Эх, Люба, Любонька!
Шрифт:
– Может, пригласишь к себе на чашечку кофе? – спросил он.
– Нет, лучше к тебе...
И в машину к нему Люба садиться не хотела. Но это было меньшее из зол. Поэтому она оказалась в его джипе.
– Почему ко мне? Это твоя машина! Прямо сейчас и забирай!.. Я же вижу, тебе нравится!
– Булат, я не могу принять от тебя такой подарок!
– А ты через не могу!
– Ты не понял, я не хочу к тебе возвращаться.
– Не хочешь?!.. Мамой своей клянусь, что я никогда больше не посмею выгнать тебя!
– Булат, мы не в детском садике, – усмехнулась Люба.
– В детском садике мамой не клянутся!
– Но в детском садике сначала дарят, а затем забирают свои игрушки...
– Ты об этом!.. Так ты не бойся, этого больше не повторится. Машину я оформил чисто на тебя! И квартиру на тебя оформлю!
– Булат, я не хочу с тобой жить.
– Я понимаю, ты на меня в обиде. Но и ты меня пойми. Я же мужчина, у меня горячая кровь, а тут я узнаю, что ты мне изменяла...
– Но я-то тебе не изменяла!
– Знаю, тебя подставили! Я в курсе этой истории с двойником. И эта Олеся, черт ее возьми...
– Я говорила тебе о ней. Ты не поверил. Я просила тебя о помощи. Ты меня прогнал... А я говорила тебе, что ты не сможешь вернуть меня обратно, говорила. Так вот, я к тебе не вернусь. Между нами все кончено...
Булат глянул на нее так, что у нее кровь застыла в жилах.
– Ты спишь с Макеевым? – леденящим тоном спросил он.
– Это мое личное дело, с кем спать...
– Я знаю, ты с ним спишь!
– Не угадал. Нет у нас ничего... А если бы и было что? Кто-то же должен был бросить спасательный круг беспомощной женщине...
– Но я-то тебе предлагаю целый корабль! У тебя будет все, что ты пожелаешь!
– Булат, у меня был концерт, я очень устала. Мне нужно домой, я должна отдохнуть...
– Разве ж это дом? Это конура собачья! Мы сейчас едем ко мне... Нет, к тебе. Мой дом будет твоим, завтра же оформлю дарственную... Если ты не хочешь, ты можешь жить в нем сама. Я даже близко к тебе не подойду...
– Но и других близко ко мне не подпустишь, так? – поддела Люба.
– А тебе нужны другие?
– Нет, мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое!
– Оставлю в покое! Обязательно оставлю! Но сначала домой к себе... нет, к тебе увезу...
– Не надо!
Но Булат ее не слушал. Завел машину и сорвал ее с места. Да только Люба не собиралась сидеть сложа руки. Открыла дверцу и на ходу выпрыгнула из машины. За что и поплатилась. Расшибла коленку об асфальт, головой больно ударилась о крыло припаркованной к тротуару машины. Попробовала подняться, но на ногах не удержалась. Беспомощно опустилась на четвереньки.
А Булат и в самом деле не собирался отпускать ее так просто. Остановил машину, сдал назад. Вышел к ней, с силой схватил за руку.
– Никуда ты от меня не денешься!
– Пусти!
Люба плакала от боли и унижения. Как может Булат поступать с ней, как с какой-то дешевой шлюхой да еще на глазах у людей.
Но Булат не унимался. Он уже почти затащил ее в машину, когда над ухом у нее неожиданно раздался знакомый голос:
– Что ты делаешь, козел?
Ответа Рэм дожидаться не стал. И с ходу врезал Булату по лицу... Да, это был Рэм. В очередной раз он появился в тот момент, когда Люба остро нуждалась в его помощи...
Булат не ожидал нападения. Не сказать, что он был слаб духом, но, видимо, от неожиданности растерялся. А может, удар у Рэма был очень мощный. Как бы то ни было, он не решился лезть в драку. И поспешно ретировался. Даже не стал выяснять, кто такой Рэм – случайный прохожий или нечто большее... И хорошо, что его ветром сдуло.
– Вот урод, а! – глядя вслед отъезжающему джипу, сквозь зубы процедил Рэм.
Любе казалось, что он нарочно смотрит на машину, чтобы не встречаться с ней взглядом. Или осуждает ее за что-то, или очень волнуется. А скорее, и то и другое...
Он даже не замечал, что Люба не стоит, а сидит на земле. Или делал вид, что не замечает...
– Может, ты поможешь мне подняться?
– А, да, извини...
Не встречаясь с ней глазами, он протянул ей руку. Но Любе этого было мало. Нужно, чтобы он под мышки ее взял. А еще лучше на руки.
– Мне очень больно...
Наконец-то до него дошло, чего она ждет. Взял ее на руки, оторвал от земли. Люба благодарно обвила руками его шею. А он все голову от нее отворачивает.
– Тебе, наверное, в больницу нужно?
Не кряхтит, не пыжится, но голос дрожит. Скорее, от волнения, чем от напряжения сил.
– Может быть. Но сначала домой... Вот, в этот подъезд!
– Знаю...
– Откуда?
– Думаешь, я здесь первый раз?
– Ты что, следил за мной?
– Нет...
– Контролировал?
Рэм не ответил. Молча занес ее в подъезд, с нею на руках зашел в лифт.
– Какой этаж?
Она сама нажала на нужную кнопку.
– А ты не знаешь?
– Вот этого не знаю.
– Если ты за мной следил, то почему не подошел?
– А я тебе нужен?
– Но ты же мне не чужой человек...
– И много у тебя таких, не чужих?
– Сколько надо, столько и есть!.. Отпусти!
Стоять было больно. Но и на руках у Рэма быть уже не хотелось. Всю охоту своими претензиями отбил... Но все же она готова его простить.
– Извини! – буркнул он.
Стоит, рассматривает надпись на стенке лифта, отражающую фальшивую реальность недавнего прошлого. «Любонька – шлюха!» Какой-то недоумок накарябал.
– Это не правда, – покачала она головой.
– Знаю...
Лифт остановился. Она сама вышла на лестничную площадку. Рэм же остался в кабине.
– Ты чего?
– Да мне уже пора...
– Не поняла?! Ты что, хочешь бросить бедную несчастную девушку в предсмертном состоянии. Может, у меня ушиб головного мозга летальной тяжести? И на ногах еле стою... А ну пошли!
Рэм не заставил просить себя дважды. Вместе с ней зашел в ее квартиру.
– Одна живешь?
– Ну как же одна!.. Вася, Петя, Вова, Леша, ну где вы?.. Конечно, одна... Иногда господин Акрамов заглядывает. Вот как сегодня. Мы с ним попрыгаем, и он уезжает...