Чтение онлайн

Вошли в пустой трамвай и каждый ушел в себя, в свои душевные травмы и сиротливо разошлись.

Юрия не было неделю, на телефонные звонки Людмила подскакивала, как с гвоздя, трясущейся рукой брала трубку и ждала, какую новость принесет этот ненавистный гнусавый голос. Звонил он всегда после ухода на работу Виталия и все настойчивее требовал и требовал денег. На заявление в милицию никакой реакции, теперь они запурхались с без вести пропавшими, как во время партизанских боевых действий, но все невзгоды взваливают на родителей и во всем винят их. Хотя все действия власти во вред семьи и детям. Последние страницы газет пестрят сообщениями: ушел и не вернулся. Куда проваливаются молодые, здоровые парни и девчата? Ответа нет.

— Милая! — обнимая жену, успокаивал Виталий. — Не проходило дня, чтобы он был без нашего внимания, чему мы только не пытались его научить. Но сильней нас оказалось плодотворное моральное разложение и увело в бездну целое поколение.

Может это и успокаивало как-то, что Юрий не одинок, но материнское сердце рвалось на части. Она понимала, воспитывали в одном направлении и вдруг прыжок в сторону, они побежали в неизвестность спотыкаясь или расшибаясь в дребезги.

Так же неожиданно как исчез, он появился: изможденный, напуганный и накинулся на еду. Мама, избавившись от горьких и гнетущих мыслей, радостно подкладывала с пару котлеты, гладила грязную голову, заглядывала в осиротевшие глаза, потерявшие надежду. Собрала белье, налила ванну, а он не донес вилку до рта — уснул. Отвела, как пьяного в комнату, не раздевая, уложила и позвонила Виталию.

Вечером, пока радостная Людмила преподавала, отец с Сергеем пытали Юрия: что произошло и где он был? Долго молчал, отнекивался, крутил головой.

Незнакомые люди его куда-то увезли, держали в подвале с ведром для туалета.

— Это прелюдия, а где главное — за что? Хватит крутить, рассказывай!

— Фандора снова вышел из тюрьмы и решил жить честно.

— За счет таких, как ты! — отрубил отец.

— Организовал частное предприятие по торговле лесом, — мямлил Юрий. — Вложил остатки денег родительского наследства.

— Где живет сам? — спросил Виталий.

— Подженился, — встрепенувшись, ответил Юрий. — У его жены очень «крутой» дядя. Я взял деньги в банке под его гарантию, купили лес, отправили в Новосибирск, лес там почему-то конфисковали.

Виталий молча вскочил, на половине матерка осекся Сергей, вжался в диван Юрий и снова промямлил:

— А деньги надо отдавать.

Разрядившись каждый в себя, один сказал: «Ловушка!», другой — «Лох». Успокоившись, слушали дальнейший рассказ.

— У моего гаранта забрали иномарку, более «круче» оказались, теперь давят на меня.

— Ну и чем же ты собираешься рассчитываться? — спросили они одновременно.

— Придется делить квартиру и отдавать мою долю, как раз хватит, — сказал он боязливо заученными словами, опуская голову.

— А где жить собираешься? — в один голос спросили старшие.

— Пока с родителями, а затем подженюсь на какой-нибудь богатой вдовушке.

И смелее продолжил:

— Я думаю — долго вас не стесню, они вдовеют часто. Вокруг их мужей пули свистят, как на полигоне. А вдовы, как черви после дождя, на солнце выползают из своих богатых квартир.

Минута молчания и четыре глаза, упертые в Юрия.

— Значит, содержанкой на награбленное, — возмутился отец.

— Ой, не надо меня воспитывать, сейчас все так живут, — пошел в атаку Юрий. — Это у вас было стремление отслужить в армии, получить специальность, жениться, заработать, получить квартиру, вырастить сына…

— Разве это плохо? — перебил отец.

— Хорошо или плохо, только сейчас это никому не нужно, — назидательно ответил младший сын. — Каждый занят поисками пропитания на сегодняшний день, а завтра может не наступить.

Пришла мать и разговор прекратился. Но телефон по утрам приносил все настойчивее требования и более жестокие угрозы. Корни зла лезут из почвы, которую обрабатывают современные демократы.

И в Бийске паук буржуазной власти сплел мафиозную паутину, и началась охота на слабых, а молодежь оказалась самой доступной и не защищенной категорией. «Эпидемия смерти» заставляет родителей откупаться от бандитствующих хозяев, обогащая их в поисках душевного спокойствия, ухудшая социально-бытовое и психологическое состояние.

Вот тебе, городская экосистема, вспомнил Виталий из своего дипломного проекта:

«Она представляет ограниченное в пространстве единство живущих в ней людей, материальных ценностей, характеристик климата и почвы — взаимодействие между ними. А также неосязаемая, не поддающаяся количественным оценкам деятельность и образ мышления городского жителя».

— Откуда пришла и кто навязал экосистему зла, грабежа и насилия? — возмущался вслух Виталий.

Так семья Маркиных распрощалась с широко раскинувшимися кронами берез, малиновой красотой рябины, с соседями, как с родными и милым каждым уголком в квартире. Родители, спасая бросившегося в реку сына, не думают, что их вместе затянет в воронку, не ценят себя.

Умен сатана и все, кто проявляет себя, как его семя. Давит любвеобильную душу и слабое материнское сердце. На все готова пойти мать, чтобы не видеть искалеченное дитя.

Заглянув в пропасть жизни и смерти сына, сменили не только район, но и образ жизни: постоянный страх, что вызывает систематические скандалы с Юркой, ненависть к грабителям, олигархам и «новым русским», сочувствие униженным и полное недоверие власти.

Переезд был безрадостный, а застолье без особого веселья, скорее дань обычаям, да высказать у кого что наболело. Но более тяжелым был процесс продажи и купли квартиры. Людмила совсем извелась, столько развелось агентств по недвижимости и как угадать, где тебя не обманут и не сделают бомжами. Виталий успокаивал:

— Длительность жизненных моментов — еще не постоянство и пусть этот переезд будет черточкой в нашей однообразной жизни.

— Страх берет, — делилась она мыслями, — к чему не прислонись, везде руководит вседозволенность, а мы на каждом шагу ощущаем социальное неравенство и несправедливость. Родительская радость свелась не к тому, что сын — грамотный и талантливый инженер, космонавт или известный на всю страну механизатор, а к тому, что он не искалечен и не наркоман.

В этой квартире, требующей большого ремонта, а сбережения все отданы, Людмила чувствовала себя как в гостях. Она не знала что куда положить и где что лежит. И потому угощением занимались сестра Виталия Галина и Валерия.