Чтение онлайн

Даже когда он рассказал о программе чуть подробнее и у меня не осталось вопросов, я всё равно испытывала сомнение. Обычно нужно собрать миллион бумажек, встать в очередь и покорно ждать результата. А здесь я абсолютно ничего не сделала и очутилась в программе за несколько дней.

Странно.

Мама призывала меня сходить в приёмную и ещё раз обо всём узнать, взять документы. Она боялась, что меня здесь обманывают, чтобы потом выставить немалый счёт.

Но слова Арсения Григорьевича заставили довериться, тем более за него поручился сам Рахманов. Поэтому я не стала больше спрашивать о программе, хоть и понимала, что отчасти мной руководил стыд.

В среду я отправила письмо Марату Ильясовичу, что буду отсутствовать в четверг. Я ждала его ответ весь день и ничего не получила. К вечеру у меня разыгралась тревога — вдруг с ним что-то случилось? Я решила позвонить «заботливому преподавателю» на рабочий телефон.

Настрой исчез сразу, как только я занесла палец над кнопкой вызова. Голос часто меня подводил, когда мы были рядом, но оставались хотя бы взгляды, что спасали от неловких пауз. Тишина же в трубке могла стать слишком неловкой.

А ещё я могла прервать его от работы, показаться глупой или бестактной!

Трусиха.

Жесткие метания закончились тем, что я уговорила себя на сообщение (в восемь часов вечера!) в мессенджере:

'Здравствуйте, Марат Ильясович. Я не появлюсь завтра на паре, т. к. нахожусь в больнице. Хотела вас предупредить.

Извините за беспокойство. Я написала на почту, но вы не ответили.

Лилия'.

Послание дошло сразу. Через минуту я увидела его в «Сети». Мои ладошки вспотели. Он прочёл сообщение и стал набирать текст. Клянусь, у меня поднялась температура и пересохло в горле! Я отложила телефон и закрыла глаза в надежде успокоиться.

Дзинь!

Он написал.

Дзинь!!

И ещё что-то написал…

Дзинь!!!

Выдохнула через рот и несколько раз моргнула.

Потянувшись к телефону, я быстро разблокировала его и уставилась на экран.

'Здравствуйте, Лилия Николаевна. Спасибо, предупредили дважды.

Я думал, что мы лишь доносим информацию друг для друга и не отвечаем. Разве я неправильно вас понял в тот раз?'.

Боже!

Мужчина припомнил игнор на его письмо. Я никогда не отделаюсь от красных щёк и жгучего позора. Надо было объясниться сразу.

«Уточню в деканате ваше расписание, чтобы назначить дополнительные занятия».

Индивидуальные? Мы будем одни на занятиях? Прям он, я и наши сложные взаимоотношения?

'Поправляйтесь.

Группе требуется ваше руководство'.

Он похвалил меня, как старосту? Да ну, это совсем на него не похоже. Или всё-таки издевался? Трудно разгадать его замыслы, а смайлики он не ставил. Рахманов и смайлики. Ха-ха! Даже смерть не заставит его их использовать!

Кликнув на пустое поле, я закусила нижнюю губу и взволнованно напечатала:

«Надеюсь, вы понимаете, что сообщение от Ани было недоразумением. Я не ответила, потому что не нашла правильных слов. Пожалуйста, давайте закроем эту тему».

«Спасибо, что выделите время для моего обучения».

«Обещаю скоро вернуться».

Он прочел мои послания и коротко сообщил:

«Хорошо».

И вроде ничего страшного не произошло, однако я не могла заснуть до глубокой ночи. Всё смотрела на нашу переписку, старалась представить выражение лица Марата Ильясовича, когда он прочёл сообщение. Думал ли обо мне, как я о нём? Сердился ли на меня?

Я блуждала по извилистым мысленным тропам, спотыкаясь о каждый бугор. Если раньше хотелось убежать от мужчины, то сейчас я была готова остаться, чтобы понять его.

Это дико и неправильно.

Я не могла быть наедине со всем, что у меня крутилось в голове. Хотелось рядом Тимофея или Аню. Они бы заглушили мой отчаянный монолог.

Стоило подумать о его глазах, прожигающих меня насквозь, и сердце билось так, будто я уже прощалась со своей невинной жизнью.

Я упала к его ногам трижды. Четвёртый станет самым горьким.

Какое я почувствовала счастье, услышав от Арсения Григорьевича, что меня выписывают! Я дала ему слово выполнять медицинские предписания и раз в полгода обращаться для обследования.

Тим явился с букетом цветов и, расцеловав меня при медсестрах, забрал из больницы. Он предложил уехать к нему, но я безумно мечтала оказаться в привычной обстановке — в комнате университетского общежития.

Моя соседка уехала на выходные к родителям, поэтому мы спокойно завалились на кровать и нежно обнимались, шептали глупости и смотрели фильмы на планшете.

Нас прервал стук в дверь. С крайним нежеланием я поднялась на ноги и щёлкнула замок. На пороге оказался курьер с большой корзиной разнообразных фруктов и ягод.

— Добрый день. Это вам, — сказал парень и отдал её мне.

Я еле удержала корзинку, весила она прилично.

— Вы уверены?

— Посмотрите в накладной, — он вытянул документ. — Ваше имя?

— Ага… Но скажите, от кого?

— Даритель не оставил контактов, поэтому не смогу помочь. Забираете?

— Конечно, — уверенно сказала я. — Благодарю.

Закрыв ногой дверь, я принесла корзинку к столу и начала рассматривать. Ананас, манго, папайя! Никогда их не пробовала. Клубника, малина и черника. Сейчас же не сезон, они стоят очень дорого!

— Что это? — отдалённый голос Тимофея привёл меня в чувство.

— Подарок, — улыбнулась я и стала искать записку. — Наверно ребята с волейбола заказали или моя группа.

Он тяжело вздохнул и встал с постели.

Так, ну, где же открытка? Я перебирала яства, удивляясь их множеству. Оригинальная упаковка — крафтовая бумага с цветными ленточками — радовала моего внутреннего эстета!

Наконец, когда я обнаружила записку, у меня было только две секунды, чтобы помимо текста увидеть подпись: «Марат Рахманов», и столько же времени, чтобы спрятать её, прежде чем Тимофей обнял меня за талию и перекинул голову через моё плечо.

Я резко засунула её в близлежащую книгу! Лишь бы парень не заметил!

— Так от кого подарок, Бейби? — ворчливо задал вопрос он.

— Не знаю… — я ощутила, как кровь прилила к щекам из-за лжи. — Записку не положили.

— Это следует выяснить, — настойчиво сказал парень.