Чтение онлайн

Я вцепился в плетения, перебирал струны, искал правильный узел. Каждое неверное движение отдавало болью, но я не отпускал. В голове мелькали формулы, схемы, будто я решал задачу по физике с ножом у горла. Секунда за секундой я складывал символы, сдвигал их, и наконец почувствовал: вот эта нить, если дёрнуть — связь ослабнет.

Я потянул. Узел начал расползаться. Клинок ещё втягивал силу, но уже не так яростно. Милена осела до второго ранга — и только тогда связь оборвалась.

Я рухнул на пол, задыхаясь. Милена дышала — медленно, но ровно. Чужой силы в ней не осталось. Ни капли. Всё ушло в клинок, растворилось, как будто никогда и не существовало.

Я поднял взгляд на оружие. Оно выглядело так же. Не светилось, не пульсировало. Но я знал: оно хранит в себе то, что забрало. Где-то внутри, в глубине металла, исчезли силы девятого ранга и следы всех монстров, что кормили Милену раньше.

И это было открытие. Я нашёл способ использовать родовое Эхо Милены так, чтобы очищать её, а не губить. Но цена оказалась жестокой: её собственная сила обнулилась до ее родного ранга.

Я почувствовал, как слабость подкрадывается сначала в колени, потом во весь корпус — будто кто-то тихо вытягивает из меня силу. «Нет опять… тьма?» — мелькнуло в голове. Но будто бы держусь. Милена открыла глаза и заплакала — не от боли, а от облегчения.

— Ари, ты жив? — её голос дрожал. — Я думала, ты умер…

Я улыбнулся, хотя во рту горчил привкус крови. Видимо прикусил губу, когда пытался распутать плетение.

— Ну, фактически один раз я уже умер, — сказал я, нарочно легко. — Но второй пока не планирую.

Она фыркнула:

— Дурак, — прошептала она. — Я видела, как ты бросился ко мне. Я думала, тебя разорвут. Я хотела тебя спасти, а в итоге — ты спас меня.

Всхлип, и в слове «дурак» было больше любви, чем упрёка.

— Вот так и живём, — ответил я, подмигнув. — Ты меня спасёшь, когда буду стар и бестолков, а я — пока что спасаю тебя в рассрочку.

— Я тебе так должна… — прошептала она, вздыхая.

— Мы же помолвлены, да? Скоро ты будешь моей женой, а какой я муж, если не могу защитить жену?

Она попыталась встать, с силой подтянула себя, но лицо исказилось от усилия.

Я встал. Рванулся подхватить её — и мир вдруг покачнулся. Нога подогнулась, голова закружилась, и я вместо героического подъёма рухнул на кровать рядом. Неудачно, нелепо — и оба мы засмеялись, смех был хриплым, но искренним. Нелепо вышло — вместо того чтобы поддержать её, я сам рухнул к ней на подушки, уперевшись лбом о её плечо.

Она потянулась ко мне, стараясь обнять, но силы её подвели. Я чувствовал, как её ладонь легко скользнула по моей руке, и запах — чистый, мыльный, тёплый — ударил в нос. Наверное, Ольга следит со служанками за ее телом и гигиеной. Это был запах дома: свежесть белья, чуть сладкая парфюмерия и память о кухне.

— Милена, не вставай, — прошептал я, хватая её за руку, чтобы удержать.

— Ты пахнешь домом, — пробормотала она и улыбнулась.

— Это пампушки — хмыкнул я.

Она уткнулась мне в ладонь и сжала сильнее, в её голосе — и забота, и упрёк:

— Ты идиот. Не умирай без меня, договорились?

— Договорились.

Я попытался улыбнуться, но ответ был тихим силы уходили:

— Сейчас… только чуть-чуть полежу, и пойдём дела делать.

Пульс замедлялся, мир сгущался по краям; последние образы — её ресницы, капля слёзы, свет в комнате — плавно разбегались. Я слышал, как она шепчет моё имя, и в голове промелькнула мысль совсем простая и человеческая: «Ещё чуть-чуть… и я попаду во тьму».

Тьма пришла ровно и спокойно.

Заметка автора

Эта глава имеет пометку 18+. Здесь встречаются эротические и откровенные сцены.

Важно понимать: всё происходящее в этой главе не отражает прямых чувств между персонажами. Участники сцены не испытывают романтической привязанности друг к другу — они действуют ради главного героя.

Сюжетное значение этой главы минимально. Основной акцент сделан на эмоциях и ощущениях героев в конкретной ситуации.

Если подобный контент вам не интересен, главу можно пропустить. В следующей главе начало будет содержать краткий пересказ этих событий (2–6 абзацев) без 18+, и сюжет продолжится без потери смысла.

Конец заметки

Он обмяк, веки сомкнулись, дыхание стало глубоким и ровным. Я осталась рядом, смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Лицо казалось таким спокойным, будто он просто уснул после долгого дня. И всё же сердце сжималось: вдруг это не сон? Вдруг он больше не откроет глаза?

Я сжала его руку крепче, словно боялась отпустить, и только тогда заметила, как силы покидают и меня саму. Голова закружилась, тело налилось свинцом. Хотела ещё хоть минуту, ещё хоть мгновение смотреть на него, удерживать рядом… но веки сами сомкнулись, и я провалилась во тьму.

…

Проснулась я уже в тишине. Комната утонула в мягком полумраке, лишь дыхание рядом напоминало — он жив.

Я ещё какое-то время лежала, глядя, как он спит. Его дыхание было ровным, спокойным, и это успокаивало сильнее любых слов. Я и сама не заметила, как глаза начали закрываться. Силы будто покинули меня, тело обмякло, и я провалилась в сон.

Очнулась в полудрёме. Воздух в комнате был тяжёлым, но рядом всё так же дышал он. Живой. От этого внутри разлилось тепло, и всё же оставаться здесь я больше не могла.

Тихо, стараясь не разбудить его, я поднялась и босыми ступнями прошла к двери. Мир плыл, движения были словно во сне. Я не думала ни о чём, только о том, что хочу смыть с себя эту усталость.

Дверь в душевую закрылась за мной, и лишь тогда я позволила себе глубоко выдохнуть.

Я заметила, что на мне легкий пеньюар розового цвета. Точно Ольга одевала. Сбросила его — и только тогда поняла: под ним ничего. Ольга… точно она. Скорее всего это она следила, чтобы служанки обмывали меня все эти дни. Вроде и соперница, а всё же… как подруга.

Кожа ощущалась чистой, свежей, только лёгкая испарина напоминала о последних часах. Я повернула кран, и только тогда в комнате зашумела вода, ударяясь о кафель. Капли брызнули на ладони — тёплые, живые. Я шагнула под поток, закрыла глаза, позволила струям стекать по лицу, по груди, смывать усталость.

Мысли снова возвращались к нему. К тому, что он лежит там, в соседней комнате, едва дышит. К тому, как он снова оказался рядом, снова спас. От этих мыслей внутри поднималось странное тепло — смесь благодарности, страха и чего-то другого, чего я боялась назвать.