Чтение онлайн

Через несколько минут он возвратился с охапкой женской одежды.

— Помогите мне снять с нее плащ, — попросил он Летти. Под промокшим от дождя плащом на Селине по-прежнему был свадебный наряд. У Джеймса перехватило горло… — Что мы все с ней натворили? Боже, сделай так, чтобы с ней все было в порядке!.. А теперь надо перенести ее в постель.

Тоненькая ручка Селины спустилась вниз, коснулась его кисти и резко оттолкнула ее. Джеймс вздрогнул, взглянул на Селину и увидел ее широко открытые глаза.

— Джеймс, — спросила она, — скажи, когда в первый вечер ты меня разыскал в театре, ты сделал это, намереваясь использовать меня? Разве не верно? У Джеймса открылся рот, но ответа не последовало. Тогда Селина сказала Летти: — Значит, ты моя мама?

— Да. — На темных глазах Летти выступили слезы. — Если бы я оставалась и дальше одна, возможно, я никогда не сумела бы родить здорового ребенка. Еще до твоего рождения я смирилась с мыслью, что отдать тебя Годвинам — наилучший выход из положения. Я не могла и подумать, что у них есть какие-то особые причины постараться заполучить тебя в свои руки, что ты им понадобишься для тайных целей.

— Селина, — сказал Джеймс с нежностью, — тебе надо согреться и отдохнуть!

— Летти обо мне позаботится, — произнесла она ясно и четко. — Она моя мать, которая всю свою жизнь посвятила тому, чтобы я получила самое лучшее из возможного.

— Конечно, — сказал глубоко растроганный Джеймс, — но мы оба будем проявлять о тебе заботу, начиная с настоящего момента.

Отстранившись от него, с помощью одной Летти, которая ее поддерживала, Селина встала на ноги, лицом к лицу с Джеймсом:

— Ты стремишься завладеть тем, что спрятано в Найтхеде, так же, как мои… те люди, Годвины. И ты притворялся, будто я тебе так нравлюсь, чтобы быть поближе к добыче. Затем решил, что благодаря женитьбе тебе удастся поставить окончательную точку в осуществлении своих замыслов. Заключив брак, ты прибег к власти дяди, чтобы выставить тех людей и самому устроиться в Найтхеде. Ты использовал меня, чтобы отомстить и захватить какое-то сокровище. Разве тебе было мало тех денег, что уже у тебя имеются, Джеймс?

— Ты не понимаешь! Годвины подло обманули моего отца, и когда он был при смерти, он призвал меня и просил вернуть то, что должно быть моим по праву. Он свято верил, что я выполню его завет.

— Разумеется. Ну, теперь ты получишь то, что хотел. Я больше не буду создавать тебе беспокойств?

— Нет. — Джеймс попытался обнять Селину, но она его отстранила. — Мне нужна ты, Селина. Нужна больше жизни!

Ничего не ответив ему, она повернулась к Летти и улыбнулась ей:

— Я рада, что моя мать ты, ведь именно ты всегда была в моей жизни самым главным, самым родным человеком.

— Ты меня прощаешь? — спросила Летти.

— Прощаю — не то слово. Я тебя люблю и вполне понимаю. Ты сохранила мне жизнь, постаралась дать мне достаток и счастье…

— Позволь мне уложить тебя в постель, — сказал Джеймс, совершенно обескураженный отчужденностью Селины.

— Нет, благодарю. Мне хотелось бы побыть одной с… моей мамой, которая пережила такие же страдания, что и я сама. Она обо мне позаботится.

— Но, Селина…

— Нет, Джеймс. Была бы признательна, если бы ты нас оставил. — Она отвернулась. — Завтра мы с Летти подумаем, что нам предпринять. Твоему домику мы ущерба не нанесем.

— Я твой муж.

— Ты стал моим мужем лишь для того, чтобы наказать тех, кого считал моими родителями. Ты никогда не любил меня. А теперь мне придется сделать все, чтобы ты мне тоже не был нужен.

Селина очень тихо и осторожно выбралась из мягкой постели, в которую ее уложила Летти. В домике царила тишина, но она знала, Джеймс настоял на том, что будет ждать ее пробуждения у огня очага. Некоторое время назад прибыл Вон Тель, который тут же увез Летти в Блэкберн — за теплой одеждой для Селины. Но она не хотела оставаться в этом доме. Потихоньку приоткрыв низкую оконную раму, Селина поблагодарила небеса, что широкий подоконник был всего на несколько дюймов выше уровня земли. Хорошо бы надеть плащ, но тот, наверняка все еще сырой, лежал в комнате, где ее ожидал Джеймс.

Когда ее босые ноги коснулись голой земли, девушка вздрогнула от холода. Однако это не остановило ее: увидев лошадей на привязи у дерева, она решительно пошла к ним. Вот вороной Джеймса, а вот ее любимый мерин Клеопатра. Она вела его на поводу, ласково подбадривая, а затем, встав на пенек, сумела взобраться на неоседланного коня.

Держась за гриву, Селина пустилась галопом. Дождь лил не переставая, и вскоре ее тонкая батистовая рубашка облепила тело… Внезапно до нее донесся стук копыт другого коня; звуки приближались. А потом она услышала голос Джеймса:

— Селина! Селина! Стой!

Но она не желала ждать. Вот и море. Приливная волна, пенясь, накатывалась на берег. Селина погнала коня к мерцающей в темноте белой пене прибоя.

— Остановись немедленно, маленькая дурочка!

Джеймс поравнялся с Селиной, когда она уже заставила своего коня войти в воду. Он схватил ее за локоть.

— Отпусти меня!

— Никогда. Ты моя.

Она попыталась вырваться, но Джеймс крепко удерживал Клеопатру за гриву, потом закинул свой повод за голову мерина. Выпрямившись в седле, он выглядел гигантом. Белая рубашка с длинными рукавами прилипла к телу и четко обрисовывала его великолепный торс.

— Отпусти меня, — тихо повторила Селина, но ее глаза не могли оторваться от его могучего тела, невыразимо привлекательного лица и мокрых, растрепанных ветром волос. — У тебя теперь есть все, что ты хотел. Так давай поставим на этом точку.

Джеймс не отвечал. Он тоже не мог отвести взгляда от великолепного тела под мокрой сорочкой, от гривы спутанных мокрых волос, свисавших до самого пояса, от прекрасного лица и лучистых глаз. Селина потупилась, она чувствовала себя так, будто стоит перед ним совсем обнаженная…

Прежде чем она успела сообразить, что происходит, Джеймс взял ее за подбородок, коснулся большим пальцем ее нижней губы.

— Селина! То, что мне нужно, — это ты сама. Тебя я хочу больше всего на свете, именно тебя!

Она грустно покачала головой.

— Ты меня просто использовал в своих целях.

Он нежно заулыбался, и сердце у нее оборвалось.

— Да, моя золотая девочка. Я тобой воспользовался — поначалу… Но потом все изменилось. Признаю, у меня оставалось желание вернуть себе наследство, но в душе я уже знал, что без тебя все это не будет иметь никакого смысла. Но ведь и ты хотела меня использовать, моя дорогая, как инструмент избавления от замужества с Летчуизом.