Чтение онлайн

— Мария Ивановна? Вам доставка, — весело и поставленным голосом проговорил парень в футболке с логотипом и букетом малиновых тюльпанов в руках.

День седьмой

Чувствую себя совсем разбитым. Ночка выдалась тяжелой. Пришлось всю ночь проторчать в засаде, а потом еще и брать беглеца. В этот раз немного неудачно получилось. С начальством объясняться придется. Но это все завтра.

А сегодня у нас выходной. Василич наш расщедрился что-то в последнее время. Но мне не до отдыха.

Время почти шесть. Скоро нужно выдвигаться на пробежку. Не хочется пропустить все, как вчера. Вот только как бегать буду, даже не представляю. На ногах еле держусь. Но если лягу, не встану. Как быть?

А увидеться с очаровашкой хочется. И так вчера кинул ее. Так и не пришел на ужин. Обиделась, наверное. А может и не придала значения моим обещаниям. Вдруг еще не так поняла. Не хотелось бы оставлять о себе негативное впечатление. Только вроде все налаживаться началось.

Она улыбается мне. Искренне. А это дорогого стоит.

Да и я стал каким-то сентиментальным. Вот вчера расстроился, что не смогу прийти к ней. Хотелось ее увидеть, не обманывать ее надежд, да попросту не врать ей. Надеюсь, что цветочки хоть немного подняли ей настроение.

За своими мыслями не заметил, как разделся. На автомате. Ладно, раз уж так, лягу пока. Лишь бы не вырубиться.

Стоп! Надо дверь открыть. А то убежит моя очаровашка, даже яблока мне не оставив. Такая мелочь, а так приятно было вчера. Да и сегодня вспоминается с теплом и трепетом. Я бы не отказался от ее заботы… Еще больше хочется заботиться о ней самому.

Пока думал, начал проваливаться в сон. Но не успел.

Дверь входная приоткрылась. Тихие шаги. Да… Машенька.

Забравшись под одеяло с головой, притворился спящим. Оставаться в таком положении было сложно. Хотелось вскочить и кинуться навстречу. Обнять. Я соскучился.

Но она же убежит. Опять.

Поэтому лежим и не двигаемся. Ловим уже здесь. А там видно будет.

Слышу, как Машенька заглядывает в спальню. Войти не решается. Боится? Чего? Плохого я ей не сделаю, не обижу. Вот только в моем понимании «обидеть», значит, ударить или еще чего большее. А ей достаточно просто в чувствах своих признаться, как она уже бежит от меня с надутыми губками. Черт… а губки-то прелестные.

Шаги приближаются. Сердце мое стучит с неимоверной силой. Со мной что-то происходит в эти дни. И, кажется, я уже понимаю что.

Чувствую, как до одеяла дотронулись. Да, так и есть. Машенька, ухватившись за верхний край, у самой моей макушки, немного спустила его. Лицо мое теперь открыто, но я держусь из последних сил. Глаза закрыты. Напрягся.

Почувствовал, что она обернулась и также тихонько двинулась к выходу. Ну нет! Не сейчас!

Резко подскакиваю и хватаю ее за запястье:

— Попалась! — улыбаюсь ей своей дружелюбной улыбкой и с ужасом для себя понимаю, что напугал.

В глазах Машеньки все тот же страх. Но, как всегда, лицо серьезное, без лишнего напряжения мускул. Старается держаться. Маска. Маска непринужденности и отсутствия эмоций. А они есть. Держу за запястье и чувствую, как ее пульс учащается. Кровь так и бурлит в венке под моим большим пальцем. Заметил, как очаровашка делает глубокий вздох, стараясь не двигать плечами. И вообще, вздох получился будто «про себя». Аккуратно, но довольно судорожно сглотнула.

— Я думала, что вы спите. Хотела поправить одеяло. Так нельзя спать, — начала говорить Машенька, не выдавая своего испуга.

Но я вижу, как кровь прилила к лицу. Щеки и даже лоб покраснели. Сердце стало колотиться, что вот-вот выпрыгнет. Оно гудело так, что его было слышно в образовавшейся тишине.

— Я напугал тебя? — с не меньшим испугом в голосе проговорил я.

В отличие от нее, я не пытался скрыть своих эмоций. Сейчас мне хотелось кричать. Кричать на нее и для нее. Кричать на нее, требуя всей правды. Кричать для нее, что я всегда буду рядом.

Но я молчал. Только лишь потому, что она не просто убежит от меня к себе. Она, наверное, в другую страну переедет, лишь бы подальше от меня. Этого я не мог допустить.

— Нет, — голос Машеньки был сдавленным, как бы она не противилась своим эмоциям и чувствам.

— Извини. Шутка не удалась, — она может говорить все, что угодно, но вот глаза ее выдают всю сущность.

Слегка потянул ее за запястье вниз, приглашая присесть. Да, черт возьми! Присесть на мою кровать! Надо же с ней доверительный контакт вырабатывать!

Ой, Серега. Не доверие ты с ней выстраиваешь… Далеко не доверие…

Очаровашка, видимо, была настолько напугана, что без возражений села.

Вот оно. То самое оцепенение жертвы перед маньяком. Когда чувствуешь угрозу жизни, не в силах пошевелиться, не в силах заорать. А я и был сейчас этим маньяком.

Ее страх в глазах меня заводит. Хочется прижать к себе и не отпускать. Дарить тепло и ласку. Целовать милое личико. Быть рядом. Защищать.

Любая бы другая уже была распластана здесь подо мной и пищала бы от восторга. А потом? А потом я бы ее выпроводил, сразу забыв имя.

С Машенькой хотелось другого… Эмоциональной близости.

— Не бойся меня, — прошептал я ей почти на ухо, когда она выпрямила спину и перестала дышать.

Это она так отреагировала на мое приближение к ней. Почему она меня так боится?

Я все так же держал ее за запястье, боясь отпустить. Убежит.

И что-то большее боялся сделать. Тоже убежит.

А так хотелось…

Я поднял свободную руку и легонько дотронулся до ее спины в области лопаток. Машенька подала лопатки назад. Напряжена. Боится. Натянулась, словно струна. Взгляд в стену. Не дышит.

Хотел уже было отпустить ее, как она вдруг закусила нижнюю губу. Это у нее нервное. Но на меня сработало призывом. Звериным вожделением.

Легкое прикосновение спины стало более уверенным. Я прижал ладонь. Чувствую ее позвонки. Какая же худенькая. Спускаюсь вниз. Приближаюсь к ней. Дотрагиваюсь губами до ее уха…

А дальше…

Дальше самобичевание на весь день!

От моего прикосновения Машенька вскочила с криком:

— Мне пора!

Молниеносно выбежала из спальни и … Черт! Слышу грохот и звон битого стекла. Вскакиваю с кровати, бегу за ней.