Чтение онлайн

Многие действующие лица живут и здравствуют и не дадут соврать, что была создана лучшая в мире система образования, великолепное бесплатное здравоохранение и самое здоровое времяпровождение.

Я не образы выписывал, а честно описывал жизнь образов, не рисовал врага, а описывал моральное состояние при нем. Негодяи были и тогда, но они меньше проявляли свое негодяйство.

Каждая цифра является поиском моих героев и отражает описываемый период для сравнения с будущим.

Следующий эпизод, приход к власти нового Правителя, я начну с напоминания читателю, что в 1917 году народ смел, а в 1991 году — народ смели и что из этого вышло в 2001 году.

Покопавшись среди родственников, семья Гл. Похмельщика остановилась на заведующем клуба советско-германской дружбы подполковнике КГБ (Комитет Государственной Безопасности) Путанине. Командовал подполковник стукачами, собирая сведения о немецких коммунистах да русских, работающих в ГДР (Германская Демократическая Республика).

Армия беспорядочно сбежала из Германии, а Путанин в вагоне люкс приближался к поборнику «демократии», приватизировавшему мэрию Ленинграда Запчаку. Стремление к личному обогащению, отсутствие моральных барьеров выдвинуло его в заметного клерка этой мэрии.

Используя кэгэбэшные и заграничные связи, он развернулся во всю махинаторскую ширь. По многим его делам велось следствие, а он обезопасил себя на первый случай, купив в испанском городе Бенадор виллу.

Выдача лицензий на вывоз за рубеж сырья и цветных металлов, поборы при лицензировании игорного бизнеса и всякое разное.

Но самая выдающаяся песня его деятельности — это создание целой системы продажи военных кораблей морской базы через порт Ломоносово и тайный вывоз самого Запчака за границу от следствия.

Раскручивание подполковника запаса в генералы с дальнейшей головокружительной карьерой директора ФСБ связало языки многим: кто-то утонул в Москве реке, кто-то погиб при не выясненных обстоятельствах.

А когда премьер Чернодырдин проворовался, умыкнув американскую подачку, чем разозлил даже президента США, его куда-то послали послом. После нескольких манипуляций с премьерами, Гл. Похмельщик назначает на последнюю должность перед прыжком в правители Путанина, как опытного «прихватизатора».

Так молотобоец стал гинекологом и ищет где же дутье.

Первый правитель измордовал народ, измучил граждан порабощенной Руси и ослабил страну до приглашения интервентов. Его преемник наверняка низвергнет ее в третий мир.

Люди почему-то думают, что чтобы работать мастером — надо кончать техникум, технологом и выше — институт, а президентом может быть любой заведующий клубом или пьяница.

Выдрессированный большой ложью, приглаженный манипуляцией избиратель с пустыми глазами зомби снова безумно опускает бумажки, ставя галочку против мало известной фамилии «наследника» с мольбой, «чтобы не стало еще хуже».

Запил бывший трудовой человек, полоща зубы водкой, загулял последнее десятилетие бедолага. Таким мы его никогда не видели, а, увидав, не узнали. Понял, что втравил себя и детей своих в бессмысленную бойню за обогащение и разучился говорить и, кажется, перестал думать.

Редко стали встречаться бывшие коллеги и друзья. Женщины ушли в прошлое, сады надоели летом, работа стала не доступной, вот и распаляли себя политикой на мальчишнике у А.И. Королева по поводу круглой даты его рождения. Жену и дочь они отправили по своим делам, а обслуживали зять со сватом.

После избрания приемника Правителем некоторые радовались, злорадствовал и Славка Новиков.

— Коммунисты остались где-то там, по ту сторону.

— Зато буржуазия перед глазами, — утвердительно ответил Виталий Маркин. — И набросилась на людей по всей линии, показав волчьи зубы, не прикрывая их лисьим хвостом.

— Ваша беда в том, — примирительно сказал Славка, — что коммунистическое движение заштамповано.

— А ваша радость в том, — в тон ему ответил Виталий, — не дошло до избирателя, что большая половина их труда идет на теневое обогащение хозяина. Не догадывается он, что действия чиновников, а их число превышает количество российской армии, грабеж коррупционеров и криминалитета лишает страну целого Государственного бюджета.

— Обнаглевшие олигархи с огромным азартом присваивают от присвоенных природных ресурсов еще по 50 миллиардов долларов в год.

— Смирился избиратель, что потерял самое справедливое общество, былую духовность и нравственность.

— Значит, надоела эта нравственность обществу, — вставил Славка.

— Поэтому не докапывается мысль людей до сознания неминуемой катастрофы, — продолжал Виталий, — а она входит в каждый дом размерзшимися батареями, гробами юных тел, без войны убитыми и замученными в подвалах, отравленных наркотой.

Зять Альберта Ивановича, Юрий, предприниматель, как бы убеждая Вячеслава Анатольевича:

— Мир как никогда приближается к атомному кошмару. Однополярное капиталистическое общество способствует расползанию этого смертоносного оружия по карманам с различными намерениями. Одни — для утверждения силы или своего порядка, другие — для борьбы с ними, третьи — еще для чего-то…

Все прислушались…

— А вдруг карман дырявый или по неумению или чьей-то дурости оно взорвется.

— Вы так сгущаете краски! — почти выкрикнул Славка, — что волос дыбом встает.

Загудел Альберт:

— Назови область жизнедеятельности российского человека, где бы стало лучше и не отдельным людям, а многим.

Славка думал, что-то мямлил, Альберт ему помог.

— Возьми село и рядом с Бийском Зерносовхоз. На каждом из четырех его отделений была школа, медпункт, детсад, клуб, спортивные площадки. Сейчас все ликвидировано, а помещения в полуразрушенном состоянии. На центральной усадьбе замечательный Дом культуры — одна стена обвалилась, и никто не ремонтирует.

— Где стал лучше жить материально, психологически и морально учитель, честный милиционер, участковый врач, инженер на заводе или рабочий частного предприятия? А досуг превратился в сплошную пьянку, пивнушки за каждым углом, и по целым дням и ночам заполнены спивающейся молодежью.

Заполняя очередные рюмки, как бы между прочим, в разговор вступил сват Алексей Григорьевич Комлев — строитель.

— В юности я был комсомольским вожаком строительно-монтажного треста № 122 — на учете 1700 комсомольцев. И на мотоцикле «Урал» мотался, как борзая, по рытвинам и не наезженным дорогам необъятной стройки от объекта к объекту. Приезжаю на Дворец «Химиков» — это было в 1961 году — он весь в лесах и далек от того вида, что мы созерцаем сегодня. Чтобы попасть в его строящееся чрево, нужно искать проход, все перерыто, кругом кирпич, стройматериал, строительный мусор. Бригада лепщиков из Челябинска почти на матах жалуется: