Чтение онлайн

– Ты не в порядке, – сказал он.

– Всё в норме.

– Ты выглядишь так, будто плакала. У тебя красные глаза.

Резкий смех вырвался из моего рта.

– Ишь ты. Кто-то должен дать тебе несколько уроков, как разговаривать с женщинами, Даник. Ещё скажи, что из-за формы моя задница выглядит толстой.

Его рот дёрнулся, хотя я не была уверена, был ли это смех или раздражение.

– В этой форме твоя задница выглядит фантастически, но хотя женщины с полными задницами сексуальны, сейчас это не важно. Что происходит?

У меня открылся рот.

Хмурое выражение лица Дани изменилось, кожа на щеках приобрела приглушённый оттенок красного. Он явно пытался оценить мою реакцию на его… Я даже не знала, как это назвать.

Комплимент? Двусмысленный комплимент? Пикап? Признание, что ему нравятся полные задницы?

Потенциальное признание, что ему нравится моя полная задница?

Что бы это ни было, я замерла, и он отпустил мою руку.

– Кэт, я…

– Всё в порядке, – перебила я, – я в порядке. Мне просто нужно… Я… Сегодня был тяжёлый день. Я подумала, что мне… может быть, придётся подработать. Но, знаешь, всё обошлось, потому что у меня есть небольшие сбережения, – я рассмеялась, ненавидя этот смех.

Затем я кашлянула и завершила спокойным тоном:

– Спасибо, что спросил. И за то, что приглядел за девочками немного дольше, чем обычно. Я ценю это.

– Нет проблем, – сказал он. – Когда… когда у тебя будут дополнительные смены? Потому что, если ты хочешь, чтобы я присмотрел за девочками, мне нужно знать заранее…

– Я не уверена, что сейчас, – ответила я. – Я… думаю, могу подождать, пока Эшли вернётся.

– Я могу приглядеть за ними в выходные, если нужно, – сказал он. – Я не работаю в субботу. Я даже могу прийти присмотреть за ними к тебе домой. Может быть, погулять с Пенни или ещё что-нибудь.

Я попыталась улыбнуться.

– Я работаю по утрам, Даник. Я уверена, что ты не захочешь быть у меня дома в восемь утра.

Он ухмыльнулся.

– Ты же знаешь, что я больше не ночую на вечеринках, верно? Иногда я даже работаю здесь в восемь утра.

Я уставилась на него, потом сглотнула и быстро кивнула.

– Это было бы неплохо, да. Если ты не возражаешь.

Он снова прикоснулся ко мне, мягко похлопал по плечу, прежде чем повести меня по коридору.

– В любое время. Я рад помочь.

Я никогда никому не призналась бы в этом – даже Эшли, а Эшли знала обо мне всё – но я была безумно благодарна, что у меня была дочь, а не сын.

Не поймите меня неправильно. Если бы я родила мальчика, я бы любила его так же сильно, как Блэр.

Он бы никогда не чувствовал себя обделённым вниманием, не ощущал, будто его мама не заботится о нём. И дело не в том, что я всю беременность молилась о девочке.

Просто когда мой брак распался, я не могла перестать думать о том, как тяжело было бы иметь в своей жизни маленького человечка, который напоминал бы Давида.

Давид хотел мальчика.

Его не было на том приёме. Он вообще почти не ходил на приёмы, потому что роды были «женским» делом, а у него были «мужские» дела. Когда врач поздравил меня с будущей дочерью, я была уверена, что ослышалась.

У меня не могло быть девочки. Давид хотел мальчика, и то, что Давид хотел, Давид получал.

Иначе были последствия.

Когда он вернулся с работы тем вечером, я была образцом идеальной жены. Эту роль я часто играла, пока мы с Давидом были женаты, что удивило бы любого, кто знал меня после развода.

Я не могла их винить: трудно было соотнести разноцветные волосы и множество пирсинга, который я носила сейчас, с образом той выхолощенной жены, которой я была когда-то.

Именно эту женщину Давид увидел в тот день. Тихая жена, одетая в скромное, но уместное платье поверх растущего живота, светлые волосы аккуратно убраны назад. В безупречном фартуке, защищающем её от брызг и разводов, которые она не осмеливалась допустить на ткани во время готовки.

На столе стоял идеальный ужин: мясо, картофель, овощи, которые можно было бы немного подсолить, но поскольку соль – дело вкуса, я не осмелилась использовать её слишком много.

В конце концов, это всё равно было бы недостаточно близко к тому, что готовила его мать, и это могло бы сильно разозлить Давида.

Но он не разозлился. Он увидел свой Идеальный ужин на столе и свою Идеальную жену на кухне с дрожащими руками, которые она спрятала под фартуком, и улыбнулся.

Он положил портфель у двери, ключи кинул на стойку и пересёк кухню, обхватив меня за талию и наклонившись, чтобы поцеловать.

– Посмотри на себя. Разве я могу быть ещё более счастливым? – пробормотал он. К этому моменту я вдохнула его невероятный одеколон и прямо-таки растаяла в его объятиях.

– Как прошёл твой день, моя дорогая?

– Х-хорошо, – ответила я.

Одна бровь приподнялась. Он знал, что я лгу, а я знала, что он меня в этом уличит, и задрожала, встретив его взгляд.

– Сегодня я была на приёме у врача.

Давид кивнул, напряжённые глаза изучали меня.

– И?

– У нас… у нас будет… девочка.

Я представляла себе любое количество его реакций. В своём воображении я слышала, как он кричит. Я слышала, как он ругает меня.

Я видела, как он усмехается и обвиняет меня в том, что я не смогла родить ему сына.

Я чувствовала его дыхание, когда он выкрикивал свои насмешки, чувствовала, как моё сердце щемит, когда он вслух задавался вопросом, что, чёрт возьми, он должен делать с дочерью вместо сына.

Я провела весь день, проигрывая в голове сценарий за сценарием, пытаясь спланировать, что я буду делать, если он очень разозлится.

Я не представляла себе сценарий, в котором он молча смотрит на меня, прежде чем на его губах заиграла улыбка.

Я наблюдала, как она растёт, не решаясь подражать его выражению, пока она не достигла его глаз.

– Девочка, – повторил он.

– Да, – сказала я.

Нежная рука коснулась моего живота.

– Там моя дочь.

Я кивнула, и он обнял меня одним из тех способов, который заставлял забыть все ужасные вещи о нём. Он поблагодарил Бога за то, что тот благословил нашу маленькую семью идеальной дочерью.

И действительно, даже со всеми его недостатками – а недостатков у него была целая уйма – я не могла утверждать, что Давид не заботился о Блэр.

Я полагала, что это больше было связано с его имиджем идеального отца, чем с реальной любовью к нашему ребёнку, но всё-таки он заботился.