Чтение онлайн

— Если кто-то узнает секрет этого места, вряд ли найдутся желающие его покупать, — сказал я с усмешкой. — Скорее, сюда нагрянет «случайный» гость, которому на голову упадёт шишка, и он заявит, что мы оскорбили честь его рода. А дальше — война и захват всего, без единого рубля.

— Верно, — кивнул Яков. — Никто и не будет покупать. Просто заберут силой. Сейчас род не может позволить себе прямое противостояние с другими.

— Ну, значит, будем сражаться иначе, — пожал я плечами. — По закону и по логике.

— Что ж, — Яков кивнул. — Вам что-то нужно, чтобы так сражаться?

— Мне нужны все книги по законам Империи, а также материалы по аристократическим правилам, если есть — и дуэльный кодекс, и всё, что связано с правами и обязанностями родов. Вообще всё, что мне нужно знать. Не вся память восстановилась, а еще лучше, если я это сам прочитаю.

Яков усмехнулся, подошёл к полке и начал доставать книги, складывая их передо мной.

— Вот, — он аккуратно выстроил на столе ряды томов. — Законы Империи. Права и обязанности родов. Порядок управления имуществом. Материал о решении споров между родами. Свод правил для аристократических дуэлей.

Вскоре на столе выросли три увесистые стопки, каждая почти в полтора метра высотой.

Я взглянул на них и усмехнулся:

— Ну… кажется, я немного погорячился. Думал, управлюсь за пару часов, но, похоже, уйдёт пару дней. Хотя не так много, как может показаться на первый взгляд.

— Тогда я вас оставлю, — Яков слегка поклонился. — Есть несколько дел, которые требуют моего внимания.

— Конечно, — кивнул я.

Он покинул кабинет, а я ещё раз посмотрел на гору книг. Почему в книгах, которые я читал, у героя всегда находилась сексапильная дочка, помощница или лучший юрист города, который тут же начинал решать все его проблемы?

Прошли почти сутки. Я всё ещё был в кабинете. Спал прямо здесь, на диванчике, который сначала показался жёстким, но к утру раскрылся как вполне удобное место. Всё было под рукой: стол, кипы книг, бумаги, моноблок. Настоящий штаб.

Иногда приходилось выходить — туалет был недалеко, всего пара поворотов, но каждый раз, возвращаясь, я ускорял шаг, чтобы скорее вернуться к столу. И именно в эти короткие отлучки происходило маленькое чудо: на небольшой тумбе у входа, словно специально сделанной для этого, появлялась еда. Будто я был далеко не первым, кто засиживался в этом кабинете сутками.

Иногда на тумбе оказывалась кружка чая с печеньем, в другой раз — тёплые булочки или пирожки с мясом или капустой. А вот полноценные приёмы пищи были всего два. К обеду, когда я отлучался в туалет, появилась глубокая тарелка густого борща с щедрой ложкой сметаны и крупными кусками говядины, а рядом — порция риса с соусом на мясном бульоне. Вечером же меня ждала тарелка макарон с тягучим сыром и румяными котлетами. Кухня была пусть и не изысканной, но неизменно вкусной и, что важнее, питательной. Всё всегда подавалось горячим, словно только что снятым с плиты.

Про меня явно не забывали. Кормили так, что я даже не замечал, как проходит время, а после каждой трапезы посуда так же незаметно исчезала — бардака не было. И это было… приятно. Как будто кто-то невидимый следил, чтобы я не ушёл в работу насмерть и при этом поддерживал порядок вокруг.

Милена утром так и не появилась — ни стука, ни фразы про пробежку. Почти наверняка это Яков велел ей не отвлекать. Видимо, решил, что мне сейчас нужнее разобраться с бумагами, чем бегать по плацу. И он был прав.

Начал я с законов Империи. В принципе, они были похожи на любые другие законы, с которыми я был знаком, просто в своём исполнении. И, честно говоря, я именно этого и ожидал: исторические книги, летописи и прочее, что я читал раньше, уже давали представление о том, как устроен императорский строй и аристократия. Ничего нового — главный Император, за ним идут аристократы, а потом простолюдины. Между аристократией и простолюдинами есть прослойка — дружины, но они, по сути, подвластны аристократам и прав почти не имеют. У дружинников есть обязанности перед родами, а вот реальных свобод мало. Если поставить рядом аристократа, дружинника и простолюдина, то простолюдин всегда будет в самой слабой позиции. Дружинник и простолюдин формально одно сословие, только первый пошёл по Пути Силы и смог попасть на службу в аристократический род. Бывали дружинники не только боевые, но таких брали реже — в основном, ценились те, у кого был Путь Силы.

Отдельным слоем шли маги. Формально это не сословие — многие не принадлежали никакому Роду, жили контрактами или через гильдии, — но их статус стоял выше простолюдина именно потому, что каждый одарённый состоял на учёте Империи. На бумаге это называлось «гарантированная защита», на деле — контроль и мобилизация: любой, у кого пробудилось Эхо и кто прошёл проверку, считался боевой единицей. При необходимости Император мог призвать такого человека — мага или сильного по Пути Силы — на защиту Империи и её интересов.

Из этого вытекал особый порядок насилия в отношении магов. Простолюдину трогать мага было табу: если каким-то чудом простолюдин убивал мага, вина считалась безусловной — без права на оправдание. Дружинник мог убить мага только при наличии «основания чести» — если маг оскорбил Род, которому дружинник служит, напал первым или нарушил клятву; и даже тогда ответственность делили с домом. Аристократ же мог избавиться от мага практически без последствий: закон это прямо не запрещал и чаще бил по репутации и кошельку (особенно если погибший числился на имперском учёте), чем по статье. Правильнее и выгоднее было иное — вызвать мага на дуэль по правилам. Победа в легальной дуэли не только не портила имя, но и добавляла очков влияния: «честная» смерть боевой единицы выглядела лучше любой расправы.

Чем выше по иерархической лестнице, тем больше тебе позволено и тем меньше запретов. У Императора их почти нет. Формально он не может без обоснований уничтожить род, но прямого запрета в законах на это нет. Просто логика подсказывает, что если он так поступит, то получит бунт. Насколько силён этот Император — пока непонятно, но думаю, что каким бы сильным он ни был, власть и доверие народа он терять не захочет.

К этому моменту я уже одолел примерно семьдесят процентов того, что дал мне Яков: правовые кодексы, положения о чести Родов, тонкости земельных споров, дуэльный кодекс, старые судебные дела. Местами сухо, местами — с вкраплениями старых формулировок, явно ещё до-Эховской эпохи, только чуть подрихтованных под современнность.

А когда глаза начали уставать от законов, я взял пару книг с соседней полки — сборники рассказов, исторические хроники, немного поэзии. И был удивлён: пишут здесь почти так же, как в моём мире. Те же приёмы, та же структура, даже ритм повествования знаком. Менялись лишь детали — имена, реалии, устройство мира, но суть оставалась прежней. Словно кто-то взял знакомую мне литературу, вырезал лишнее и вставил местный антураж.

В законах ощущалась холодная, чужая мне система, строгая и неповоротливая. А в этих старых историях и хрониках, напротив, было что-то почти родное, словно тёплое дыхание прошлого, где за сухими словами скрывались живые люди и их судьбы.