Чтение онлайн

— В каком ещё суде? — глянул на него Гоша. — Мы тут историю творим!

— История тоже требует юридического оформления, — невозмутимо ответил гоблин-юрист. — Иначе это просто слова.

Из кабинета донёсся очередной вопль. В этот раз едва слышный — дверь в приёмную тоже закрылась и преград на пути звука стало больше. Надеюсь губер сейчас не сдохнет от сердечного приступа. А то неловко ведь прям будет — исполняющий обязанности никакой ответственности точно брать не станет. А пока император назовёт трёх кандидатов и местные выберут среди них кого-то одного, пройдёт изрядно времени.

— Нам пора, — я двинулся в сторону ступеней, на ходу переключая камеру планшета. — Ждите! Вы всё слышали сами. Губернатор согласился урегулировать ситуацию миром!

Арина которая шла рядом, тоже говорила в камеру.

— Народ, мы выходим из резиденции! Губер согласился на всё! — в голосе блонды звучал настоящий восторг. — Это было легендарно! Не переключайтесь — самое интересное впереди!

— Кью! — рявкнул Гоша позади меня. — Выплюнь! Несварение ж будет! Меня Тони прибьёт!

Я обернулся. Кью жевала полотно картины, сорванное со стены. Финальный аккорд нашего вторжения в резиденцию.

Первый этап завершён. Губернатор сломлен. Публично, на камеру, при свидетелях. Теперь его слово привязано к репутации. Нарушит — отмыться будет сложно.

Но это была лёгкая часть.

Бунтовщики — другое дело. Они злы, напуганы и не верят никому. Правильно делают, на самом деле. Сколько раз в истории, подобные «переговоры» заканчивались массовыми арестами или убийствами? Я бы тоже на их месте не поверил.

Придётся убеждать. Лично. На месте. Рискуя уже своей собственной репутацией.

Ещё раз глянув на Кью, которая только что сорвала ещё одну картину, я всё же попрощался со своими зрителями. Естественно пообещав вернуться в эфир, как только достигнем Подречья. Ну а пока — паузу. Всё равно придётся её сделать, когда отправимся в путь. Рядом с косулями электроника работать, один хрен, не будет.

Мы спускались по лестнице. А впереди ждал Ярославль. Горящий, злой и готовый взорваться.

Мы мчали по улицам Ярославля.

Кью несла нас с Ариной, огибая или перепрыгивая препятствия. Рядом скакала Геоша с гоблинами в седле.

А чуть позади, скользили шесть фигур на деревянных досках. Ратковы предпочитали воздушное передвижение. Выглядело эффектно — развевающиеся плащи, суровые лица, полный аристократический набор.

Горожане? Они в ужасе разбегались.

Женщина с пакетами рванула в подворотню так, что только пятки сверкнули. Трое мужиков у ларька побросали пиво и полезли через забор — причём один застрял, а двое других пытались его вытащить. Взявшись за руки, тащили в такт и орали. Правда, когда я чуть изменил траекторию, чтобы помочь, мужик вырвался из ловушки сам. И все трое исчезли за углом. Водитель грузовика увидев нас в зеркало, дёрнул руль и впечатался в фонарный столб. Вылез из кабины, глянул на приближающихся косуль — и дал дёру, забыв закрыть дверь.

Отдельные храбрецы пытались снимать на телефон. Издалека, а ещё лучше вовсе из укрытия.

Понимаю их. Две гигантские мглистые косули посреди города. На которых скачут дарг и гоблины. Плюс, летающие маги над головой. Да ещё беспорядки, из-за которых в воздухе стоит отчётливый запах жжёной резины. Тоже знаете ли не добавляет оптимизма. Будь я местным, тоже бы изрядно охренел.

Но я вовсе не был коренным ярославцем. Или как их тут правильно называть? Впрочем, не так важно. В отличие от предстоящего контакта с протестующими.

Да, первая часть нашего плана сработала. Губернатор согласился. Публично. На камеру. При сотнях тысяч свидетелей.

Теперь — вторая часть. Сложнее.

Нужно убедить бунтовщиков, что переговоры — не ловушка. Причём не какую-то отдельную группу, а всех вместе взятых.

Проблема в том, что у протестующих нет единого лидера. Разрозненные группы, разбросанные по огромному району. Орки, эльфы, гоблины, люди — у каждой расы свои обиды и свои вожаки. Не говоря уже о делении по районам и условным «социальным подклассам». Как охватить их всех?

Сарафанное радио, понятное дело. Кто-то смотрел эфир. Передаст остальным. Но этого мало. Нужны те, кто займутся организацией всех процессов. Причём располагающие достаточным влиянием — чтобы их слушались все остальные.

Знаете, что нужно? Ещё один стрим. Прямо там, в Подречье. Повторно обратиться ко всем напрямую. Детально объяснить условия, ответить на вопросы. Предложить какую-то схему «выборов», которая позволит протестующим определиться с лидерами.

Неплохой вариант, как по мне. Личный контакт через камеру. Работает лучше любых посредников.

Когда мы въехали в Подречье, я как раз думал о том, какой механизм выборов можно использовать. Однако мысли сразу же напрочь вышибло из головы.

Центр Ярославля — старые здания, мощёные улицы, изящные фонари. А здесь… Всё было совсем другое.

Огромные серые коробки торчали из грязи как гнилые зубы. Пятиэтажки без штукатурки, с торчащей арматурой и дырами вместо некоторых окон. Между домами — пустыри, заваленные строительным мусором и горами бытовых отходов. Запах, как вы уже поняли, тоже стоял соответствующий.

Дорог как таковых было немного. Разбитые колеи в глине, лужи размером с небольшое озеро. И узкая полоса асфальта по которой мы сейчас мчали. Ни деревьев, ни кустов — всё вытоптано или засыпано щебнем.

Раньше тут был просто бедный район. С парой школ, небольшими магазинчиками, какой-никакой жизнью. Утопающий в зелени. Потом власти решили провести реновацию. Переселить «нуждающихся» в «современное жильё на окраине».

Вот только жильё оказалось из говна и палок. В буквальном смысле. Эти коробки начнут сыпаться после первой зимы. Если не раньше. Да что там — они вон недостроенными стоят.

Школ так и осталось две. Крохотные. По одному классу в каждом потоке. Тогда как детей тут стало в полсотни раз больше. Больницу не построили. Магазины? Ха. Только нелегальные алкомаркеты, которые протестующие спалили первым делом, да пункт приёма цветмета. Хоть в учебник по социологии вставляй.

Вымирание в рассрочку. Других слов у меня не было.

— Япнуться… — донеслось сзади. Гоша. — Шеф, тут ж жить нельзя! Это хуже чем в Мгле! Там хоть твари честные — сразу жрут! А тут… тут медленно гниют все!