Чтение онлайн

Повисла неловкая пауза. И мне она не нравилась, не хотелось говорить о грустном сейчас.

— Ладно, не будем о печальном, — начал я переводить тему на детство Маши. Меня оно беспокоило больше всего. И вообще, все ее прошлое. — Ты сказала, что тебя не баловали. В детстве. Почему? У тебя были строгие родители?

— Не совсем, — опять девушка смутилась. — Но у меня действительно было мало игрушек, сладости только по праздникам, а дня рождения детского не было ни разу. Я сладкую вату-то попробовала уже взрослой, когда стала сама деньги зарабатывать.

Мда. Хотел прекратить разговоры о грустном, но все равно возвращаемся в уныние.

— Вы были правы. Когда спросили, что меня недолюбили родители, — Машенька повернулась ко мне и улыбнулась. Улыбка грустная.

Она открывает мне душу. Я ликую про себя. Лишь бы ничего не помешало. Вспомнил!

— Давай немного скрасим твое детство! — подскочил я, попутно замечая ошарашенный взгляд моей очаровашки.

Достаю из шкафа под телевизором мыльные пузыри. На прошлую днюху мне их пацаны вручили. Так и сказали: «Чтобы все проблемы лопнули, как эти мыльные пузыри». Посмеялись тогда, да и убрали.

— Пригодились! — протягиваю Машеньке тубу. Сам открываю вторую и дую.

Маша заливисто смеется. Все отдам за ее смех. Просто, чтобы был постоянно. Всегда. Ну или как можно чаще.

Минуты две мы пускаем пузыри. Одновременно, чтобы их было много. Вся комната в пузырях. Поглядываю на Машеньку, которая сидит рядом со мной на диване с вытянутой ногой, бережно уложенной мной ранее на пуфик. Она будто в детство возвращается. Да и мне хорошо. Так хорошо, что хочется спросить о сокровенном.

— Маш, можно задать тебе вопрос? Только ответь на него честно.

— Задавайте, я сейчас добрая, — улыбается девушка, глядя на меня.

— Ты спрашивала у меня, почему я одинок до сих пор. Теперь я хочу узнать, а почему ты по-прежнему одна? Не верю, что за это время ты не нашла человека, который бы в тебе души не чаял. Или ты действительно, разочаровалась в мужчинах?

Я боялся, что она закроется. Но Маша начала отвечать с серьезным лицом:

— Всегда была уверена, что люди приходят на землю парами. Что изначально у каждого из нас есть своя половинка. Нужно только встретить. И тогда станет тяжело дышать без нее, захочется обнять и никогда в жизни не отпускать. Это именно то, про что говорят «и целой жизни мало для любви». Я пыталась найти ее, но никак. Два года назад решила, что хватит. Если это правда, половинка сама найдет меня.

Машенька вновь на меня посмотрела. Взгляд серьезный, но от ее близости и подобной откровенности у меня все жжет в груди.

— Значит, ты еще не нашла своей половинки? — спросил с опаской для себя с необычной для себя хрипотцой в голосе.

— Теперь уже даже и не знаю, — ответила девушка, не отводя от меня взгляда.

Мы смотрели друг на друга. Серьезно. Каждый думал о своем. Я надеялся, что ее слова — это намек. Намек на что-то большее. Потянулся к ней. Не знаю еще зачем, и чем это закончится. Да и не узнаю уже…

В дверь постучали, и Машенька тут же повернула голову в сторону прихожей.

— Кто-то пришел, — тихо и будто с огорчением произнесла девушка.

— Я никого не жду, — отрезал я и положил ладонь на кисть очаровашки, которая спокойно располагалась на диване.

Но в дверь начали колотить. Услышал свое имя. Кричал Вадик. За дверью послышался громкий смех. Мужские и женские голоса. Черт! Только не сейчас!

— Этим надо открыть. Могут и дверь вышибить, — произнесла Маша со смущенной улыбкой и освободила свою руку от моих оков.

Я был в бешенстве! Хотелось открыть дверь и просто наорать!

— О, Серега! Чего так долго?! Или ты тут чем постыдным занимаешься?! — весело и громко ввалился в квартиру Вадик с тремя девицами. За ними неохотно зашел Леха.

Видно было, что ему это не особо интересно. Впрочем, как и всегда. Компания еще не дошла до гостиной, поэтому Машеньку не видела.

— Вадик! — я крикнул, чтобы друг остановился и хоть ненадолго замолчал.

Вся толпа остановилась, Вадик развернулся ко мне, но было понятным, что если он повернет голову в гостиную, увидит мою очаровашку. Разъяснять, что и к чему я сейчас не был настроен.

— Звонить надо перед приходом! — гневно выпалил я, отчего лицо друга исказилось в удивлении и скепсисе.

Девицы приоткрыли рот от такой наглости с моей стороны. Их я узнал. Можно сказать, что это давние знакомые. Периодически зависали вместе.

— С каких пор? Ой, — спросил друг, но тут же осекся, слегка поддавшись вперед всем корпусом.

Это Машенька его отодвинула, пытаясь пройти к выходу:

— Приятного вечера, Сергей Николаевич! Не провожайте меня, — говорила девушка постановочным голосом, скрывая свои истинные эмоции и не смотря на нас.

Что?! Опять Сергей Николаевич?! Ее взгляд в пол убил меня окончательно.

— Маш, не уходи, — схватил я ее за запястье, когда она проходила мимо меня.

Она подняла взгляд. В ее глазах все перемешано. Огорчение, разочарование, злость, обида.

— Серый, да зачем тебе нужна эта хромоножка? — услышал я насмешливый вопрос одной из девиц.

Смотря на Машу, почувствовал, как от злости губы сложились в полоску. Задышал глубоко, стараясь успокаивать себя, чтобы не заорать и не прихлопнуть тупую курицу.

В глазах очаровашки тоже отразилась ухмылка. Только уже ее. Собственная.

— И правда, Сергей Николаевич, зачем? — спросила Машенька с улыбкой одним уголком губ.

Мы застыли на несколько секунд, буравя друг друга взглядами. Затем девушка освободила руку и пошла к выходу. Не хромая. Представляю, какие боли она сейчас испытывала. Но осанка прямая, шаг твердый. Все ее тело приняло позицию победителя. Да, такую не сломить.

Как только Машенька скрылась за дверью, девицы весело загоготали и пошли вглубь квартиры. Я же подскочил к Вадику. Был настолько зол, что не сразу нашел, что сказать.

— Серег, да у тебя тут обольщение соседки шло полным ходом? А мы и не поняли сразу. Ты бы так и сказал, что обрабатываешь крошку, — заговорил Вадик в свойственной ему манере.

Он был выпивший, что меня разозлило еще больше.

— Слушай ты! — схватил я его за высокий ворот куртки и хорошенько встряхнул.

Вадик мгновенное изменился в лице. Он не ожидал такого. Да, это было впервые. Пелена в его глазах постепенно рассеивалась. Он будто протрезвел в одночасье.