Чтение онлайн

— Вы чё, уроды? Мы же вас всех по одному выловим! — не слишком убедительно попытался возмутиться Славка. При этом он благоразумно отошел на безопасное расстояние.

— Ну че, пацаны, сделаем из Славки котлету? — хитро улыбнувшись, вдруг вывез Серега Сомов.

Это прозвучало еще более неожиданно, чем у Пашки. Просто день сюрпризов каких-то. Серега Сомов — единственный из моих друзей, который привык все конфликты решать путем дипломатии. А сейчас он вдруг так провокационно лезет на рожон. Хотя, возможно, таким образом он пытался вернуть себе пошатнувшуюся роль лидера нашей компании? Но даже если так — плевать.

— Да не вопрос, — подхватил его предложение Пашка, покрепче сжимая кулаки, и делая шаг к Михайлову.

В этот момент Никитин уже поднимался на ноги. Я думаю, он понимал, что если продолжит валяться, то его дружки быстро дадут заднюю. Он был стержнем этой группировки, и вся их показная крутизна держалась именно на нем. И, как я и боялся, в его руке блеснуло лезвие выкидухи. А самое плохое было в том, что Пашка в это время прошел вперед и, ничего не подозревая, стоял к Никитину спиной.

Михайлов, который отступал под Пашкиным напором, вдруг остановился и осклабился. Он увидел, что происходит у того за спиной. А там уже в полный рост стоял Никитин и поудобнее перехватывал нож, намереваясь атаковать. Я изо всех сил рванул вперед, понимая, что шансов успеть и отвести удар у меня почти никаких.

А дальше дело приняло неожиданный поворот. Мимо меня со свистом пролетел запущенный Серегой Сабуровым газовый ключ и со всей дури врезался Никитину между лопаток.

По себе знаю, что от такого удара резко перехватывает дыхание и сбивается сердечный ритм. Особенно если в тебя прилетел газовый ключ. Это и спасло Пашку от весьма опасной атаки. Насколько я видел, Никитин целил ему прямиком под левую лопатку. Как можно быть таким отмороженным? Это же почти стопроцентно смертельный удар.

Услышав шум, Пашка резко повернулся. Атака Никитина, ослабленная необычным метательным орудием, сбилась и нож резанул Пашке по правой руке, изрядно распахав мышцу. В следующий момент я уже заламывал Никитину руку, пытаясь повалить его на землю. Но весовые категории у нас были совершенно разные. Все, что мне удалось сделать, это выбить из руки нож и пнуть его ногой к забору. В следующую секунду Никитин вырвался, засветил мне со всей дури коленом под дых и повалил на землю. Его левая рука нащупала мое горло и что есть сил сдавила его.

Только бы не сломал трахею, молнией пронеслось у меня в голове. Тогда мне точно конец. Задушить меня он никак не успеет. Во всяком случае, я очень на это надеялся. Надеялся, что мои пацаны не дадут меня в обиду и не станут испуганно стоять в сторонке. Сам же я был довольно эффективно выведен из строя. Правую руку прижимало к земле колено Никитина, а левую — его загипсованная рука. Ногами же я не мог до него достать — слишком уж низко тот пригнулся. Его лицо почти касалось моего, а кровь из разбитого носа заливала глаза.

— Ну что, гаденыш, вот ты и попался! Сдохни, тварь! — яростно процедил Никитин, сквозь залитые кровью зубы и еще сильнее надавил мне на горло.

Хватка у него была железная. Столько дури может быть только в обдолбанных наркоманах и спятивших маньяках. Еще немного и моя трахея не выдержит. Перед глазами поплыли цветные круги, в ушах зазвенело, а сердце бешено заколотилось, пытаясь доставить крохи кислорода к отключающемуся мозгу. Я уже почти ничего не слышал и не видел. И не понимал, почему никто не приходит на помощь? Неужели я ошибся в своих пацанах?

И в этот момент какая-то неимоверная сила стащила с меня Никитина и, как мне показалось, подняла его в воздух. Что за хрень? Никто из моих друзей на такое не способен.

Я сделал резкий и глубокий вдох, от которого голова закружилась еще больше, и я едва не потерял связь с реальностью. В сознание меня вернуло нестерпимо саднящее горло. Я сдавленно закашлялся и свернулся клубочком, судорожно загребая пальцами землю. Неужто все-таки сломал трахею? Только не это!

Кашель не проходил. Резкие вдохи давались с трудом, словно у обреченного астматика. Меня начала охватывать паника. Неужели конец? Черт! А так хотелось выступить на сцене! И главное, только сегодня новые «Адики» купил!

И тут я почувствовал совсем уж неладное. Кто-то обхватил мою голову, начал гладить меня по волосам и… целовать. Что за…? Тут же одни пацаны. Я попытался отстраниться, но меня не отпускали. И что бы уж окончательно меня добить, мне начали что-то горячо нашептывать на ухо. Слух еще полностью не восстановился, и я ничего не мог разобрать. Но сама ситуация меня просто катастрофически возмутила. Это что, мать вашу, за нетрадиционные отношения? Похоже, помирать еще рано. Для начала надо вправить кое-кому мозги, а потом уж можно и на покой.

Как ни странно, но это праведное возмущение внезапно привело меня в чувства. Дыхание начало восстанавливаться, а кашель — сходить на нет. Я удивленно наблюдал за этим процессом. Так это что, обычная паническая атака? У одиннадцатилетнего мальчишки? Час от часу не легче.

Ладно, с этим позже разберемся. Сейчас — другое. Я кое-как оттер залитые кровью Никитина глаза и приоткрыл веки. То, что я увидел, не лезло ни в какие рамки. Я что, опять телепортнулся в какое-то другое время? Надо мной склонилось испуганное, но от этого еще более симпатичное личико… Ирки Мироновой. Это что за наваждение? Я провел перед глазами непослушной рукой, но Иркино лицо не исчезло. Наоборот, увидев, что я подаю признаки возвращения к жизни, она радостно заулыбалась и вновь принялась… меня целовать. Да что ж такое-то? Пацаны же смотрят. Мне реально стало неловко. Но Ирку отталкивать я все-таки не рискнул. Обидится еще.

Теперь бы выяснить, в чем тут собственно дело? И откуда она здесь? Подождав, пока очередной Иркин страстный порыв сойдет на нет, я огляделся по сторонам. Увиденное поразило меня еще больше, чем появление Ирки. На земле валялся громко стонущий и матерящийся Никитин. Его левая рука была прижата к телу и как-то неестественно согнута в том месте, где по всем законам анатомии сустава быть не должно. А над спятившим отморозком грозной скалой возвышался… Виктор Михайлович, Иркин отец. Его подбоченившаяся фигура и грозный взгляд могли кого угодно вогнать в близкое к панике состояние.

— Ты мне руку сломал, козел! — подвывал сквозь стиснутые зубы Никитин, подпирая гипсом левую руку. — Я тебя ментам сдам, мразь!

Возможно, это звучало бы очень грустно, если бы не было так смешно. Я еле сдержался, чтобы в голос не захохотать. Сдается мне, мой батька с Иркиным поладят. «Александрович, ты какую руку сегодня ломаешь? В прошлый раз вроде бы правая была? Теперь моя очередь.» «Ну ты жук, Михалыч. Давай лучше на камень, ножницы, бумага?» Я уткнулся в Иркино плечо и задергался от безудержного смеха.