать, Вика?

– Что я дрянная девчонка? – слабым голосом уточняю я.

Данил входит еще немного глубже.

– Близко, Вика. А точнее?

– Я твоя дрянная малышка, – выдыхаю я.

– Правильно. Моя. Дрянная. Строптивая малышка.

И Староверов отпускает тормоза.

Не скажу, что я перестаю поскуливать и умолять его о снисхождении, но мне действительно все нравится. Добившись от меня признания своей принадлежности ему, Данил ублажает меня так, что я на стонах срываю голос.

И мне плевать, если они слышны за пределами номера.

Староверов тоже не следит за своей громкостью и слова не фильтрует. Если у кого-то из соседей особенно тонкая душевная конституция, это их проблемы.

Мы оба сейчас в темной пучине страсти с головой, и гребем в глубину, где водоворот ощущений полностью поглощает нас и опустошает наш разум, наши чувства. И когда мы ударяемся о дно, оно пружиня выталкивает нас к ослепительному свету.

Обессиленные, мы лежим не в силах пошевелиться. Мне приятна тяжесть тела Данила, тепло его влажной кожи, его запах. Но вот он выскальзывает из меня и перекатывается на спину, увлекая меня за собой. Мне все лень, и я окукливаюсь где-то у него подмышкой, бездумно водя пальцем по линиям его татуировки на руке, которой он меня обнимает.

– Когда отчим стал наседать, – облизав пересохшие губы, начинаю я. – Я стала искать способы свалить из их дома. Жить мне было где, степуху я получала, были деньги на карманные расходы, но это все только пока универ не закончу. Я искала высокооплачиваемую работу и хватала все курсы подряд, которые казались мне перспективными. Собственно, так я и познакомилась с Коробовым, но ты уже, наверно, в курсе.

– В общих чертах. Не знал, что он катил к тебе яйца.

– Сейчас я уже не уверена, что Диме нравилась именно я, и что это не было каким-то заданием. Звучит, как паранойя?

– Ты спрашиваешь об этом у профессионального параноика, – усмехается Данил. – Как говорится: если у тебя паранойя, это не значит, что за тобой не следят.

– Не то чтобы следят, – усмехаюсь я. – Ты правильно выразился, за мной, скорее, приглядывают. Вообще после окончания этих курсов я почувствовала, что моя жизнь находится под дополнительным контролем. Куда бы я ни подавала документы, их всегда проверяли дольше обычного. Даже Ви визу одобряли как-то чересчур долго. Ну и другие мелочи. Строго говоря, всем из той моей группы предложили работу в некоем управлении, трое согласились.